Сегодня, обсуждая тему кризиса, вспоминают о том, что все началось в 2007 году в Америке. Это, действительно так. Но вот на что надо обратить особенное внимание: в ходе этого кризиса произошла смена бизнес-модели всей мировой финансовой системы.
 Инвестиционные банки как самостоятельный бизнес перестали существовать. Это не значит, что исчерпана потребность в этой услуге, или что рынки капитала прекратили свое существование. Но каждый инвестиционный банковский институт пошел по своей дорожке. Lehman Brothers перестал существовать в принципе. J.P. Morgan стал банком, чтобы получить финансирование у Федеральной резервной системы. Merrill Lynch, по сути, делает обратное поглощение Bank of America, чтобы получить доступ к кредитному окну. Goldman Sachs очень  долго сопротивлялся, но американские власти все-таки уговорили его взять банковскую лицензию.
В России тоже произошли радикальные изменения в инвестиционной банковской индустрии. За последние три года она тоже перестала существовать, тоже каждый пошел своим путем. Например, «Тройка Диалог» стала дочерней организацией Сбербанка. «Ренессанс-Капитал» решил переместить основную часть бизнеса в Африку. А другие участники, либо ушли в более узкоспециализированные ниши, либо слились или превратились в коммерческие банковские институты.
В России, слившись, эти два бизнеса создали новую проблему. Что я имею ввиду?
Дело в том, что существовали три основных направления бизнес-блоков. Первый - это денежный рынок, где существовали и продолжают существовать коммерческие банки. Второй - фондовый рынок (где существовали инвестиционные банки). В России процесс создания этих институтов так и не был завершен, и теперь, наверное, уже и не будет завершен. И третий - commodity. Становления участников товарных рынков в нашей стране даже и не начинался. Необходимые законы не начинали писать, хотя, по идее, они должны были бы обеспечить существование довольно крупной индустрии.
Это был этап, на котором мир жил в прошлом веке. В этом веке, особенно в этот кризис, судя по всему, модель меняется в сторону вертикального устройства мира, в том числе - лицензирования, регулирования и соответствующего надзора. Раньше у всех существовали отдельные надзорные органы. В некоторых странах они начали сливаться в последние 10-20 лет. В России по-прежнему коммерческими банками занимается ЦБ, инвестиционными банками – ФСФР, а коммодитиз не занимается никто, ну, может быть, отчасти антимонопольные органы. И сегодня происходит поиск новых правил существования финансовых институтов, процесса их регулирования. Об этом свидетельствуют и движения ЦБ РФ в сторону ужесточения надзора, и международные Базельские соглашения.
Базель-III тоже внес свой вклад в то, чтобы системно важные финансовые институты продолжали превращаться в инфраструктуру с последующим государственным регулированием. Следующий шаг – Базель IV (может быть, последний).
Весь этот процесс можно сравнить с тем, что произошло в сфере мобильной связи в Америке. Там в некоторых городах и даже штатах мобильная связь национализирована, точнее, она стала  инфраструктурой. И граждане не платят за звонок (средства собираются в локальные бюджеты через систему налогов и уже через них поступают на счет телефонной компании). Мобильная связь как таковая перестала быть рыночным инструментом, смысл конкурировать в этом процессе исчез.  То же самое у нас будет в банковском институте. Банки превратятся в инфраструктуру, которая должна быть национализирована. Логика такая: она должна быть надежная, а потому нужно убрать все риски, которые только можно придумать. Я же предлагаю подумать о развитии в несколько ином направлении. Базель – III, конечно, исправлять уже поздно.  Но шансы кое-что поправить в нынешнем процессе все же есть.
Давайте будем исходить из матрицы «клиенты-продукты». И подумаем о клиентах: ритейле, корпорациях, финансовых институтах,  государстве (в некоторых случаях оно тоже присутствует как клиент). И забудем про регулирование в нынешнем варианте. Станем регулировать по start-up. Придумаем  лицензии, которые будут регулировать банковские и финансовые услуги  розницы. Наверное, это должны быть простые продукты, понятные даже финансово неграмотным людям. Вот эти лицензии и надо жестко регулировать. А в случаях с корпоративными клиентами,  крупными корпорациями, думаю, должны быть более высокие требования к капиталу. Относительно финансовых институтов, на мой взгляд, давать лицензию на то, чтобы  работать с другими финансовыми институтами – это  глупость. Для этого существуют саморегулируемые организации. Они сами внутри себя отрегулируют, как они хотят. Для этого государственное влияние и избыточное участие не нужно. И лицензия тоже по большому счету не нужна. Поэтому я и предлагаю заменить существующее регулирование финансовых институтов на коллективную ответственность. И здесь мы даже можем помочь уважаемым европейским товарищам, которые так мучаются с регулированием банковской системы, что даже довели ее до кризиса.

По итогам выступления Павла Теплухина, члена наблюдательного совета ВТБ, председателя комитета по инвестиционной политике при совете директоров «Роснано» на Российском экономическом и финансовом форуме в Германии, прошедшем 27 ноября 2011 года