Евгений Надоршин,

главный экономист национального банка «ТРАСТ»

В последние месяцы идет активная дискуссия по поводу того, нужно ли поддерживать компании, и если да, то в каком объеме. Необходимо ли предоставлять государственные кредиты предприятиям нефинансового сектора? Нужно ли субсидировать ставки по кредитам за счет федерального бюджета? Предоставлять ли гарантии и иные формы поддержки?

Ответ на эти вопросы мне кажется в нынешних условиях довольно простым: прямая государственная поддержка бизнеса должна быть сведена к минимуму. Если какая поддержка и должна осуществляться, то в основном косвенная — через стимулирование спроса на товары и услуги.

Причины, как мне кажется, лежат на поверхности. То, что у нас в стране (да и вообще в мире) сейчас наблюдается кризис перепроизводства, я полагаю, факт довольно очевидный, и доказательств он почти не требует. Для того чтобы понять это, достаточно посмотреть, что творится со многими предприятиями: склады заполнены товарами. Компании вынуждены снижать объемы производства, поскольку их продукцию не покупают. Причем снижение объемов продаж часто уже никак не связано с качеством товаров. Это, в свою очередь, ведет к сокращению числа сотрудников и разного рода оптимизации расходов. На уровне экономики в целом отсутствие продаж выливается в падение производства и рост безработицы.

В принципе лекарство от подобного недуга известно: поскольку основная проблема — это превышение предложения над спросом, то традиционные рецепты «лечения» экономики заключаются в стимулировании спроса. По крайней мере, это был один из методов, достаточно успешно работавший на протяжении многих десятилетий.

Однако в нынешнем кризисе есть некоторые особенности, осложняющие принятие решения: кризис спровоцирован серьезными проблемами финансового сектора. А поскольку наиболее заметным широкой общественности следствием этих проблем стало резкое сокращение объемов кредитования, то у многих наблюдателей возникает соблазн призвать к устранению именно этого следствия. То есть возобновить финансирование производства тем или иным способом — за счет коммерческих кредитов либо за счет финансовой поддержки предприятий со стороны государства.

В ответ на это я хотел бы заметить, что кредиты и иные виды прямой государственной помощи производству в подавляющем большинстве случаев сейчас уже не смогут вернуть предприятия к устойчивому работоспособному состоянию.

Прежде всего, стоит обратить внимание, что любые средства, предоставляемые экономике, скорее всего, пойдут на увеличение предложения товаров и услуг, но никак не помогут спросу. Ведь в борьбе за ресурсы бизнес обычно имеет гораздо больше шансов, чем население. При этом многие компании уже объявили о сокращении в разы своих инвестиционных программ. Это означает, что компании будут направлять полученные от государства или банков ресурсы на поддержание своей текущей деятельности — то есть производить еще больше того, что и так в большом количестве лежит на складах и не пользуется спросом.

Покупатель, формирующий спрос, вполне мог бы позволить бизнесу выжить, если бы покупал. Но этот покупатель мало того, что проигрывает бизнесу борьбу за государственные ресурсы, так еще и сталкивается с другими сложностями — массовыми увольнениями, сокращениями зарплат. И в результате спрос на товары и услуги сжимается еще больше. Получается замкнутый круг.

В этих условиях активность бизнеса, добившегося предоставления значительных ресурсов для своих нужд, всего лишь приведет к увеличению разрыва между спросом и предложением, что только продлит агонию многих предприятий, еще больше растянув и усугубив кризис.

С моей точки зрения, в нынешних условиях единственное, в чем предприятия действительно нуждаются, так это в том, чтобы произведенный продукт был куплен. Желательно по той цене, по которой его выгодно продать. Очевидно, что предприятию нужны не кредиты, а покупатели, то есть платежеспособный спрос. При этом если объема спроса не хватает на всех производителей товаров и услуг, то, мне кажется, разумно позволить потребителям самим выбирать тех, кого они предпочитают.