КАРТИНА МАСЛОМ И САМУРАЙСКИЙ МЕЧ

Чуть ли не самый распространенный вид банковской коллекции – собрание полотен известных мастеров живописи. Этим владельцы и руководители финансово-кредитных структур «баловались» еще со времен Средневековья: одна из самых дорогостоящих коллекций полотен итальянских мастеров эпохи Возрождения принадлежала флорентийским банкирам. Они приобретали картины и следуя велениям моды, и потому, что считали это неплохим активом для инвестирования средств: в конце концов, как признавался один из них, в случае дефицита наличных средств полотна можно распродать, а за счет полученных денег выполнить кредитные обязательства перед клиентами. Их российские коллеги, занявшиеся банковским бизнесом в начале 90-х годов прошлого века, последовали примеру предшественников. При этом предпочтение тоже отдавалось дорогостоящим произведениям искусства – картинам великих мастеров, старинным иконам, изделиям из китайского фарфора. Наиболее эксклюзивным и дорогостоящим, наверное, было увлечение руководителя «Альфа-Групп» Михаила Фридмана, собиравшего самурайские мечи.

О пасхальных яйцах Фаберже, принадлежавших Виктору Вексельбергу, в свое время не писал только ленивый. Правда, далеко не всегда упоминалось о том, что на покупку этой коллекции Вексельберга, возможно, вдохновил пример другого, куда более известного банкира – Джона Пирпонта Моргана, создателя могущественной финансовой империи JP Morgan. Джи Пи, как называли Моргана и друзья, и конкуренты, одним из первых в США стал скупать изделия Фаберже.

Другое увлечение совладельца крупнейшей нефтяной компании «ТНК-BP» привлекло куда меньше внимания – мало кому известно, что Вексельберг собирает работы русских художников XIX века. В отличие от Владимира Гусинского, которому, по слухам, больше нравилось творчество живописцев XX века: среди участников российского банковского рынка до сих пор живо предание о том, что глава финансовой группы «Мост» коллекционировал полотна Ивана Айвазовского. Говорят, что именно от него многие банкиры «заразились» интересом к морским пейзажам – во всяком случае, банки помельче считали престижным иметь в офисах картины с изображением бушующего или спокойного моря.

Другим законодателем коллекционной моды в банковской среде стал президент Альфа-Банка Петр Авен. У «младореформатора», переквалифицировавшегося в банкиры, одна из наиболее дорогостоящих и наиболее профессионально подобранных коллекций полотен европейских и русских художников. Во всяком случае, такого мнения придерживается директор Государственного музея изобразительных искусств имени Пушкина (ГМИИ) Ирина Антонова. По ее словам, ГМИИ неоднократно предлагал Авену выставить свою коллекцию в залах музея. Но каждый раз получал отказ – как говорят, Авен не хотел «светиться». Финансист ограничивался тем, что позволял выставлять отдельные картины, но при этом требовал, чтобы его имя в качестве владельца бесценных экспонатов нигде не фигурировало.

Не отставал от своих коллег-конкурентов и глава банка «Столичный» и группы «СБС-Агро» Александр Смоленский. Правда, картинам он предпочел гарднеровские фарфоровые статуэтки. Этот фарфор еще называют «кузнецовским», так как производили его на знаменитой мануфактуре Гарднера-Кузнецова, основанной английским купцом Гарднером еще в 1776 году. Особенно прославились гарднеровские фарфоровые фигурки, изображавшие людей всех сословий и званий, проживавших в России в XIX веке. Увлечение оказалось недолгим, но плодотворным: всего за год, как признавался потом Александр Смоленский, он собрал 300 экземпляров своей коллекции. Фигурки скупались в антикварных магазинах и на аукционах по всему миру – в Израиле, США, Франции. Экс-банкир неоднократно рассказывал, что он не скупился – переплачивал за экспонаты вдвое, а то и втрое по сравнению с начальной суммой торгов. Стоимость коллекции сложно определить даже примерно. Чтобы у кредиторов «СБС-Агро» не возникло искушение потребовать продать коллекцию для уплаты долгов, Смоленский завещал ее после своей смерти Государственному Русскому музею в Санкт-Петербурге.

«ЧЕРНЫЙ КВАДРАТ» В «ТОВАРНОЙ МАССЕ»

Несколько особняком на этом фоне стоят коллекции, которые собирали не частные лица – в данном случае руководители и владельцы российских финансовых структур, а сами эти финансовые структуры. Больше всего прославилась в свое время коллекция художественных произведений, собранная Инкомбанком. Только на первый взгляд может показаться, что она ничем не отличалась от коллекций, собранных частными лицами. На деле же, как считают искусствоведы, банковским коллекциям был присущ эклектизм, а коллекциям, собранным частными лицами, – куда более взвешенное чувство стиля и жесткие критерии отбора. Объясняется это просто – первые русские банки с равным азартом «сгребали» с рынка и подлинные произведения искусства, и то, что во время распродаж коллекций после банкротства Инкомбанка было определено как «малоценная товарная масса». Цены на такие экспонаты упали на аукционах почти до символических уровней: картины современных художников продавались от 10 до 100 долларов за полотно. Правда, в общей сложности от таких продаж владельцы Инкомбанка выручили немалые суммы, и это позволило им удовлетворить хотя бы часть претензий кредиторов.

Конечно, в банковских корпоративных коллекциях можно было встретить не только «товарную массу», но и подлинные произведения искусства. Тот же Инкомбанк в начале 90-х годов купил несколько полотен Казимира Малевича и среди них – легендарный «Черный квадрат», а также «Автопортрет» и «Портрет жены». После кризиса 1998 года эти картины разделили судьбы других экспонатов коллекции Инкомбанка – были проданы в погашение долгов финансово-кредитной организации. При этом «Черный квадрат» вопреки прогнозам и ожиданиям «ушел» за треть той суммы, на которую изначально рассчитывали устроители аукциона. Полотно за 1 млн долларов приобрел Владимир Потанин, ранее в коллекционировании картин не замеченный. Впрочем, он тут же доказал, что эта покупка была частью политической игры, а не данью моде или личному увлечению творчеством Малевича. Картина была подарена олигархом Министерству культуры России и, таким образом, она сыграла роль, во многом аналогичную роли коллекции пасхальных яиц Фаберже: позволила своему экс-владельцу улучшить отношения с властями предержащими.

>ПТИЧКИ, РЫБКИ, САМОЛЕТИКИ…

Коллекционирование картин – в равной степени и личное увлечение, и дань моде. Как пелось в одной студенческой песенке, «мне это ничуть не мешает, а даже меня возвышает». Однако в банковском мире встречаются и другие тематические коллекции, которые зачастую не являются дорогостоящими и собираются не столько из соображений престижа, сколько из желания заняться любимым делом. Не секрет, что далеко не каждый нынешний банкир с детства мечтал стать сотрудником, топ-менеджером или владельцем финансовой организации. Многие пришли в этот бизнес, оставив выбранную и зачастую горячо любимую профессию. Вот в результате и возникают коллекции, служащие напоминанием о деле, которому так и не пришлось посвятить жизнь.

О своих увлечениях финансисты распространяться не любят. Многие на просьбу «БО» рассказать о собранных коллекциях подробнее смущались и начинали отнекиваться, ссылаясь при этом на то, что «собирательство» – дело глубоко личное. Однако, как стало известно «БО», топ-менеджер одного из банков, входящих в первую тридцатку по величине ликвидных активов, собирает модели самолетов – возможно, в память о «прошлой жизни», когда был еще не финансистом, а гражданским летчиком. По непроверенным данным, недавно ушедший в отставку вице-президент Московского индустриального банка Юрий Уваров коллекционировал сов – естественно, не живых и не чучела, а всевозможные изображения этих птиц, которые с древности считаются символом мудрости и тайного знания.

Не менее причудливые увлечения у других российских финансистов. Руководитель крупной страховой компании, входящей в первую пятерку на страховом рынке, тоже увлекается стариной – свое свободное время он посвящает коллекционированию средневековых туркменских халатов. Хобби главы управляющей компании «Метрополь» Михаила Слипенчука определили занятия спортом: он увлекается карате, а потому собирает коллекцию японских кимоно. Весьма своеобразное увлечение – во всяком случае, было до последнего времени – у президента страховой группы «РЕСО-гарантия» Сергея Саркисова. Он коллекционировал изображения носорогов, как художественные, так и скульптурные. Однако хобби, если верить источникам на рынке, оказалось недолговечным: рассказывают, что после визита в одну из африканских стран Саркисов решил, что такие неприятные существа со злобным нравом вряд ли достойны того, чтобы быть темой коллекции. Председатель правления РосЕвроБанка Олег Вершинин коллекционирует морские пейзажи. Первое, что приковывает взгляды посетителей в его кабинете, – это картина с видом Крыма. По словам самого банкира, произведение искусства, очень скоро ставшее символом банка и любимым украшением кабинета, подарил ему один из клиентов РосЕвроБанка.

«Географическое» увлечение и у председателя правления Русского банка развития Сергея Иванова. Он собирает карты Москвы и России. Как заявил «БО» банкир, это хобби досталось ему в наследство от Географического факультета МГУ, который Сергей Иванов окончил в 1989 году. «В моей скромной коллекции есть карты, составленные Bertiusа, Meriana, Hermanа Mollа, – только Россия и Москва, другими картами не очень интересуюсь. Почитываю кое-что по этой теме, включая известный Tooleys Dictionary of Mapmakers, только что переизданный в Лондоне», – рассказывает Иванов. При этом не считает, что хобби занимает все его свободное время и требует колоссальных трат: «Цены обычно сносные, удается выторговывать. Переплачивать я не люблю».

Картина Хоакина Сорольи «Три паруса» входила в одну из самых знаменитых в мире коллекций, которая была собрана создателем и первым топ-менеджером Deutsche Bank Марком Штайнталем. После прихода к власти фашистов в 1933 году его семья подверглась репрессиям, а сам Штайнталь потерял пост председателя наблюдательного совета Deutsche Bank. В 1940 году, когда встал вопрос о депортации всех евреев в гетто, Штайнталь и его жена Фанни покончили с собой, а бесценная коллекция, в которую входили 622 работы выдающихся европейских мастеров XVII—XX вв., была передана детьми банкира тогдашнему фашистскому правительству Германии в качестве своеобразного «налога на выезд». За этот дар оставшимся в живых родственникам банкира позволили покинуть страну. Конечно, так повезло далеко не всем: венгерский банкир

Херцог тоже был вынужден расстаться со своей коллекцией, но это не помогло ему и его родным сохранить жизнь. Хотя в его собрании работ европейских мастеров были поистине бесценные полотна: не так давно одиннадцать из них оценили в 7 млн долларов.

Для многих банкиров дело, которому они служат, настолько увлекательно, что и коллекции они собирают тематические – по истории банковского дела и фондового рынка России. Как рассказали «БО» в ЗАО «Русский Аукционный Дом», финансисты охотно коллекционируют исторические акции и облигации, а многие крупные национальные банки считают делом чести оформлять свои офисы подборкой старинных ценных бумаг и иметь корпоративные коллекции.

Так, коллекция акций и облигаций хранится в музее ЦБ РФ. При этом возраст некоторых экспонатов насчитывает 150—200 лет, самым «молодым» бумагам уже больше 30 лет – ведь и в России, и во всем мире выпуск бумажных акций и облигаций был прекращен в 70-е годы прошлого века. Недальновидные финансисты тогда уничтожали бесполезные, как им казалось, «бумажки», хотя еще в 1920-х годах один известный нью-йоркский биржевой маклер предостерегал: «Только не выбрасывайте старые бумаги. В ваших руках они еще обратятся в золото».

«Его слова оказались пророческими: с каждым годом сохранившиеся ценные бумаги становятся все дороже, – пояснил «БО» глава «Русского Аукционного Дома» Александр Куранчев. – Их стоимость растет не только потому, что сокращается количество экспонатов, но и потому, что эскизы многих акций и облигаций были созданы известными художниками и графиками. Например, над оформлением ценных бумаг Московского народного банка работал признанный мастер так называемого «русского стиля» Иван Билибин, участвовали в создании эскизов акций и облигаций и известный немецкий график Людвиг Зюттерлин, и крупный художник стиля модерн Альфонс Муха, и близкий друг Пикассо, пионер каталонского импрессионизма Рамон Касас».

Кроме того, как подчеркивают эксперты «Русского Аукционного Дома», все экспонаты подобных коллекций представляют историческую ценность: по ним можно проследить, как складывалась национальная банковская система, как развивалась экономика России. «Поэтому они — желанный подарок для банкиров и финансистов: ведь именно сотрудники банков и финансовых компаний проявляют самый живой интерес к нашим раритетам. Мы ежегодно проводим выставки и аукционы и видим, что интерес к историческим ценным бумагам все время растет», – считает Александр Куранчев.