Павел Самиев: Хотелось бы услышать про ключевые факторы риска, которые будут давить на банковский сектор со стороны реального. Что вы выделяете в качестве первой тройки?

Александр Сараев: Главная уязвимость — кредитный риск в корпоративном кредитовании. С начала года он начал проявляться в балансах банков, однако формирование резервов не всегда своевременно. Рост закредитованности компаний продолжается, смягчение денежно-кредитной политики значимого эффекта пока не дало — метрики ухудшаются.

Но самое важное: если в прошлом году на балансах банков это было не видно, то сейчас пошел значительный рост реструктуризаций и пролонгаций. У системно значимых игроков они подскочили примерно до 20% — и это действительно высокий уровень.

На второе место я бы поставил процентные риски — банкам критически важно правильно ими управлять, чтобы не получить удар по марже. Замыкают тройку валютные риски. Курс практически невозможно прогнозировать: последние три года прогнозы регулярно не сбываются, и это тоже создает проблемы.

Павел Самиев: Доля реструктуризаций выросла, тут все очевидно. Но мы же видели в предыдущие кризисы, как это срабатывало: компании по окончании реструктуризации входили в график. Значит ли это, что и сейчас высок шанс вырулить? Или нынешние 20–25% по сектору — просто смещение проблемы в недалекое будущее?

Александр Сараев: Так обычно и происходит в кризис. Реструктуризация — приемлемый вариант выхода из сложной ситуации как для заемщика, так и для банка. Понятно, что риски просто растягиваются надолго, и теперь нам придется с ними иметь дело даже после смягчения ДКП. Возможно, отголоски накопленных проблем будут ощущаться еще 4–5 лет.

Павел Самиев: Может ли ситуация «рассосаться» и не вызвать банковский кризис?

Александр Сараев: В целом, запас прочности у системы большой. Шоки, особенно в период пандемии и в 2014–2015 годах, научили банки правильно работать с кредитным риском, принимать адекватные решения. Плюс дополнительные буферы, созданные по требованию регулятора в последние годы. Но есть нюанс: требования к нормативам капитала у системно значимых кредитных организаций продолжат расти, вводятся новые надбавки. У ряда системно значимых банков запас над ними будет минимальным. Высок риск, что в отдельных случаях резервы могут привести к пробитию надбавок. Сами обязательные нормативы нарушены не будут, а вот с увеличенными надбавками может возникнуть проблема. Встает вопрос: пойдет ли ЦБ на временные послабления, как в 2022-м? Надбавки и вводились как дополнительный рубеж прочности. Так, Центробанк может разрешить банкам тратить накопленные резервы, когда ситуация в экономике улучшится и угроза массовых невозвратов кредитов уйдет.

Павел Самиев: Какие отрасли прежде всего находятся в красной зоне?

Александр Сараев: Исторически проблемные — лесозаготовка, целлюлозно-бумажная промышленность, угольная промышленность. Из «новичков» — лизинг. Системно пошли проблемы, отрасль переживает самый тяжелый период в истории. Наложилось все: неверные решения на фоне бурного роста, ужесточение ДКП, встряска авторынка, заход китайских брендов, ценовая чехарда. Дальше — нефтетрейдеры, там тоже ситуация ухудшается. И непродовольственный ретейл.

Из-за структурных сдвигов и конкуренции с маркетплейсами бизнес-модели компаний не успевают или собственники не хотят перестраиваться. Масштаб изменений огромен. В других отраслях пока уместнее говорить о проблемах конкретных компаний, а здесь — именно структурный отраслевой риск.

Павел Самиев: На конгрессе через выступления спикеров красной нитью шла мысль: оздоровить экономику можно только через массовую смену собственников, осуществляемую посредством сделок и банкротства. Насколько это реально и выход ли это?

Александр Сараев: Это неизбежно, в любой кризис так происходит. Но правильно ли считать это выходом? Сомнительно. Обычно все заканчивается резким падением конкуренции, особенно если крупные игроки заберут хороших середнячков, которые и обеспечивали рост. Любые инновации проще прорастают и быстрее внедряются именно в среднем бизнесе. Крупным компаниям мешают бюрократия и страх утратить лидерство. Для покупателя активов это плюс, а для конкурентоспособности отраслей — большой вопрос. Говорят, что это повысит производительность и эффективность управления... Но экономика уже настолько концентрирована, что это вряд ли произойдет. Кроме того, проблемы с эффективностью есть и в крупном бизнесе. Мы снова вымываем малый и средний бизнес — хорошего тут точно нет, учитывая, что его доля и без того невысока.