Деньги — самый интересный товар.

Сергей Юрьевич  Юнин, основной акционер Первого республиканского банка, сам управляет своим банком в должности председателя совета директоров. По его мнению, исполнение собственником функций топ-менеджера дает небольшому банку серьезное конкурентное преимущество — клиент имеет возможность посмотреть в глаза владельцу бизнеса и тем самым дополнительно увериться в надежности банка. Для малого или среднего кредитного учреждения это может быть серьезным дополнительным инструментом привлечения клиентуры.

«Жизнь — это бой. Поверьте, я всю жизнь вхожу сюда, словно вступаю в поединок. Надеваешь униформу, внутренне закрываешься — и начинаешь вести борьбу»

Первый республиканский банк в наступившем году отметит свое 15-летие. То есть Сергей Юнин пришел в бизнес фактически с первой волной предпринимателей.

— Нет, я пришел еще до этой волны, — поправляет глава банка. — В одиннадцать лет я пытался заработать первые деньги, покупал на них марки, собирал коллекцию, пытался их продать пусть с небольшой, но все-таки маржой. Это было в начале 70-х.

— То есть по возрасту под статью вы еще не подпадали?

— Подпадал и мог иметь проблемы чуть позже, когда начал интересоваться монетами. Лет в 16 я увлекся нумизматикой. А тогда коллекционирование серебряных и золотых монет подпадало под 88-ю статью — нарушение валютного законодательства.

— Наверное, через монеты в банковский бизнес и пришли?

— Да нет, просто лет 15 назад я понял, что деньги — это самый интересный товар, который можно продавать. До этого я реализовывал станки, занимался деревообработкой, был коммерческим директором РИА «Новости»… В общем, как говорится, прошел большой творческий путь.

— Знаете, все-таки 15 лет у руля — много. Сейчас многие владельцы бизнеса назначают управляющих, а сами отходят от дел, уезжают на острова. Нет такого желания?

— Я считаю, что это пока преждевременно. Отходить от дел можно, когда понимаешь, что всего достиг и твои возможности исчерпаны. Для меня такой период еще не наступил. Кроме того, в России не отработана система правового обеспечения собственности. Необходимо еще три года, может быть пять лет, пока здесь окончательно установятся стандарты Запада, где акционеры могут позволить себе удалиться на острова, расслабиться и получать дивиденды, причем там же, на островах.

— То есть пока вся жизнь посвящена работе?

— Ничего подобного! Я не работоголик и после шести часов никогда не задерживаюсь в банке. Никогда! Если только президент Путин пригласит на встречу — я поступлюсь правилом и поеду после 18:00. Не назначаю встреч после этого часа, никогда не работаю по выходным и не приветствую трудоголизма у сотрудников. Человек вполне способен выполнить поставленные перед ним задачи в течение рабочего дня.

У Сергея Юнина в кабинете есть три картины заслуженного художника России Ашота Арутюняна

— Это какие-то секреты тайм-менеджмента… или что?

— Это жизненная позиция. Люди должны не только результативно работать, но и полноценно отдыхать. Установка «жизнь — это работа, а работа — это жизнь», на мой взгляд, в корне неверная. Нельзя думать, что сможешь дать себе слабину только после того, как заработаешь очередной миллион. Нет, надо брать все от сегодняшнего дня.

Как только я приезжаю домой, отключаюсь от всех рабочих моментов. При знакомстве всегда оставляю свой мобильный телефон, но сразу предупреждаю, что время после шести часов вечера — мое личное. И вправду сказать, после обозначенного часа мне никто не звонит, только в экстренных случаях.

В целом, я всегда удивляюсь, читая, например, прессу, почему никто не говорит о философии человека, занимающегося банковским бизнесом? На страницах, посвященных банкам, можно увидеть лишь консервативных банкиров или же наоборот помпезных мужчин, занимающихся саморекламой, прочесть победные реляции. Другая крайность — сплошные нарекания в адрес банков по поводу отмывания преступных денег. На мой взгляд, это крайне несправедливо. Банки — проводники денег в экономику. И несмотря на то, что страна живет на нефтедоллары, именно мы кредитуем реальный сектор. А все только и говорят, что о борьбе с отмыванием. Но почему никто не скажет, что далеко не все банки занимаются «обналом»?

В корне неверно и другое суждение, что якобы все без исключения банкиры мечтают капитализироваться и продать свой бизнес западным инвесторам. Моему сыну — десять лет, и моя главная мечта в жизни, чтобы он через 15–20 лет пришел работать в этот банк на мое место. Тогда можно будет считать, что я состоялся как предприниматель, банкир и как отец. Тогда и об островах можно будет подумать.

Банкир без компьютера.

На столе Сергея Юнина бумаг немного. Лежит специально подготовленный для руководителя дайджест прессы, протокол заседания правления, протокол о намерениях по сделке с партнером. Центральное место на столе занимает большой еженедельник. Но главное, что бросается в глаза, — вопиющее отсутствие компьютера. В принципе, бывает, что банкиры компьютером пользуются достаточно редко, но на столе он, как правило, все равно присутствует.

— Сергей Кимович, а почему компьютера нет, вы что, не работаете с ним?

— Да я и не умею

— Серьезно?

— Серьезно. Я и машину водить не умею.

— Извините, а вы какого года рождения?

— Шестьдесят второго.

— Ну, вроде возраст такой… позволяет попасть в компьютерное поколение.

— Я никогда не водил машину, потому что не видел в этом необходимости. Ведь люди в бизнесе — весьма прагматичны. Если понимаю, что это нужно — делаю. Не нужно — не делаю.

— Но сейчас же век информатизации и все такое…

— Это другой вопрос. Автоматизации банка я уделяю огромное внимание. Но сам в компьютере не разбираюсь. Я работаю исключительно с людьми, с утра до вечера у меня люди, люди, люди. Даже документы приходится читать в машине. Если нужно исправить текст, делаю правки, секретари вносят их в документы. Но главное — встречи с людьми, у меня весь день на это расписан.

— Стилистика оформления кабинета банкира обычно определяется двумя точками зрения. Согласно одной, респектабельность должна удостоверять статус организации. Согласно другой, банк должен быть исключительно технологичен, причем и во внешнем облике.

— Банк — это, совершенно точно, технологическая организация, но предназначенная для работы с людьми, человеческий фактор здесь играет немалую роль. Поэтому, например, стремление подменить людей компьютерами себя не оправдает. Во всяком случае, в нашей стране еще очень долго не оправдает. Помните, как в анекдоте: «А поговорить?» Человеку необходимо внимание и уважение. Вы, наверное, знаете, что банкоматы cash-in в нашей стране не пользуются успехом? Человеку психологически трудно подойти и положить деньги в железный ящик. Вытащить — да. Я сам банкир, но и я предпочту подойти к кассиру. И так будет продолжаться еще довольно долго, ведь со стереотипами трудно расставаться. Кроме того, работа с цифрами по своей сути требует консерватизма. А я, кстати, всегда был неформалом.

Таскать акулу за хвост.

«Ищу таких людей в сфере рекламы и PR, которые придумали бы нестандартную подачу информации. Ведь все, что касается банков, вы согласитесь, серо, скучно, однообразно»

После фотосессии фотограф делится впечатлениями: мол, иллюстрировать комфорт кабинета будет непросто, у героя очерка мимика такая… жесткая. Видно, сказывается спортивная подготовка Сергея Юнина — он боксер, мастер спорта, регулярно ходит в зал, поддерживает форму. Но, возможно, жесткость эта видна в статичном кадре. В общении же руководитель Первого республиканского банка — человек увлеченный и открытый, немного напорист, но без того, чтобы за собственным напором потерять собеседника.

Да, в общем-то, в ходе беседы о кабинете и стиле бизнеса выясняется, что интерьер кабинета здесь — не самое интересное. Оно и верно: по признанию самого Юнина, все деньги и силы банк тратит на допофисы и филиалы, потому что «банковская работа ведется там, а не здесь». То есть головной офис «выглядит хуже всех». Поэтому в кабинете, конечно, есть детали приметные, есть стандартные, есть нелепые (столб почти посередине кабинета — несущая конструкция). Но… хозяин кабинета интереснее — банкир с татуировками… Да-да, признается, что является поклонником боди-арта. Чуть позже наберемся смелости и спросим, что же все-таки наколото на груди Сергея Юнина.

— Сергей Кимович, наверное, это довольно серьезный конфликт — неформальный склад характера и зарегламентированная деятельность?

— Абсолютно так.

— И как вы решаете этот конфликт?

— С большим трудом.

— А бывали такие случаи, когда вы этот баланс нарушали, и неформальное проникало в профессиональную деятельность?

— Нет. В профессиональной сфере я стараюсь найти полезное применение неформальному подходу. Например, ищу таких людей в сфере рекламы и PR, которые придумали бы нестандартную подачу информации. Ведь все, что касается банков, вы согласитесь, серо, скучно, однообразно, Для меня образец нестандартного подхода — «Евросеть» и Евгений Чичваркин. Лучших примеров нестандартной подачи рекламы и зарабатывания на этом денег я не знаю. Читал, что после скандальных частушек про «Евросеть» ее продажи выросли на 500 процентов.

— Другая аудитория, другой товар…

— Согласен. Но возьмем другой пример. Кажется, Western Union проводил следующую кампанию: взяли и ради смеха по европейским столицам разбросали пустые кошельки. Человек, открывает кошелек в надежде обнаружить в нем солидный куш, а там — реклама Western Union. Класс! Я не могу понять, что нужно сделать, с кем нам надо сотрудничать, чтобы найти сначала генератора подобных идей, а потом и понимание нестандартных ходов при продвижении в нашем бизнесе. На мой взгляд, банки необходимо продвигать неординарно, иначе сольешься с остальными и выбросишь деньги на ветер. Все мыслят шаблонно. А мне не нравится серость в жизни, не нравится серость в людях и серость в мышлении. Это скучно.

«Моему сыну — десять лет, и моя главная мечта в жизни, чтобы он через 15–20 лет пришел работать в этот банк на мое место. Тогда можно будет считать, что я состоялся как предприниматель, банкир и как отец. Тогда и об островах можно будет подумать».

— В одном ряду с тату должны стоять еще какие-то черты характера или увлечения. Может быть, Harley-Davidson…

— Да не дружу я с техникой! Ну, вот я нумизмат с огромным стажем, собираю российские монеты.

— А есть какие-то критерии для оценки коллекции монет — материальные, количественные?

— Уникальность. Я собираю только раритетные экземпляры.

— Если взять шкалу — топ-1000 или топ-100 — ваша коллекция куда попадает?

— Такой градации нет, но я думаю, что моя коллекция — одна из лучших в стране. Собирал долгие годы, собирал по-настоящему, вел серьезный отбор. В ней только уникальные экземпляры в идеальном состоянии. Это очень закрытый бизнес, демонстрируют такие коллекции редко.

— А в чем же тогда кайф для нумизмата, если не показывать? Там царь Кащей над златом чахнет?

— Да, тут есть противоречие. С одной стороны — хочется продемонстрировать умело собранные тобой экспонаты. С другой — когда я начинал собирать монеты, подобные увлечения тщательно скрывали, потому что за такое хобби можно было получить лет пять или даже восемь. Да и потом — краж среди коллекционеров несчетное количество. Поэтому, как правило, большинство коллекций закрыто. Но, безусловно, хочется поделиться с людьми…

— Так, а в чем удовольствие? Ну вот вы что, перебираете их?

— Перебираю. Я не очень разбираюсь в живописи, но получаю истинное удовольствие от российского медальерного искусства. Считаю его лучшим в мире.

— А вот у вас аквариум. Говорят, это для успокоения.

— Не знаю, мне просто нравится водный мир.

— Хорошо разбираетесь в рыбах?

— Абсолютно нет. Специальная фирма кормит и отвечает за них. Если не досчитаемся какой-либо рыбки, то фирма не получает плату за уход. Я знаю только морских рыб, потому что наряду с нумизматикой увлекаюсь дайвингом, много ныряю.

— А где ныряете?

— Везде. В скором времени на Сейшелы поеду.

«Кормить акул — не кормил. Но за хвост таскал — было дело».

— Не страшно? С акулами не сталкивались?

— Я обожаю акул.

— Кормили, наверное, — есть же такие аттракционы для дайверов.

— Нет, кормить не кормил. За хвост таскал — было.

— Как это? Декоративных?

— Нет, обыкновенные морские акулы в рифах, полтора-два метра.

— Но это же опасно.

— Если знаешь повадки рыбы, то понимаешь, как к ней подойти. Однажды плыли мы с другом, выглядывает хвост из расщелины. Напарник потрогал — реакции не последовало. Меня возмутило: как это так — человек — царь зверей, а она нас не боится. Схватил ее за хвост и вытащил из расселины. Акула наверняка там спала — у нее был растрепанный, сонный и взъерошенный вид. Я никогда не думал, что у рыбы может быть выражение лица… или морды. Люблю еще, например, с муренами играть.

— Опасно же. Многие фильмы построены на страхе перед муренами.

— Нет, сказки это все. Если ты сунешь ей руку прямо в пасть, она может быть и укусит. А если играешь — она это понимает и никогда не укусит.

Жена-фотомодель и Часы от президента.

На столе банкира — свадебные фотографии с молодой супругой. Жена г-на Юнина — профессиональная фотомодель, и банкир сетует, что ее нет во время этой фотосессии — она подсказала бы, как лучше сфотографироваться. Тут же стоят фотографии детей. Чуть сбоку — на атласной подушечке в коробочке часы. Марки производителя на часах не видно, зато есть факсимиле президента России. А за часами визитка с именем В.В. Путина. Ближе к рабочей зоне стола стоит бронзовый крылатый лев — свежеполученная Национальная банковская премия от АРБ в номинации «самый клиентоориентированный банк».

— Позвонили совершенно неожиданно, сказали: приезжайте, забирайте награду, — делится Сергей Юнин. — По отзывам в интернете мы набрали самое большое число голосов, за нас проголосовал народ. Но я считаю, что надо еще улучшать и улучшать качество обслуживания. Сегодня наши банки должны конкурировать улыбками.

— Это как?

— Представьте — продукты у всех уже в общем-то одинаковые. Цена, ассортимент — также практически сравнялись. Остается конкурировать улыбками.

Часы — знак признательности от президента Путина за благотворительную деятельность банка

— А это что за часы в коробке?

— Нас наградили подарочными часами от имени президента Путина в знак признательности за благотворительную деятельность Первого республиканского банка. Всю свою сознательную жизнь в бизнесе я занимаюсь благотворительностью — как только началась перестройка, и я начал деньги зарабатывать. Выбрали для себя детскую инвалидскую организацию и помогаем ей во всем. Руководство этой организации считает, и мы с ним полностью согласны, что инвалидов необходимо адаптировать, но адаптировать не через подачки от богатых людей, а помочь детям самим зарабатывать деньги. И мы помогаем реализовать такой подход, он единственно правильный. Дети-инвалиды рисуют, рисуют для того, чтобы продавать свои картины. Они объехали с ними и нашей помощью весь мир. Недавно вот мы организовали их выставку в Кремле.

Потом, мы первый банк, который догадался открыть специализированный офис для инвалидов. Для глухонемых — телетекст, для слабовидящих — специальные буквы. И остальные банковские офисы оснащаем так, чтобы инвалидам было удобно: пандусы, специальные столы для колясочников. В этом нет какого-то снисхождения — нормальный бизнес, просто чуть-чуть приспособленный для данной категории людей. Им ведь тоже надо делать вклады, получать переводы, перечислять платежи и так далее. Они такие же граждане, и мы должны им показать, что они полноправные члены общества. В Москве около 600 тысяч инвалидов. А у нас только одна школа оборудована пандусами и только один ресторан — «Макдональдс». Почему никто об этом не заботится — просто удивительно. Выпустили бы распоряжение, что ни один магазин, кофейня, ресторан, офис банка не откроется без пандуса. Для коммерсантов практически никакой финансовой нагрузки в этом нет. Но по-человечески такое решение было бы правильным.

— А вот эти цветы какие-то необычные — это вы увлекаетесь цветоводством?

— Да нет, я не разбираюсь. Цветы жена подарила. Знаю только, что надо поливать два раза в неделю.

Полотно Верещагина на груди.

«Я — боец, мне нужно сражаться и побеждать»

Как удается выяснить, кабинет банкира оформлялся без особого участия дизайнеров. Видимо, поэтому красноватые тона стен в сочетании с не очень ярким освещением довольно плохо соотносятся со стандартным представлением о том, что цветовая гамма офиса должна успокаивать и настраивать на мирный лад. Колористика в кабинете Сергея Юнина создает скорее какое-то напряжение — то ли спортивное, то ли рабочее.

К этой же данной тональности, пожалуй, подходят три полотна, приобретенные банкиром у одного автора — Ашота Арумяна, заслуженного художника России. Его работы нравятся Сергею Юнину, он часто посещает мастерскую художника. Кистью этого же художника расписаны две стены в квартире Юнина. Картина, расположенная за рабочим местом, называется «Мой красный бык».

— Сергей Кимович, темно-красный цвет и эти картины — они выдают или спортсмена, или человека достаточно агрессивного. Ведь в этом кабинете надо быть как-то собранным, что ли…

— Ну, так страстей вокруг много. Ведь жизнь — это бой. Поверьте, я всю жизнь вхожу сюда, словно вступаю в поединок. Надеваешь униформу, внутренне закрываешься — и начинаешь вести борьбу.

— Здесь шесть кресел для посетителей — совещания проводите?

— Нет, для совещаний есть специальная комната. Здесь, наверное, больше трех человек никогда и не собиралось.

— В основном общаетесь здесь с клиентами? По крупным кредитам?

— По кредитам — нет. Я не член кредитного комитета.

Василий Верещагин. «Апофеоз войны». 1871 г.

— А не вы кредиты подписываете?

— Нет, конечно! Я думаю, что ситуация, когда собственник подписывает такие вещи, — это пережиток прошлого. В свое время я учился в авиационном училище, жил в казарме, где висел прекрасный лозунг: «Живи по уставу — завоюешь честь и славу!» В банке есть свой устав, где совершенно четко прописано, что должен делать председатель совета директоров банка, президент, кредитный комитет. И ни один иностранный инвестор не поймет, если владелец банка появится на кредитном комитете. Более того, его появление нежелательно, поскольку в этом вопросе должны быть исключены любые эмоции, симпатии, антипатии. Есть расчет, есть документ — документ неэмоционален, он не солжет. А если я начну, симпатизируя вам, лоббировать получение кредита, это будет глупо, неправильно, невыгодно и опасно.

— Обычно у банкиров бывает много разных памятных подарков. А у вас только кортик на шкафу, и то не очень виден.

— А кортик — от командующего ВДВ. Я помогал им и сейчас продолжаю. На самом деле я пацифист и против любой войны. Но когда началась вторая чеченская кампания, я понял, что если уж мы туда наших ребят отправляем, то не можем бросить их на произвол судьбы. Я помогал 45-му полку спецназначения в обеспечении, покупали им, например, сапоги: сапогам год службы положен, но в горах они за полгода рвутся. Такими конкретными вещами помогали.

— А вот ваши тату как манифест неформальности — какие вы сюжеты используете?

— На груди у меня наколота картина Верещагина «Апофеоз войны». И знаете почему? Это картина художника-баталиста, который великолепно при помощи яркой аллегории показал, что получается в результате войны. Я наколол эту картину после событий 11 сентября в Америке, поскольку, повторюсь, выступаю против любых военных действий. Вот вы говорите: агрессивность... Может быть. Но это агрессивность к жизни, а не к людям. Бокс, к примеру, агрессивен только на первый взгляд. При более глубоком рассмотрении это не агрессия, а единоборство. Когда люди выходят на ринг, они вовсе не ненавидят друг друга. Это справедливое состязание. А я боец, мне нужно сражаться и побеждать. Но я против насилия, войны и любых видов агрессии.