— Ричард, летний банковский кризис показал, что банки, устанавливая лимиты друг для друга и вообще формируя политику в отношении других банков, в значительной степени опираются на слухи. Неужели в таких серьезных организациях с хорошими аналитиками не умеют просчитать риски на своих партнеров?

— В развитых экономических странах существует практика, когда банки используют не только свою аналитическую информацию, но и все источники информации прежде, чем принимать решения. Для этого люди, принимающие решения в банках, должны быть обеспечены соответствующей информационной инфраструктурой. Важнейшим ее компонентом являются, безусловно, рейтинговые агентства. Зачастую руководители банка, не связанные непосредственно с рисками, — бухгалтеры, финансовые директора, которые подсчитывают бюджеты, — видят, что в банке есть свои аналитические группы. Эти аналитики могут быть самыми хорошими и самыми высокооплачиваемыми на рынке — и это правильно. И тогда финансовый директор говорит: зачем мы еще будем тратить деньги на какую-то стороннюю аналитику — это удовольствие недешевое, — если у нас есть свои специалисты?

Но такой директор должен понимать, что даже самым лучшим аналитикам нужна другая точка зрения, не связанная с всегда присутствующим желанием банка работать или не работать с конкретным контрагентом. Независимую точку зрения на контрагента может дать только внешний источник, профессионально занимающийся такой оценкой, в данном случае — рейтинговое агентство.

У рейтингового агентства в любом случае больше источников информации и большой опыт формирования беспристрастных оценок для самых разных ситуаций. И у рейтингового агентства нет иной заинтересованности, кроме как дать верную оценку и тем самым повысить свою профессиональную репутацию и стоимость своих услуг. Тогда как банк и банковский аналитик уже часто могут быть настроены на определенные выводы в отношении оцениваемого партнера, и это может привести к ошибке в принятии решения.

Роль рейтинговых и других агентств информационного типа на рынке очень велика. Это, кстати, понимают и в руководстве Центробанка, представители которого не раз говорили, что работу рейтинговых агентств в России нужно поощрять, так как эта работа укрепляет связи между банками и повышает устойчивость системы в целом. Я на 100% уверен, что события этого лета связаны именно с тем, что у банков еще не было привычки прибегать к внешней, независимой, взвешенной, профессионально составленной оценке по отношению к банкам-партнерам. В результате ведь многие банки все равно руководствовались не выводами своих аналитиков, понимая их ограниченность, а слухами, что во многом и привело к разрастанию кризиса. Если бы была устоявшаяся традиция читать отчеты рейтинговых агентств, то эти отчеты сразу нейтрализовали бы неоправданные слухи.

— Отчеты рейтинговых агентств позволяют оценить состояние дел у контрагента. А как относиться банку к отчету рейтингового агентства о самом банке?

— Нет никакого сомнения, что такие отчеты являются средством управления не только внешними, но и внутренними рисками банка. Конечно, любой банк следит за своими делами, набирает специальных людей, которые анализируют все бизнес-процессы и финансовые потоки. Но очень трудно добиться того, чтобы эти люди были независимы и могли высказать негативную оценку в лицо своему боссу.

Здесь есть известная психологическая ловушка — аналитик, работающий в банке, так или иначе работает на успешные показатели этого банка. Это естественный человеческий подход. Когда я работал в Ситибанке, — а это громадная структура, — в Россию проверять местное представительство могли приехать аудиторы, например, из Сингапура. Они никак не зависимы ни от руководства в Нью-Йорке, ни от руководства в Москве, они могут сказать, что не так, что плохо. То же самое в России — аудиторы головного офиса могут проверить филиал и дать беспристрастные оценки. Но когда вопрос касается деятельности самого президента и руководящих органов… Это человеческий фактор — очень трудно что-то говорить о работе босса, когда зарплата зависит от его благословения.

В результате в подавляющем большинстве случаев банк не может изнутри адекватно оценить свое состояние. Но это возможно для рейтингового агентства, которое не зависит от президента и которое получает деньги еще до того, как отчет будет написан, а не за «хороший» отчет. Оно думает не о том, как получше представить результаты банка его руководству, а о качестве своей работы и о своей репутации. Конечно, нужны и внутренние оценки, так как многие детали своей работы знает только сам банк. Но и без внешней оценки не обойтись, если вы хотите трезво оценивать все риски, которые возникают именно в вашем банке, при вашей манере работы.

— Как вы отбираете банки для рейтингования?

— Здесь есть несколько факторов. Когда мы начинали нашу работу, у нас было несколько подписчиков, которые подсказали нам, какие банки им интересны. Так сформировался костяк, который мы ведем и сейчас. Мы посмотрели на межбанковский рынок и также взяли банки, наиболее активные там, то есть состояние которых интересно нашим потенциальным подписчикам. Сейчас наш список покрывает большинство самых интересных и активных банков на рынке. Мы не берем государственные банки — их риски понятны рынку и без рейтингов, и иностранные банки — примерно по тем же причинам.

Банки сами могут заключить с нами контракт и попасть в список рейтингуемых, чтобы отчеты о состоянии этих банков были видны всему рынку и западным финансистам, которых очень много среди наших подписчиков. Для банка это прежде всего новый уровень присутствия на рынке. Такие банки получают определенные права. Они могут, например, в наших же отчетах комментировать наши оценки, разъяснять какие-то спорные места, могут даже отзывать рейтинги, хотя это крайне негативное для них действие. Но они, естественно, никак не могут влиять на качество самих отчетов. За качество отчета мы отвечаем перед рынком, а не перед банком, с которым заключен контракт. Это наша репутация, основа нашего бизнеса.

Сейчас спрос на отчеты сильно превышает наши производственные возможности. Наши аналитики — самые лучшие на рынке, я говорю это безо всякого преувеличения. Здесь нужен очень редкий набор качеств. Помимо профессиональных знаний и навыков надо уметь писать так, чтобы показать не только факты, но и то, что эти факты означают. Сделать на этой базе прогноз. Мы бы хотели работать по еще большему количеству банков и удовлетворить растущий спрос, но для этого надо расширять наши производственные возможности.

— Когда вы оцениваете состояние дел в банке, заключившем с вами контракт, вы довольствуетесь предоставляемой им информацией или используете альтернативные источники?

— Есть общий принцип: мы никому не доверяем. И этот принцип кардинально отличает нас от других международных рейтинговых агентств. Они выросли и развивались в условиях, где правдивость является одним из очень важных факторов бизнеса. Я сам считаю, что это правильно. Этот идеал в течение сотен лет укреплялся и внедрялся. Поэтому такие экономики и сильны — там можно доверять тому, что вам сказали. Рейтинговые агентства на Западе тоже живут по этому принципу. Они запрашивают, например, у эмитента сведения, получают всю правдивую информацию, на основании которой делают оценки и прогнозы. Правда, в Штатах в последние годы были исключения из этой традиции, и они, конечно, сильно подорвали доверие вкладчиков и инвесторов.

Мне кажется, что для стран, в которых бизнес еще не имеет столетнего опыта, где не является непререкаемым представление о правилах игры, необходимо использовать другой подход, а именно: не доверять до тех пор, пока не убедишься, что этот источник правдив. Поэтому мы стараемся не верить никому. Мы берем информацию из всех возможных источников, сами ее оцениваем и анализируем. Поэтому ответ на ваш вопрос: даже если у нас рейтинг делается на контрактной основе — мы не доверяем полностью всему тому, что банк говорит о себе. Иначе в чем смысл нашей работы, если просто транслировать его собственную аналитику и информацию?

— Вы рейтингуете и региональные банки, причем некоторые — по их инициативе. Это несколько странно. Ведь региональный банк заведомо получит более низкие рейтинги, нежели стоящие рядом в списке московские банки.

— У нас есть маленькие региональные банки, чей рейтинг выше, чем у достаточно больших московских банков. И даже некоторые критикуют нас, что какой-то банчок имеет больший рейтинг, чем московский гигант. А объясняется очень просто — риск связан не только с валютой баланса, то есть не только с размером банка, но и с тем, как налажен бизнес, как работает команда, каким образом формируются активы и пассивы. Есть очень много разных рисков, которые надо оценивать в комплексе. И хорошо управляемый региональный банк вполне может по этим параметрам иметь очень хорошие оценки.

— Летний кризис, наверное, был проверкой не только для банков, но и для ваших оценок. Какие вы сделали выводы, будете ли что-то менять в своих критериях оценки банковских рисков?

— Мы должны постоянно изменять критерии, адаптироваться к рынку. Риск — очень тонкий момент. Любая оценка риска, любая методология действуют в нормальной обстановке. Мы не знаем, правильна ли оценка, пока нет кризиса, пока риск не реализуется. Поэтому кризис — это действительно время проверки оценок. Мы сравниваем то, что мы говорили до кризиса, с результатами, которые мы видим. В целом наши оценки рисков соответствуют ситуации. Мы достаточно довольны точностью своих оценок. Но есть некоторые моменты, которые нам необходимо пересмотреть и, может быть, жестче отражать в наших отчетах о состоянии рейтингуемых банков. Мы выделили определенные риски для некоторых банков, которые могут стать смертельными.

— Какие?

— Политические риски. Риски управления компанией. Риски конкурентных отношений. Мы посмотрим, как эти риски еще отразятся на состоянии банков, но уже есть основания для того, чтобы эти критерии оценки ужесточать.