Вход Регистрация
Подписка
Новости Войти в раздел

Поведенческий надзор — равно превентивный?

Руководитель проекта Общероссийского Народного Фронта «За права заемщиков» Виктор Климов в беседе с исполнительным вице-президентом АРБ Эльманом Мехтиевым затронул новый для российского банковского рынка вопрос поведенческого надзора, в частности — почему это стало актуальным именно сегодня

СПРАВКА Б.О

Подводя итоги 2016 года, можно выделить несколько инициатив Банка России, которые в основном будут реализованы в 2017–2018 годах. Если пропорциональное регулирование, новые механизмы финансового оздоровления и дистанционная верификация физических лиц были в фокусе обсуждения и жарких словесных «баталий», то тема поведенческого надзора осталась вне сферы внимания большинства участников рынка, и представители самого регулятора говорили о таком надзоре лишь в нескольких выступлениях и пресс-релизах.
Хотя речь шла главным образом о некредитных финансовых организациях, а не о банках, помня о том, что лучшие практики быстро распространяются на все сферы регулирования, журнал «Банковское обозрение» и портал Finversia.ru решили спросить у представителей рынка, что они думают о поведенческом надзоре.
Предлагаемый вашему вниманию первый блок коротких бесед — всего лишь попытка отразить многообразие мнений и различия в понимании того, что такое поведенческий надзор, зачем регулятору понадобилось его внедрение именно сейчас, с чего стоило бы начинать такое внедрение и как и когда проявятся результаты такого надзора.

Эльман Мехтиев: Виктор Владимирович, спасибо, что нашли возможность встретиться и обсудить совсем новые инициативы Центрального банка. Что такое поведенческий надзор с точки зрения руководителя проекта «За права заемщиков» Общероссийского Народного Фронта?

Виктор Климов: Спасибо за внимание к этой теме и за возможность высказаться. Для нас поведенческий надзор — в первую очередь возможность посмотреть или проверить действия финансовой организации до того момента, как тот или иной продукт продан потребителю. Поведенческий надзор в моем представлении неразрывно связан со словом «превентивный». Мы в рамках проекта неоднократно сталкивались с ситуацией, когда в ответ на нарушение норм Закона № 343-ФЗ «О потребительском кредите (займе)», происходящее при выдаче кредита и связанное с некорректным, неполным информированием, а иногда и с введением в заблуждение потребителей, к сожалению, даже после того, как мы помогали составить на это нарушение жалобу, получали отклик, что проверка текущей операционной деятельности участников рынка не входит в компетенцию мегарегулятора. Это создает парадоксальную в каком-то смысле ситуацию. Закон есть. Требования есть (плохие или хорошие — это другой вопрос). Не хочу сказать что большинство, но какое-то количество хороших (по задумке) норм Закона № 343-ФЗ по факту остались неработающими, например громко обсуждавшаяся норма о запрете навязывания страхования. Это вам подтверди любой человек, взявший кредит. Если его на выходе из кредитной организации спросить, то он ответит, что ему четко, внятно, но при этом без какого бы то ни было документирования объяснили, что застраховать он должен.

Вернусь к основной теме: для меня поведенческий надзор — это очень важный, очень большой шаг Центрального банка в сторону потребителя. Это возможность проверять, что на самом деле происходит при таких процедурах, как они исполняются, и возможность (я люблю эту формулу и здесь ее тоже повторю) проверить товар «на полке» до того, как он продан потребителю, до того, как с ним начались проблемы, проверить его на соответствие тем требованиям, которые определены Законом.

Эльман Мехтиев: Вы говорите, что мегарегулятор не контролирует операционную деятельность, точнее, исполнение норм Закона в операционной деятельности. У меня другая точка зрения по поводу навязывания страхования — нормы Закона изначально нерабочие, но это другая история. Потом вы сказали, что выступаете за то, чтобы был превентивный контроль. Слово «превентивный» для меня означает, что товар нужно проверить, когда он только вышел с фабрики, но на полку еще не поступил. Превентивный — означает «до первого факта потребления». У меня возникает когнитивный диссонанс: если это поведенческий надзор, то проверять надо после того, как товар поступил на полку и на него пришли жалобы. Если это превентивный надзор, то проверять надо до того, как товар поступил, и тогда, получается, что мегарегулятор должен оценивать каждый финансовый продукт. Это ли имеется в виду?

Виктор Климов: Финансовый продукт или финансовая услуга часто вырабатывают индивидуальную часть и формируются, что называется, онлайн, в непосредственной коммуникации с потребителем. Фактически финансовый продукт становится продуктом в момент продажи, когда он запущен в серию и выдается потребителям в конкретных офисах банков. Возможность проверить, как продается тот или иной финансовый продукт или финансовая услуга и как при этом соблюдаются необходимые требования, — вот что я называю превентивным надзором. Я словом «превентивный» отделяю этот вид надзора от того надзора, который реагирует постфактум, когда потребитель пожаловался и должен доказать, что в отношении него произошло нарушение Закона. Та реакция, которая сегодня так или иначе обеспечивается, уже опоздала, потому что, если взять пресловутое страхование, из тысячи потребителей пожалуются единицы. Людям важно не пожаловаться, чтобы организацию наказали, им важно, когда они пришли за кредитом, получить деньги здесь и сейчас на более или менее приемлемых условиях. Клиент видит, что условия ставятся таким образом, и, может быть, понимает, что это не вполне законно, но вместе с тем ему интересны условия кредита и очевидно, что иначе этот кредит никак не получить. Жалуясь, он не может потом доказать, что ему без этой страховки кредит не давали. Превентивный — это то, что происходит «до», это возможность посмотреть, что выложено на полке для потребителя.

Эльман Мехтиев: Любой страховой продукт, де-факто страховой тариф, заранее утверждается регулятором, таковы правила страхования, в отличие от банковских продуктов. Что касается навязанного страхования жизни, так называемого кредитного страхования, здесь дело даже не в том, что навязали, а в том, что, когда человек согласен с этой страховкой, очень часто он не может ее использовать. Находится тысяча отговорок, этот продукт — неработающий. И, когда начинаешь копаться, выясняется, что огромные комиссии идут продавцу, и страховая компания изначально закладывает слишком маленькую долю прибыли, точнее долю в стоимости для себя. Неужели регулятор, превентивно проверяя тарифы, этого не видит?

Виктор Климов: При отсутствии поведенческого, превентивного надзора у регулятора есть возможность на это реагировать в двух зонах. Первая — формальная, а продукты утверждаются в значительной мере формально. Вторая зона — когда кто-то пожаловался. Причем, надо так пожаловаться, чтобы было достаточно оснований. Здесь надо иметь неплохого юриста, и не одного, чтобы пожаловаться так, чтобы «достать до самой серединки». Это очень трудно. Когда мы говорим о превентивном надзоре, в той логике, в какой сегодня обсуждает эту тему Центральный банк, образуется схема поведенческого надзора и у регуляторов появится возможность покопаться в ситуации и без жалобы потребителя.

 

 

Эльман Мехтиев: Почему именно сейчас это стало важным для финансовой системы? Почему это не было сделано 15 лет назад, когда об этом задумались в Великобритании, или пять лет назад, когда это было сделано в США?

Виктор Климов: Мне кажется, что дело не в самой финансовой системе. Тут многофакторная штука, которая заставляет нас взрослеть во всех сферах. Один из серьезных факторов, который оказывает давление на разные сферы нашей жизни, — осознание того, что в обществе потребления потребитель — это категория политическая, это электорат. В этом смысле происходит постепенное осознание самыми разными регуляторами, в самых разных сферах жизни и деятельности, что защита прав потребителей — задача, которую нельзя игнорировать. Я совершенно точно понимаю, что сфера защиты прав потребителей, по крайней мере в ближайшей и среднесрочной перспективе, будет развиваться. Нормы, требования, надзор и соответствующие наказания будут усиливаться и ужесточаться. Так происходит во всем мире. Это глобальный фактор. В других странах это происходит по тем же политическим моментам, под тем же соусом и в результате того же осознания — это первое. Второе — сегодня подталкивает к этой ситуации состояние, в котором мы находимся, состояние закредитованности, в том числе уровень просроченной задолженности, экономическая и финансовая нестабильность. Эта тема обретает особенную актуальность в периоды нестабильности и трудностей, когда, в том числе по объективным причинам, у людей просроченные кредиты и проблемы. Специалистам, которые профессионально занимаются этим рынком, очевидно, что существуют математические способы загнать человека в долговую яму, которые буквально полгода назад пресекли в микрофинансовом секторе. Даже еще не пресекли до конца, потому что сегодня путем перекредитования можно загнать человека в серьезную кабалу, в результате чего он окажется без штанов, без машины, и, даже, как нас сейчас пугают, без жилья. В такой период, когда это обретает особый общественный резонанс и становится достаточно заметным и массовым явлением, люди начинают задумываться (конечно, те, кто понимают, как система устроена). Но есть и другие. Правовой нигилизм, правовая и финансовая неграмотность — это объективные условия, и часть проблемы всегда на стороне потребителя.

Эльман Мехтиев: Потому что он — экономически слабая сторона.

Виктор Климов: Но мы понимаем, что другая часть проблемы — на стороне финансовой системы. На стороне тех продуктов, которые финансовая система предлагает, потому что, если не ограничивать, не проверять и не ставить процессы в жесткие рамки, то происходит жонглирование процентами.

Эльман Мехтиев: Вы сказали про жесткие рамки. Если бы вы внедряли поведенческий надзор, с чего бы вы начали, что нужно сделать в первую очередь? Вам дали такой проект — внедрить поведенческий надзор. Какими будут ваши первые шаги по его внедрению?

Виктор Климов: Если говорить о том, что не требует пока принятия дополнительных законов и введения новых институтов, то было бы правильно, с точки зрения надзора, разобраться с историей, которую мы с вами обсуждали, — с навязанными страховками. Там нормы, которые не очень эффективно написаны.

Эльман Мехтиев: Написаны очень эффективно, чтобы они не работали.

Виктор Климов: Тем не менее, если мы с вами имеем такой инструмент, как поведенческий надзор, у нас есть возможность на основании совокупности норм, Закона № 343 и Закона о страховом деле привести ситуацию с дополнительным, навязанным обременением в некое нормальное, цивилизованное состояние. Мне кажется, что это возможно. Более того, в ходе надзорных мероприятий регулятор выявит это, как только придет и, например, сделает ряд контрольных закупок или произведет иные действия по внутренней оценке продуктов, продаваемых потребителю, но уже не с точки зрения соответствия общим требованиям законов о банках и о банковской деятельности, а с точки зрения безопасности потребителя. Я уверен, что первая же попытка в этом разобраться выявит массу проблем. Во-первых, что это происходит повсеместно, а во-вторых, что нормы закона, к сожалению, не работают и всеми обходятся, что это узаконенный параллельный доход. Мне кажется, что это такое пространство деятельности, в котором механизм превентивного надзора может себя показать сразу.

Эльман Мехтиев: Как вы думаете, через какое время проявятся результаты поведенческого надзора с учетом тех самых первоочередных мер? Проявятся до выборов?

 

 

Виктор Климов: Вы сейчас вопрос про политику задаете?

Эльман Мехтиев: Хорошо, проявятся они в ближайшее время или в какой-то другой перспективе?

Виктор Климов: Отвечу на политический заход. Я не думаю, что здесь с точки зрения надзора происходит игра в политику и в выборы. Мне кажется, что Центральный банк достаточно однозначно, четко и последовательно от этой сферы дистанцируется. Это не ситуативная вещь, привязанная к электоральному циклу, — я в этом практически уверен. Я считаю, что это может дать на коротком горизонте определенные результаты, потому что в некотором смысле подобного рода проверки могут возыметь действие лишь при необходимых скрупулезности и принципиальности.

Эльман Мехтиев: В чем это проявится конкретно?

Виктор Климов: Прежде всего должно произойти осознание и предание гласности наличия этой проблемы. Это важно, потому что сегодня все только говорят, что услуги продолжают навязываться, что реальный потребитель от этого никак не защищен. Банки обложились юристами, которые написали коллективные инструкции, что это не страхование, это присоединение. Все понимают, как это устроено. Но обсуждение проходит в узком кругу экспертов и не выносится на уровень принятия решения. Если то, как это на самом деле происходит, станет достоянием общественности, проблема выйдет из узкого экспертного круга, и с этим придется что-то делать. Мне кажется, что именно поэтому результаты могут быть быстрые.

Эльман Мехтиев: Спасибо. Вы фактически обозначили три, на мой взгляд, важных момента. Первое — это неизбежность: нам, банкирам, никуда не деться от того, что это появится. Второе — то, что для вас поведенческий надзор — это профилактика. Третье — что воздействие будет, если будет публичность.

Виктор Климов: Это очевидно!



Эта статья была разослана 1190 on-line подписчикам bosfera.ru
Выбор редакции
Real-time аналитика и Business intelligence (BI) в банке Были времена, когда BI была нужна в финансовой сфере, главным образом, для перевода необработанной информации, собранной внутри организации, в осмысленную, удобную для восприятия человеком форму....
12.03.2017
Материалы альянса финансовых медиа:
Разговоры финансистов

закрыть