Рассмотрим пример с первым траншем, который пошел через государственные и другие крупные банки. Они получили фактически полтора триллиона. Сама по себе мера абсолютно правильная. Это системные банки, им надо помогать сохранять устойчивость — безусловно. Однако предполагалось, что эти банки станут еще и проводниками денег дальше в экономику. Но был ли внедрен хоть какой-нибудь практический механизм для реализации этого предположения?

Александр Мурычев первый исполнительный вице-президент РСПП, председатель Совета Ассоциации региональных банков России

Не был разработан системный порядок предоставления и использования ресурсов — дальше самого факта вброса денег ничего не придумано. Не была предложена типовая пропорция — в каких долях и на какие цели эти деньги могут направляться банками — получателями госпомощи. Например, можно было бы предусмотреть, что, условно говоря, 10% этих средств должны пойти на межбанк, 20% — на кредитование промышленности и т.д. Вообще не было предъявлено каких-то целевых требований по использованию этих средств.

Не были обозначены предельные ценовые параметры, по которым банки могли бы перепродавать эти средства дальше на рынке другим банкам или заемщикам. Не была определена предельная маржа, которую банки-получатели имели бы право зарабатывать на таких операциях.

Кто-то может сказать, что это дело самих банков — найти наиболее эффективные способы использования госпомощи. Но это не тот случай. Речь идет о бюджетных деньгах, о деньгах налогоплательщиков. Идеология выделения этих денег — утолить дефицит ликвидности, то есть предоставить деньги банковской системе и экономике. А не только конкретным банкам. Но фактически эти деньги не дошли до рынка. При этом если выделяются деньги и нет требований и контроля по их целевому использованию, почему банки должны эти деньги кому-то ретранслировать?

Сейчас определенное продвижение в этом направлении наметилось: Центробанк не только направляет средства в банковскую систему, но и начинает отстраивать механизмы их дальнейшего распространения по системе. Принято решение о гарантировании некоторым банкам убытков на межбанке. Но это еще не решение вопроса. Здесь нужен системный подход. Ведь как банки, получившие такую гарантию, ею воспользуются? Понимая, что кризис завтра не прекратится, они будут выдавать кредиты тем банкам, которые не смогут расплатиться, но потенциально интересны для покупки. Лет десять назад это называлось «закредитовать» какое-нибудь интересное предприятие, чтобы потом забрать его за долги. Наверное, и теперь грех не использовать такую возможность, особенно если государство гарантирует возмещение убытков. Вполне разумно для тех, кто хочет укрупнять свой бизнес. Но никакого отношения к финансовой стабилизации такие действия иметь не будут.

Непрозрачность определения критериев помощи транслируется вниз по вертикали власти и приводит к многочисленным случаям недобросовестной конкуренции, в том числе в регионах.

Другая форма поддержки банковской системы — через аукционы по размещению бюджетных средств — также страдает отсутствием четкого понимания, как и в каких банках госсредства могут работать наиболее эффективно на экономику, а не только на конкретный банк. Например, законодатели и Центральный банк решили, что до аукциона допускаются только банки, имеющие международные рейтинги. При этом почему-то упускается из виду, что у самого Центрального банка есть огромный надзорный аппарат, который осуществляет ежедневный надзор абсолютно за всеми банками. И есть Указание ЦБ № 2005 от 30 апреля 2008 года, согласно которому все банки разносятся по пяти категориям надежности. И если банк входит в первые две категории, то этот критерий можно использовать для оценки и отбора наиболее устойчивых банков, чтобы через них направлять государственные средства на кредитование экономики.

Между тем средства направляются банкам с высокими международными рейтингами. А какие банки сейчас валятся? Да те, что имели в том числе хорошие рейтинги. Получается, этот критерий ничего не гарантирует и помощь оказывается падающим банкам, которые не в состоянии спасти себя, не то что экономику.

Почему Центральный банк в качестве критерия берет международные рейтинги, а не собственную оценку банков? Он не доверяет своим же сотрудникам? Ни одно международное или национальное рейтинговое агентство не имеет того объема информации о банках, который имеет Банк России.

Здесь возникает еще одна проблема с точки зрения идеологии государственной помощи банковскому сектору и экономике в целом. Кому помогать? Сильным, устойчивым или тем, кто валится? Решение этого вопроса непрозрачно для общества.

Непрозрачность определения критериев помощи транслируется вниз по вертикали власти и приводит к многочисленным случаям недобросовестной конкуренции, в том числе в регионах. Мы в РСПП получаем информацию с мест и видим, что идеология предоставления государственной помощи предприятиям, в том числе и банкам, до конца не проработана и чревата злоупотреблениями и прочими негативными последствиями.

Есть и другие механизмы государственной поддержки предприятий и банков, помимо тех, которые сейчас горячо обсуждаются в СМИ. И вот по этим примерам мы видим, что приоритеты расставляются не по экономической целесообразности, а по степени приближенности банка или компании к органам власти. Основываясь на непрозрачности этих приоритетов, уже сами участники рынка, в том числе некоторые банкиры, порой составляют «черно-белые списки», куда относят тех, кто якобы получит или не получит помощь от властей. Естественно, в условиях финансовой неопределенности существование такого списка может нанести тяжелый удар даже по устойчивой организации.

В целом, если оценивать меры по поддержке финансовой системы, у нас все-таки сделан некоторый крен либо в сторону государственных структур, либо в сторону тех, кто уже падает. Тогда как для целей оздоровления экономической ситуации все-таки надо поддерживать экономически здоровые кредитные организации, работающие на экономику. И их немало. Но нужны прозрачные механизмы определения этих банков и понятные механизмы дальнейшего продвижения денег через эти банки в экономику.