1. Центробанк остался единственным (кроме силовиков) реальным игроком в области принятия профессиональных решений. Сейчас так получается, что ЦБ реально может протолкнуть любой нужный ему закон, любое решение. Это плохо безотносительно персоналий (они могут быть и бывают вполне приличными и профессиональными) и конкретных решений (они могут быть и бывают вполне адекватными и даже оптимальными). Дискуссии фактически прекращены. Ну что ж, время такое, враги кругом. При этом, если в огромном хозяйстве Центробанка у его банковской вертикали больше проблем в области надзора и все более или менее понятно с регулированием, то у вертикали небанковского финансового рынка, наоборот, слабая (пока) сторона — именно регулирование, а основные проблемы с надзором еще

2. Государственная дума (особенно ее профильный комитет) утратила способность принятия самостоятельных решений и автоматом вносят предлагаемый ЦБ законы, даже не вдумываясь в их смысл, чего в ХХI веке еще не было. Другие комитеты (например, по собственности или по экономической политике), на удивление, оказались более профессиональны и самостоятельны в обсуждении финансовых законопроектов.

3. Совет Федерации при этом показал себя более активным, креативным и инициативным игроком по сравнению с нижней палатой Парламента. Правда, иногда и инициативы сенаторов вызывали некоторое сомнение в их профессионализме (например, законопроект о финансовых консультантах).

4. Минфин, кажется, вообще потерял всяческий интерес к госрегулированию финансовых рынков и послушно вносит в Правительство чужие идеи. При этом Минэкономразвития, напротив, еще пытается барахтаться и даже создало у себя департамент финансово-банковской деятельности.

5. Правительство в целом так и не смогло определиться со своим вúдением развития рынка и весь год подавало странные, противоречивые и неоднозначные сигналы, которые участники рынка так и не смогли расшифровать (смотрите в качестве примера дискуссии о пенсионной системе или о судьбах саморегулирования). Зато Правительство констатировало успешное выполнение плана по строительству Международного финансового центра в Москве (план как раз был до 2015 года). При этом сложившаяся конфигурация «сильный Центробанк — слабое Правительство» принципиально плоха для экономики в целом и для финансового рынка в частности, опять-таки безотносительно конкретных персоналий. Впрочем, это тема для отдельной статьи, если кому

6. Никого, естественно, не удивляет продолжающийся четкий тренд на законодательное ограничение частной финансовой инициативы, ведущееся под флагами противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма (ПОД/ФТ), борьбы с обналом, налоговыми преступлениями и т.п. Флаги, безусловно, хорошие, но зачастую скрывающие истинную суть принимаемых решений. Например, запрет денежных суррогатов, ужесточение порядка идентификации клиентов при валютообменных операциях и пр..

7. Самый важный закон года — о банкротстве физических лиц. Но о его правоприменении говорить еще рано, подождем хотя бы год. Также упомяну полное и окончательное вступление в силу Закона о потребительском кредите. Действительно, изменения, близкие к революционным.

8. Самые важные непринятые законы года — о финансовом омбудсмене и о коллекторах. Ждем их в следующем году.

9. Самые плохие законы года — о СРО на финансовых рынках, о рейтингах и о форексе. При этом форекс стал сегментом с самыми большими регуляторными рисками на всем финансовом рынке — в условиях плохого законодательства, неполной нормативной базы и явной нелюбви к нему со стороны регулятора.

10. Самый неоднозначный стратегический документ года — Основные направления развития и обеспечения стабильности функционирования финансового рынка РФ на период 2016–2018 годов. Например, ЦБ заявляет, что в ближайшее время готов ввести разные формы допуска (лицензирование, аккредитация, аттестация и пр.) еще минимум у восьми (!) сегментов финансового рынка, до сих живших, видимо, слишком вольготно и не подозревающих, что им нужен такой регулятор. Кстати, коллекторов в этом списке нет.

11. Самое антирыночное бизнес-решение года — создание АРКА (квазигосрейтингового агентства).