Минфин считает, что задача номер один — сохранить уровень налогов и увеличить их собираемость. Мы же в предпринимательском сообществе все-таки считаем, что регулирование налоговой сферы должно быть направлено прежде всего на развитие экономики. И в первую очередь налоговая система должна стимулировать производства с высоким уровнем передела, с более высоким уровнем добавленной стоимости.

Александр Мурычев первый исполнительный вице-президент РСПП, председатель совета Ассоциации региональных банков России

Поэтому когда мы говорим, что нужно снижать НДС до 12%, мы имеем в виду, что высвобождающиеся ресурсы предприятий в значительной степени будут направлены на капитальные вложения, обновление основных фондов. В стране сейчас очень трудно найти финансирование для масштабного технического и технологического перевооружения промышленности. Но у самих предприятий средства есть. Если их простимулировать, в том числе с помощью снижения налогового бремени, то эти средства позволили бы предприятиям модернизировать устаревшие производства. И последующий рост от этих инвестиций позволил бы в среднесрочной перспективе нарастить налоговую базу, минимизировать бюджетные потери, а в дальнейшем — и увеличить поступления в бюджет.

Минфин же считает, что снижение НДС до 12% приведет к значительному выпадению доходов бюджета, счет идет на триллионы рублей. И этот пробел, дескать, нечем восполнять, потому что рост в нефтегазовом секторе замедляется, там назревают свои проблемы. Это действительно так, и каких-то революционных изменений в этой тенденции пока не предвидится. Но ведь за счет тех же стимулирующих налоговых мер правительство могло бы и для компаний нефтегазового сектора высвободить часть средств, которые пошли бы на модернизацию и переоснащение, в том числе добывающих и перерабатывающих предприятий.

Поэтому на бюро РСПП высказывалось немало критических замечаний по проекту бюджетной стратегии. В ней больше внимания уделено аргументации в пользу фискального, а не развивающего характера налоговой политики. Приводится много доказательств, почему налоги сокращать нельзя. В частности, Минфин считает, что, за исключением подоходного налога, не было других примеров, когда снижение ставки приводило бы к росту собираемости налога. Однако, с нашей точки зрения, это аргумент не в пользу сохранения высоких ставок, а в пользу необходимости улучшать администрирование налогообложения. Конечно, снижая налоговое бремя, непременно надо повышать эффективность налогового администрирования. Тогда бюджетные потери от снижения налогов уже в краткосрочной перспективе будут компенсироваться их лучшей собираемостью.

Нас также не радуют планы Минфина по увеличению налогового бремени в части ЕСН. В проекте стратегии приводятся механизмы ограничения регрессивной шкалы по ЕСН, в результате которых дополнительная нагрузка ляжет на предприятия, привлекающие молодых высококвалифицированных работников. Если упрощенно, то по работникам моложе 1967 года рождения подоходный налог, уплачиваемый работодателем, фактически увеличится на три процентных пункта.

Понятно, что это связано с ухудшением состояния пенсионной системы, причем с нарастающим ухудшением, с дефицитом Пенсионного фонда. Но эта мера вступает в противоречие сразу с несколькими нашими достижениями идеологического характера последних лет. Во-первых, как строить инновационную экономику, если высококвалифицированных молодых специалистов принимать на работу окажется невыгодно? Они и так стоят дорого, так за них придется еще и налогов больше платить. Во-вторых, только-только компании стали выводить большие зарплаты из тени, как эта мера может загнать высокие зарплаты молодых специалистов обратно в конверты. И, в-третьих, эта мера прямо противоречит политическому курсу на стимулирование добровольных пенсионных накоплений.

10 сентября министр финансов Алексей Кудрин на заседании бюро РСПП представил доклад о бюджетной стратегии страны до 2023 года. Стали понятны некоторые планы финансовых властей.

И, наконец, по подсчетам наших экспертов, такие решения могут привести к росту налоговой нагрузки на работодателей на 1,1 трлн рублей, если сравнивать с нынешним уровнем сборов ЕСН. То есть вместо снижения налогов и высвобождения средств на перевооружение экономики мы можем получить увеличение налоговой нагрузки. И об инвестициях в основные фонды за счет собственных средств предприятий можно забыть. И все это в ситуации, когда привлечь инвестиции со стороны практически невозможно из-за дороговизны заемных денег.

По настроениям, которые царят в Минфине, могу предположить, что идеи инвестиционных льгот, то есть льготирование налога на прибыль в части направления его в основные фонды (или на повышение капитализации — в случае с банками), поддержки тоже не находят.

Принципиально важно, что мы ведь не выступаем за то, чтобы только прямым образом снизить НДС. Конечно, здесь нужны комплексные стимулирующие решения, касающиеся и НДС, и налога на прибыль. Нужны решения, предоставляющие льготы в случае направления средств в НИОКР, необходимо льготное налогообложение прибыли для вновь создаваемых предприятий инновационного направления. И, конечно, нужны механизмы налогового стимулирования производств с высоким уровнем переработки, чтобы экономика становилась все более конкурентоспособной, а не только добывающей.

Что же касается опасений по поводу сокращения бюджетных доходов, выпадающих в результате налогового стимулирования экономики, то я бы предложил брать пример с Казахстана. Там пять лет назад была такая же схватка из-за НДС. Но они нашли компромиссное решение и стали снижать НДС по одному проценту в год, доведя его до искомых 12%. Я думаю, и в нашей ситуации такое решение могло бы устроить многих. Тем более что оно создает не только плавный, но и прогнозируемый налоговый режим как для предприятий, так и для бюджета. Более того, при таком темпе снижения ставки — 1% в год — выпадающие доходы казны успевали бы компенсироваться за счет роста модернизированного производства.