Деньги живучее людей

Красота как высказывание

Собрать свое время

Власть изображений

Характер и судьба

Что еще хочется посмотреть

«Люди как люди. Любят деньги». Деньги в романе М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита». Исторический музей. До 18 января 2027 года.

Исторический музей предложил необычный способ перечитать «Мастера и Маргариту»: через деньги древней Иудеи и советской Москвы. Литературные суммы обретают здесь вес и размер, а за историей денежного обращения обнаруживаются знакомые человеческие страсти.

Фото: Исторический музей

Больше всего мне понравился зал древних монет. Роман придает им особый смысл: монету такого типа мог держать в руках Понтий Пилат. Две тысячи лет прошло, люди исчезли, а монеты сохранились и лежат перед нами.

Фото: Исторический музей

В отдельной витрине собраны тридцать серебряных тетрадрахм Тира (тетрадрахма в иудейской традиции — тирский шекель или села. — Ред.), монет того типа, с которым традиционно связывают плату Иуде. Впервые я увидела, как могут выглядеть тридцать сребреников: вот эта кучка почерневших от времени довольно крупных монет. В «Мастере и Маргарите» сто тысяч рублей, выигранные Мастером по облигации, позволяют ему бросить службу и писать роман. Да, деньги и оплачивают предательство, и дают возможность творить, а сделанное с их помощью остается в человеческой памяти, иногда — в веках.

Фото: Исторический музей

Самый зрелищный раздел выставки посвящен «Торгсину». Здесь показаны обувь, чулки, посуда и товарные ордера, которыми оплачивали покупки. Бумажные билеты оказались удивительно маленькими, а чулки показались мне плотными — почти как сегодняшние на 80 или 120 den. Такие подробности помогают представить повседневный быт москвичей того времени и сверить с увиденным собственное читательское воображение. Но есть в экспозиции и укороченный наган, который не дает превратить это прошлое в уютную картинку. Вместе с ним в мир покупок и денежных расчетов входит страх обыска и ареста.

Фото: Исторический музей

В «Комнате писателя» лежит номер журнала «Москва» за 1966 год, в котором началась публикация произведения. После античных монет этот экспонат кажется совсем недавним. Можно представить человека, который покупает свежий номер и впервые открывает страницы с романом, еще не зная, что он станет классикой. С этой публикации романа «Мастер и Маргарита» начиналась его жизнь среди читателей.

«Врубель. Рождение нового искусства». Всероссийский музей декоративного искусства. До 17 февраля 2027 года.

О том, что Врубель занимался керамикой, я, конечно, знала. На выставках его живописи мне встречались отдельные скульптуры. Но впервые я увидела эту часть его творчества так полно. Камин, маски, блюда, вазы, изразцы поразили воображение. Удивительно, сколько оттенков, блеска, переливов и пластичности форм может быть у тяжелой обожженной глины.

Фото: Всероссийский музей декоративного искусства

Больше всего впечатлил камин «Встреча Вольги Святославовича с Микулой Селяниновичем». Фигуры героев и коней, орнаменты, изразцы складываются в цельное произведение. Цвет меняется на изгибах поверхности, рельеф придает ему глубину. Живопись, скульптура и архитектура оказываются частями одного замысла.

Фото: Всероссийский музей декоративного искусства

Знакомую по репродукциям «Голову львицы» я впервые увидела вживую. Майоликовый горельеф 1891 года из Русского музея так и просится на перстень или кулон.

За удивительными цветовыми эффектами стоят вполне конкретные опыты. В Абрамцеве Врубель вместе с технологом Петром Ваулиным экспериментировал с глазурями и обжигом. Меня увлекла эта история сотрудничества: художественное воображение получило новые возможности благодаря знанию материала.

Фото: Всероссийский музей декоративного искусства

Произведения Врубеля здесь интересно рассматривать рядом с искусством других эпох. Между древними вещами, работами его современников и сегодняшних авторов возникают неожиданные созвучия. Например, в полиптихе Ирины Кориной «Эффектные глазури» я увидела знакомые переливы цвета и фактуры керамики.

Фото: Всероссийский музей декоративного искусства

Очень отзывается во мне это стремление соединить разные виды искусства в цельный мир красоты. Гармонию можно придумать и воплотить. В этом есть смысл, важный и в наше неспокойное время.

Фото: Всероссийский музей декоративного искусства

Порадовала очередь на входе. Музей на Делегатской с его богатейшей коллекцией занимает все более заметное место в культурной жизни Москвы. И это отлично.

«Русский музей в ЗИЛАРТе. Шедевры искусства второй половины ХХ века. Дар Петера и Ирене Людвиг». До 7 февраля 2027 года.

От выставки Русского музея я ожидала чего-то более традиционного. В ЗИЛАРТе меня встретили «Херувимы» Джеффа Кунса с медвежонком, книги, ставшие частью картины, и цвет, который ничего не стесняется. Смелый, порой вызывающий, совершенно не озабоченный тем, чтобы всем понравиться.

Фото: Русский музей в ЗИЛАРТе

Больше всего удивила сама коллекция: ее разнообразие и смелость. Реализм и абстракция, русские и западные художники соседствуют на равных. Это срез второй половины ХХ века, увиденный глазами Петера и Ирене Людвиг. В их выборе отразились личный вкус и представления о том, что важно показать современникам и сохранить для потомков. Собирая современное искусство, они выбирали то, по чему люди будущего будут судить об их времени.

Фото: Русский музей в ЗИЛАРТе

В «48 портретах» Герхарда Рихтера изображены только мужчины. Почти двадцать лет спустя Готфрид Хельнвайн создал «женский ответ». Обе серии вошли в коллекцию музея, наглядно отразив дискуссию о том, чьи имена история традиционно считает значимыми.

У Кунса почти барочный херувим держит похожего на плюшевую игрушку медведя, хотя обе фигуры вырезаны из дерева. В этом соседстве есть и связь времен, и спор о вкусе: граница между высоким искусством и массовой культурой становится проницаемой.

Фото: Русский музей в ЗИЛАРТе

Мне интересно, как художники выходят за пределы привычной картины на холсте. Пальто и шубы в «Гардеробе IV» Павлоса собраны из тонких бумажных полосок, передающих ткань и мех. В «Книгах по искусству» Анне Бернинг увеличенные изображения книжных корешков сами становятся экспонатом.

Фото: Русский музей в ЗИЛАРТе

Особенно запомнились портреты Игоря Макаревича. Портрет Ивана Чуйкова написан на деревянном окне, а портрет Ильи Кабакова помещен в шкаф. Эти работы передают и внешность человека, и его художественный язык. Для меня они оказались еще и образами границы. Окно обрамляет взгляд и позволяет смотреть дальше. Шкаф замыкает пространство, но вмещает целый художественный мир.

В работе Сая Твомбли «Без названия» холст напоминает школьную доску с нарисованными будто мелом фигурами и пометками. В этих линиях мне увиделась стая птиц, летящая вверх и вдаль.

Фото: Русский музей в ЗИЛАРТе

Дар Людвигов Русскому музею показывают в частном ЗИЛАРТе, созданном Андреем и Елизаветой Молчановыми. Здесь пересекаются две истории собирательства. От того, что конкретные люди решают приобрести, сохранить и показать, зависит и наш взгляд на искусство. Личный вкус становится частью общей культурной памяти.

«Натюрморт. Портрет. Пейзаж. После жанра». ГЭС-2. До 25 апреля 2027 года.

На выставке «Натюрморт. Портрет. Пейзаж. После жанра» в ГЭС-2 Моне и Фридрих соседствуют с текстилем, скульптурой, кино, видеоблогами и цифровыми мирами. Из этих сопоставлений вырастает большой разговор об обществе потребления, отношениях с природой, возможности внутренней свободы среди образов, которые предлагают нам готовые представления о желанной жизни.

Фото: ГЭС-2

В первом зале классические фламандские натюрморты XVII века из Эрмитажа соседствуют с текстильным «Пиром» Дмитрия Цветкова. В этой инсталляции индейка сверкает стразами, устрицы расшиты перламутровыми нитками, а пенопласт нарезан, словно сыр. Здесь сходятся воедино вековая страсть к изобилию и тщеславное желание обладать. Еда как роскошная декорация общества потребления. Гротескная нарядность «Пира» показывает, как часто мы воспринимаем полноту жизни через количество и великолепие того, чем обладаем.

Над связью между вещью и желанием работает реклама. В фильме Харуна Фароки «Натюрморт» 1997 года долго готовят изображения пива и дорогих часов. Выбирают границы кадра, снова и снова пристраивают предмет перед камерой. Эта продолжительность позволяет почувствовать, сколько творческого труда уходит на создание привлекательности. За нашим «Мне нравится» всегда стоит огромная работа профессионалов, которые сделали этот выбор за нас. Личное желание формируется внутри большой системы производства и продажи.

Фото: ГЭС-2

Желание обладать переплетается с желанием быть увиденным. В разделе «Портрет» автопортреты Малевича и копия объекта Андрея Монастырского «Палец» становятся отправной точкой для разговора о создании собственного образа. В эпоху соцсетей самолюбование получает почти неограниченные возможности. Красивый обед, дорогая вещь, эффектный пейзаж часто служат подтверждением того, что жизнь человека удалась. Важно и то, как все это будет выглядеть для других. Даже собственное «я» оказывается изображением, которое хочется удачно подать.

Фото: ГЭС-2

В разделе «Пейзаж» обнаруживается еще одна сторона этой системы. Мы восхищаемся выдуманными цифровыми ландшафтами, которые порой кажутся более впечатляющими, чем настоящие. Рассуждаем о техническом прогрессе и возможностях искусственного интеллекта. При этом нередко забываем, что для создания этого выдуманного мира нужны вполне реальные серверы, электричество, вода, сырье для производства оборудования. Мы создаем бесконечные изображения природы, продолжая расходовать ее ресурсы.

Я долго смотрела видео блогера, который находит по присланной фотографии место на карте, едет туда и повторяет снимок. На экране было прекрасное путешествие по горам Италии. Фотография стала поводом проделать настоящий путь и увидеть все, что осталось за ее границами. Мне нравится эта возможность изображения пробуждать любопытство к миру.

Фото: ГЭС-2

Перед горным пейзажем Фридриха хочется остановиться и всмотреться. Здесь тоже горы, но движение сменяется тишиной. Они величественны и безмолвны, а вокруг картины все мерцает, разговаривает, движется. Вот так мы и живем: среди множества изображений, каждое из которых претендует на наше внимание. И сами мы стараемся быть замеченными, а способность смотреть на мир по-своему и не думать о чужих оценках сегодня требует сознательного усилия.

«Век Майи Плисецкой». Еврейский музей и центр толерантности. До 14 февраля 2027 года.

В первые выходные после открытия на выставке «Век Майи Плисецкой» в Еврейском музее и центре толерантности было тесно. В узких залах собралось много посетителей. Зеркала балетного класса, цветы и лебединые крылья на потолке создают театральную обстановку. Среди афиш, рукописных писем и платьев встроены экраны с видеозаписями. Рассказ движется от династии Мессереров и Большого театра к «Карменизации» и «Майе и глянцу». Сама Плисецкая кажется мне произведением искусства, столь же неповторимым, как ее сценические образы.

Фото: Еврейский музей и центр толерантности

Она умела делать возможным то, чего без нее могло бы не случиться. По ее просьбе Альберто Алонсо поставил «Кармен-сюиту». Смелость, требовательность к качеству, готовность экспериментировать, искать новые роли и новых соавторов многое объясняют в ее необыкновенно долгой творческой жизни. Даже отношения с модой становятся частью этого рассказа: собственный вкус тоже требует характера.

Фото: Еврейский музей и центр толерантности

«Характер — это и есть судьба», — писала Плисецкая в мемуарах. Ее жизнь придает этим словам особую убедительность. И невольно думаешь о собственной: как много в ней определяет то, на что мы решаемся, на чем настаиваем и с чем готовы мириться.

Мне удалось попасть и на встречу с Азарием Плисецким. Брат балерины рассказал о семье, вспоминал сестру и признался, что не стремится посещать ее музей-квартиру: странно видеть музеем место, которое помнишь живым домом.

Фото: Еврейский музей и центр толерантности

А я с интересом побывала в квартире Щедрина и Плисецкой на Тверской еще до этой выставки. Я вообще люблю музеи-квартиры. Это такие «кроличьи норы»: из нашей цифровой суеты попадаешь прямо внутрь книги из серии «Жизнь замечательных людей».

Фото: Еврейский музей и центр толерантности

Порадовало, что на выставке много молодежи. Молодые посетители рассматривают устройство балетных туфель и платья, задерживаются у видеозаписей танца, обсуждают почерк в письмах. За знаменитым именем постепенно появляется человек со своими голосом, вкусом и волей.

Фото: Еврейский музей и центр толерантности

Подумалось: если подобрать билеты и время экскурсии, можно устроить себе целый день балета. Сначала выставка, затем музей-квартира, а вечером балет в Большом.

Мой список на осень этим не исчерпывается. В Музее современной истории России на Тверской хочется посмотреть «ОтЧАЯнный фарфор» (до 24 января 2027 года): советские сервизы 1960–1970-х годов обещают разговор о домашнем вкусе и семейной памяти. А на Делегатской уже идет «Шито-вышито. Традиционная народная вышивка и актуальное искусство» (до 31 января 2027 года), где старинные полотенца и костюмы соседствуют с работами современных художников.

В Третьяковке на Кадашевской набережной открылась выставка «Русский художник Иван Лубенников» (до 14 марта 2027 года). В Хлебном доме «Царицына» показывают «Ненаивное наивное. Искусство вне правил» (до 7 февраля 2027 года).

Отдельного дня ждет «Федоскино: где живет душа» в музее «Новый Иерусалим» (до 14 марта 2027 года). Ради этой выставки придется выбраться из Москвы в Истру. Хочется разглядеть миниатюры и посмотреть, сколько может поместиться на крышке одной шкатулки.