Вечер 21 июля начался с приятного afterwork’а на музейной веранде. Пока летнее солнце медленно опускалось за Ленинградский проспект, журналисты, партнеры и друзья ОТП Банка обменивались новостями за бокалом прохладного игристого и апероля. Так создавался настрой для прогулки по выставке «Школа Званцевой. Лаборатория модернизма», ставшей путешествием в начало XX века и поводом задуматься о природе таланта и смелости.

Фото: Алексей Козин

Фото: Алексей Козин

Фото: Алексей Козин

Экскурсия превратилась в увлекательное расследование: как Елизавете Званцевой и плеяде великих педагогов — от Льва Бакста до Кузьмы Петрова-Водкина — удалось создать пространство, свободное от жестких академических канонов. Маршрут по залам, где диалоги учителей и учеников (от Шагала до Розановой) иллюстрировались более чем 170 экспонатами из 57 собраний. С первых минут экскурсовод задала неожиданный ракурс: «Это художники золотой середины. Они не дошли до абстракции, боялись ее, терпеть не могли супрематизм». Действительно, мастерская Елизаветы Званцевой оказалась пространством, где почти сто лет назад искали баланс между академической школой и дерзким авангардом. Гости остановились перед портретом Марины Цветаевой кисти Магды Нахман, единственным прижизненным живописным русской поэтессы. История картины, которую владельцы десятилетиями возили с собой на дачу, опасаясь оставлять в пустой квартире, вызвала улыбку. А судьба самой художницы, уехавшей за мужем — индийским революционером и ставшей заметной фигурой в искусстве Индии, прозвучала как сценарий для байопика.

Фото: «Б.О»

Фото: «Б.О»

В зале, посвященном методу Льва Бакста, мы узнали о его неожиданном педагогическом приеме: «Он приглашал натурщиц с некомплиментарной внешностью, подростков или стариков, потому что в совершенстве глазу не за что зацепиться». Тут же — эскизы к легендарной «Шахерезаде», которая, по словам экскурсовода, когда-то ввела моду на восточный стиль: «Если бы не Бакст, красотки этим летом не ходили бы в шароварах». Переход к залу Петрова-Водкина обнажил конфликт двух художественных миров. «Баксту важна условность, утонченность, наслаждение цветовыми переходами. Петров-Водкин фокусировался на форме, на структуре, думал головой, а не чувствами», — пояснила экскурсовод. Гости всматривались в портрет семилетней Феоктисты Липатовой (более известен в истории искусства под названием «Фёктя») с ее недетским, почти иконописным взглядом и в «Мельницу» с ее вибрирующим импрессионистическим началом — работу, которая вместе с «Купанием красного коня» застряла в Швеции из-за Первой мировой войны и вернулась на родину лишь в середине 1950-х. Финальным аккордом стал портрет оперной певицы Веры Петровой-Званцевой — образ, прочитанный по новому экскурсоводом: «Ощущение, что фреска перед нами».

Фото: Алексей Козин

Фото: Алексей Козин

После выставки была интерактивная часть: можно было поработать с цветовой палитрой Бакста, собрать композицию по методу Добужинского или попробовать освоить сферическую перспективу Петрова-Водкина. Творческий мастер-класс, ароматические композиции по мотивам картин и тактильные станции сделали знакомство с модернизмом объемным.

Фото: Алексей Козин

Фото: Алексей Козин

Фото: Алексей Козин

Завершился вечер неспешным общением. ОТП Банку удалось избежать формата «дежурной встречи», превратив событие в камерное арт-путешествие. История школы, закрывшейся в апреле 1917 года, но оставившей заметный след благодаря дневникам Юлии Оболенской, неожиданно рифмовалась с миссией банка: создавать среду, где талант получает поддержку, а новаторство обретает форму. «Жизнь сильно подорвала здоровье Елизаветы Званцевой, семьи у нее не было, детей не было, она была очень одиноким человеком», — эти слова о судьбе основательницы школы прозвучали как тихое, но важное напоминание о цене, которую порой платят первопроходцы.