— Юрий Юрьевич, рост просрочен ной задолженности остановился?

 – В целом по банковской системе основная часть просроченной задолженности — а ее порядка 10% — вынесена на поверхность, и роста не должно быть. Напротив, есть реальные перспективы ее сокращения. По кредитам, выданным под реальное обеспечение, просроченная задолженность будет возвращаться. Многие судебные процессы, которые были начаты в острой фазе кризиса, уже дошли до стадии реализации имущества. А с портфелем 2009 года массовых проблем не возникнет. Более того, в 2010 году доля просроченной задолженности в портфелях будет уменьшаться в относительном размере, потому что кредитные портфели будут расти.

— Но по-прежнему придется работать с имеющейся просрочкой. В 2010 году банки будут активнее судиться с должниками?

 — Все зависит от возможностей банка по формированию резервов на возможные потери по ссудам. У не которых банков наблюдается очень большой рост просроченной задолженности: они получают поддержку от акционеров и даже не пытаются договариваться с должниками. Идут в суд и там получают все необходимые решения. — Это правильная позиция? — Если есть такая возможность, то пойти в суд — это всегда правильно. Во всяком случае, это нормальная, понятная процедура, расписанная, пусть даже и длительная. Другой вопрос — неизвестно, сколько получишь от продажи имущества… Но для большинства банков наличие просрочки — это большая головная боль, в частности необходимость создания резервов. Многие банки не могут себе этого позволить и, конечно, более расположены к ведению переговоров. Кстати, я часто слышу мнение, что банки специально инициируют банкротство и хотят забрать активы. Это не так, это скорее исключение, чем правило. Банку это имущество не нужно, мы не должны и не можем заниматься непрофильными активами. Именно поэтому возникло так много коллекторских агентств и дочерних компаний, куда переводятся эти активы.

— В связи с этим многие наблюдатели говорят о том, что в 2010 году будет большой спрос на услуги независимых управляющих компаний.

 — Такие компании могут появиться, но этот процесс не будет носить массовый характер. Банки не стремятся завладеть всей промышленностью — этого не произошло и не произойдет. Если банки входили в состав каких либо групп, там уже есть люди, которые этим занимаются, произойдет перераспределение внутри группы. Крупные госбанки тоже будут искать стратегического покупателя на это имущество, а не управлять им самостоятельно.

— Научились ли банки договариваться между собой в клубе кредиторов?

 — По сравнению с 1998 годом — да, конечно. В то время банки пытались по отдельности договориться с заемщиком и не садились за общий стол. Нынешний кризис, который, будем надеяться, подходит к концу, заставляет банки более активно договариваться друг с другом.Когда банки встречаются между собой, никто не хочет провоцировать ситуацию и обанкротить заемщика. Но подчеркну, что договоренность возможна при двух условиях. Пер вое: не ухудшается статус банка как кредитора, его не принуждают отказаться от залога. Второе: находится банк, который возьмет на себя бремя лидерства и увеличит свои кредитные риски. Ведь для того чтобы запустить предприятие, потребуются дополни тельные вливания. В идеале может быть найден и сторонний инвестор. Если ситуация складывается столь благоприятно, у банков, как правило, получается договориться.

— В качестве лидера выступает государственный банк?

— Чаще да, но не обязательно. Как правило, это госбанк, если речь идет о решении социально-политических задач. Это может быть чисто экономическая выгода, когда один банк входит в права собственности, договорившись с существующими владельцами, так как видит экономические перспективы.У нас есть пример, когда банк «Санкт-Петербург» взял на себя лидерство. В трудное положение попал «СевКабель», социальный объект с большим количеством работающих. Банк запустил производство, договорившись с другими банками, что они не будут требовать досрочного погашения задолженности. Наши интересы не были ущемлены: клиент вернул нам просроченные проценты.Были случаи, когда государственные структуры предлагали провести реструктуризацию, давая поручительство, что через определенный период мы получим наши деньги.

— Это экономическое стимулирование?

— Без сомнения. Сейчас заставить коммерческий банк что-то сделать себе в убыток сложно. Нет оснований. Вопрос не снимается за счет чисто политических решений. Принцип справедливости так или иначе соблюдается.

— Государственные банки дольше принимают решения, и это, наверное, создает дополнительные сложности в клубе кредиторов.

— Да, в государственных, а также иностранных банках есть процедуры, после которых принимаются те или иные решения. Средние банки реагируют более оперативно. Жизнь их заставляет действовать быстрее, потому что для таких банков любой просроченный кредит — это большое влияние на финансовый результат и капитал.Но общее у банков то, что никто из них не хочет оказаться в судебной процедуре и продавать залог. Хотя, конечно, на практике приходится осуществлять и это.

Если есть возможность, то пойти в суд - это всегда правильно

— Считается, что кредиторы, вы давшие кредит под залог, защищены лучше всех. Это соответствует действительности?

— Кризис показал, что единственным надежным обеспечением является за лог недвижимости, даже несмотря на то, что она сильно упала в цене. Это единственный залог, который зарегистрирован. На него точно не будет второго претендента. На втором месте — автотранспорт. У банка на руках оригиналы ПТС. И пусть даже заемщик всегда может пойти в ГИБДД и попросить новый. Но наличие оригинала ПТС на суде принимается как доказательство того, что именно этот банк является первоочередным залогодержателем.Оборудование — сложный залог. Физически украсть его достаточно сложно. Как правило, когда наступает дефолтное состояние, оборудование на месте. Только оно может быть в залоге у нескольких банков и вдобавок оказаться перепроданным лизинговой компании, с которой не было расчета.

— Если права на залог не подлежат сомнению, права кредитора защищены полностью?

— Я бы так не сказал. Продавать залог очень затратно. Представим, что это имущество сохранено и начинается процедура реализации. Если с перво го раза покупатель не находится, залог уценивается на 15 и на 10%. Если и по сле этого нет покупателя, залог отходит к банку. Банк претендует на 80% от цены этого имущества. 20% должно пойти в конкурсную массу. Банки не предъявляют к зачету НДС. Получив это имущество на баланс и продавая его на рынке, мы теряем еще 18%.Поэтому, когда говорят, что банки предъявляют большие требования к залогам, нужно понимать, что значительная часть этой стоимости – 38% – в случае реализации достанется не банку. При этом банк должен будет создать резерв на всю сумму кредита. Для нас это большие расходы. Вопрос также в недополученных процентах. Ведь кредит фондируется за счет пассивов, по которым мы продолжаем платить проценты нашим вкладчикам, несмотря на то, что на активах по решению суда процент останавливается.

Нынешний кризис заставляет банки более активно договариваться друг с другом

— Насколько вменяемо ведут себя должники?

— К сожалению, бывает, что собственники просто сбегают. И договориться даже с формальной точки зрения не возможно: некому подписать доку менты. И тогда единственный путь — это банкротство. Впрочем, таких случаев менее 5%.Есть также примеры, когда должники просто бросают бизнес и говорят: вот, у меня не получилось. Или: ну нет заказов, их просто нет, и мы не можем платить. И как вывод: вот вам цех, оборудование, попробуйте сами находить заказы. Но если у самого владельца бизнеса не получилось получать доход, банкам очень сложно что-то исправить. Впрочем, бывает, что банки пытаются управлять этим бизнесом. Но в итоге, как правило, имущество постепенно распродается. Банки не готовы брать на себя еще и предпринимательские риски.Кстати, в таких случаях очень важную роль играет личное поручительство владельца бизнеса. Именно оно заставляет людей хоть как-то решать вопросы и не бросать предприятие.

— Вы сказали, что банковское сообщество уже научилось договариваться, если сравнивать с предыдущим кризисом. Вероятно, следующий шаг в развитии — это следование принципам INSOL. В какой мере они применимы в России?

 — Лондонские принципы предполагают, что банки берут на себя дополнительные обязательства. Но у кредиторов ситуация и без того сложная. Интересы заемщика защищены гораздо сильнее. Кредитору приходится вести длительные судебные тяжбы, требующие больших затрат. Суды часто принимают не очень понятные решения. В этих обстоятельствах банкам достаточно сложно брать на себя еще какие-либо обязательства. На добровольной основе – да, эти правила могут применяться. Но обязать банки следовать принципам INSOL неверно.Давайте проживем 100 лет при принципах демократии и дождемся того, чтобы наши люди не шли на откровенные мошенничества. А ведь еще есть профессиональные неплательщики кредитов. Завести уголовное дело по факту злостного уклонения от уплаты кредита очень тяжело. У нас иногда это получается, и люди отправляются за решетку. Разумеется, мы получаем моральное удовлетворение. Возможно, привлечение мошенников к ответственности влияет на принятие решения другими лицами, что для нас тоже очень важно. Но финансовой отдачи в случае посадки мошенника нет.Очень важно понимать: когда защищают заемщика, на деле получается защита недобросовестного заемщика. Если бы больше внимания уделялось защите кредиторов, в целом более благоприятно это сказалось бы на экономике.

— Как защитить кредитора?

— Я предлагаю установить вознаграждение судебным приставам исходя из сроков реализации залога. Сейчас пристав получает свои 7%, и ему все равно, через какое время будет продано имущество. Давайте сделаем так: если за 30 дней не нашел покупателя, то получишь не 7%, а 5%. И я думаю, что это значительно улучшит и ускорит их работу.Надо повысить ответственность владельцев бизнеса, в том числе и менеджмента за невозврат кредитов, в том числе ввести запрет на образование нового бизнеса. Кроме того, необходимо ввести регистрацию всех за логов. И тогда риск невозврата и плата за кредит снизятся. А снижение платы за кредит — это повышение конкурентоспособности продукции. Это в интересах и банков, и всей финансовой системы, и тех, кто реально будет воз вращать кредиты. А вот такие меры, как пятилетний срок реабилитации для банкротов, увеличивают риски. Банки будут повышать ставки. Ведь мы владеем не собственными средства ми, мы распоряжаемся деньгами наших вкладчиков. Поэтому мы вынуждены предъявлять требования к заемщикам и к залогам. Из-за этого будет сокращение кредитования. Или не сокращение, но не столь быстрый рост.

— Какие из заемщиков самые желанные в 2010 году?

— Всех клиентов можно разделить на три большие группы. Первая — это государственные предприятия, а также клиенты, чьи обязательства внесены в ломбардный список ЦБ. За них сей час идет очень жесткая борьба между банками, и ставки по кредитам для них очень стремительно приближаются к докризисным уровням (11% годовых).Вторая группа клиентов — это клиенты, обязательства по которым можно фондировать в ЦБ в соответствии с 312 П. Клиент из такой группы может рассчитывать на кредит под 15–16%. Лучший заемщик — тот, кто может четко и ясно показать нам источник погашения денег. Это бюджетные организации или предприятия, предоставляющие услуги на тарифе, на пример коммунальная сфера. Даже несмотря на то, что многие люди не платят за коммунальные услуги, поднимая тариф, эти службы автоматически обеспечивают себе оплату за тех, кто не платит, теми, кто платит. У таких предприятий очень устойчивое финансовое положение. Ну и две большие стройки — Сочи и Дальний Восток, остров Русский.

Когда защищают заемщика, на деле получается защита недобросовестного заемщика

 — Кредитные портфели банков пока сокращаются. При этом ЦБ прогнозирует рост кредитования начиная со второй половины года. Как вы оцениваете перспективы рынка?

— Мы и в прошлом году увеличили кредитный портфель, сыграли против рынка. К нам пришло много хороших заемщиков. До кризиса многие банки имели возможность фондироваться под низкую ставку, в том числе за рубежом. В кризис стоимость ресурсов для всех банков приблизительно выровнялась, в том числе и на без залоговых аукционах. И тогда выяснилось, что кроме цены кредита для клиента имеет значение возможность быстрее решать вопросы с банком и размещать остатки средств под более высокие проценты. Как только цена денег выровнялась, выяснилось, что средний банк имеет ряд преимуществ по сравнению с крупным. Я скажу так: кризис в плане работы с клиентами — это хорошо. К тому же мы смогли за счет работы с АСВ увеличить свою филиальную сеть без значительных затрат.Что касается роста в системе в целом, то кредитный портфель банков в 2010 году вырастет процентов на 30%. Во-первых, из-за сокращения процентной маржи банки обязаны обеспечить больший объем операций. Процентные ставки по кредитам будут падать, в то время как ставки по депозитам будут сокращаться медленнее. Это заставит банки увеличить свои кредитные портфели для обеспечения рентабельности как активов, так и капитала. И, во-вторых, ситуация в экономике будет постепенно улучшаться. Мы не ждем второй волны кризиса.