— Г-н Салонен, каковы, на ваш взгляд, могут быть последствия летнего кризиса в банковской системе?

— Системного кризиса не произошло, однако у отдельно взятых банков возникли проблемы. Вследствие этого вкладчики, скорее всего, пересмотрят свое отношение к банку, в котором у них есть депозиты. Люди будут искать кредитные организации, которые даже в тяжелые моменты работают стабильно. И таких банков в России достаточно много. В связи с этим могут быть какие-то изменения в рыночных долях на банковском рынке. Возможно, сами владельцы банков начнут более внимательно изучать ситуацию на рынке, с тем чтобы выгодно продать свой бизнес какому-либо крупному банку или же будут искать партнера для слияния. И насколько я понимаю, российское правительство и Центральный банк поддерживают подобную реорганизацию.

— В июне все говорили о проблемах, связанных с межбанковским кредитованием. На ваш банк эти трудности как-то повлияли?

— На нас это никак не повлияло. К счастью, наш банк считается достаточно надежным. Когда на рынке происходят различные пертурбации, то, как правило, ситуация в ММБ при этом улучшается. Я не хочу сказать, что мы заинтересованы в этом. Система должна работать без сбоев, и наш банк должен находиться в условиях здоровой нормальной конкуренции. Но так получается, что трудности такого плана на нас не влияют и если влияют, то в лучшую сторону. И потом, ММБ ведет очень консервативную политику. Развивая свой бизнес, мы всегда достаточно сдержанно относились к межбанковским лимитам и к работе на межбанковском рынке.

— Были ли у вас предложения от других банков купить их кредитные портфели? Рассматривали ли вы их серьезно?

— Да, действительно, периодически к нам поступают сигналы от некоторых банков, исчерпавших свои лимиты и не имеющих возможности дальше развивать свой бизнес. Они предлагают купить не только отдельно взятые кредитные портфели, но и сотрудничать (например, речь может идти о продаже наших продуктов через их филиальную сеть). Были у нас и предложения о покупке всего банка. Ко всем этим предложениям мы относимся достаточно серьезно.

— Ваша оценка банковской реформы?

— Комментировать действия Центробанка — это всегда для банкира деликатный вопрос. Со стороны легко давать советы. Я считаю, что в последнее время наметился более тесный диалог между банками и Центробанком. С одной стороны, есть ощущение, что ЦБ РФ иногда прислушивается к нашим проблемам. С другой — не могу сказать, что ситуация изменилась коренным образом.

Я не верю, что в банковском бизнесе какие-то резкие изменения приведут к хорошему результату. Банковское дело достаточно скучное и нудное, и в нем все надо делать постепенно. Я поддерживаю усиление банковского надзора и переход к практике, когда Центробанк будет обращать внимание на существенные вопросы деятельности, а не на формальности — substance over form.

— Многие банкиры недовольны той огромной массой бумажной отчетности, которую нужно предоставлять в ЦБ РФ. Вас эта проблема не смущает?

— У нее есть несколько аспектов. Один из них — это предоставление значительной массы информации, присутствующей в нескольких отчетах, целью которых подчас является не содержание, а формализация и технологические требования к представлению данных, что приводит к значительному увеличению затрат банков, связанных с IT-решением этой проблемы. И второй аспект — перенос на кредитные учреждения отдельных функций ЦБ РФ как агента государства (например, валютный контроль, платежный баланс страны) в части мониторинга и сбора информации по большому спектру вопросов, что также переносит часть затрат по их осуществлению на коммерческие банки.

— Что бы вы еще хотели изменить в отношениях с ЦБ РФ?

— Концептуальным моментом изменения взаимоотношений Центробанка и коммерческих банков является переход от формализованных требований, подчас выражающихся лишь в предоставлении отчетности, к содержательному надзору за наличием и правильным использованием банками в своей деятельности контрольных процедур в области управления рисками, ликвидностью и других наиважнейших областях деятельности банковского учреждения.

— Как и многие другие банки, вы провозгласили активный выход на рынок розницы. Насколько вы продвинулись в данном направлении?

— В отличие от многих других кредитных организаций, провозгласивших развитие розничного направления не так давно, мы занимались этим вопросом и раньше. После решения определенных проблем (состав акционеров, вопрос капитала), возникших после кризиса 1998 года, нужно было определиться с дальнейшими перспективами развития. После реорганизации банка (слияния с Банком Австрия Кредитанштальт (Россия) в 2001 году) ММБ начал разрабатывать розничные продукты.

Традиционно многие воспринимают нас как банк для крупных предприятий, некий закрытый клуб, который нормально работает, но войти туда непросто. И мы действительно ценим взаимоотношения с традиционной корпоративной клиентурой, считаем, что взаимодействие с ней — одна из сильных сторон банка. Однако в условиях усиливающейся конкуренции было бы слишком рискованно работать только в этом сегменте рынка.

В этой связи банк видел две возможности: развитие розничного бизнеса и региональной сети для работы с местными предприятиями. Сегодня кроме Москвы и Санкт-Петербурга ММБ работает еще в 10 городах, где имеет представительства, через которые строятся взаимоотношения с потенциальными заемщиками. Надеюсь, что до конца этого года банк еще добавит в список «своих» городов Омск и Новосибирск.

— Значительно ли отличается методика работы с крупными компаниями и с частными клиентами?

— Разница существенная. Работа с большими предприятиями — это достаточно индивидуальный длительный труд, надо очень хорошо понять нужды клиента. Естественно, здесь присутствует автоматизация расчетов и т. д.

В розничном бизнесе также речь идет об удовлетворении нужд клиента: мы должны эффективно произвести качественный продукт. Однако этот продукт в большей степени стандартизированный (это не означает, что он плохой), что уменьшает стоимость расходов. Поэтому подходы к бизнес-процессу, управление рисками совсем иные. Например, за кредитом в десять миллионов банк следит индивидуально. Но если это множество кредитов в размере трех тысяч, то отслеживать каждый — невозможно, для этого необходимо огромное количество людей. Поэтому в подобных случаях применяется портфельный подход. Взаимодействие должно быть выгодно и для банка, и для клиента.

— Кого вы можете назвать в качестве своих главных конкурентов на рынке розницы?

— Это все иностранные банки, которые уже занимаются ритейлом. Причем они с нами соперничают не только в отношении клиентуры, но и забирают достаточно много местных трудовых ресурсов. Конкурентами выступают и российские банки. Рынок постоянно увеличивается, и конкуренция растет еще быстрее. Я уверен, что каждый, кто работает на российском рынке, постоянно думает о том, что нового может предложить клиентам. Последние от этого только выигрывают, поскольку стоимость кредитов уменьшается.

У меня недавно была интересная встреча с несколькими индийскими деловыми людьми, разговор шел об автокредитовании. Сравнив маржу в России и в Индии, мы увидели, что у нас она ниже. Это говорит о наличии конкуренции.

— Розница невозможна без развития филиальной сети. Как вы оцениваете собственную сеть?

— Пока у нас, кроме Москвы и Санкт-Петербурга, в регионах есть только представительства, которые постепенно будут преобразованы в филиалы. Мы начинаем эту работу, однако если исследовать информацию по рынку, то можно уверенно сказать, что спрос на банковские услуги в регионах увеличивается. Кстати, показатели роста по филиалу в Санкт-Петербурге у банка лучше, чем в Москве.

— Вы выбираете экономически развитые регионы для развития филиальной сети?

— Мы провели большую работу, прежде чем вообще пошли в регионы. Составили перечень примерно из двадцати регионов, учитывали экономическое состояние, конкуренцию, отношение к банку, который в своем названии имеет слово «московский». После такого анализа регионов была определена последовательность развития нашей региональной сети.

— Отмечено, что слово «международный» в названии банка априори формирует ощущение масштабности, устойчивости у населения.

Вам это слово в названии банка помогает работать?

— Конечно, помогает. Однако само слово без содержательного наполнения ничего не дает. Потенциальные клиенты смотрят на наш годовой отчет, на то, кто является акционерами банка. Совокупность всех этих факторов, безусловно, дает искомый результат.

— Насколько значимой, на ваш взгляд, является проблема конкуренции российских банков с крупнейшими западными финансовыми институтами, которые уже активно кредитуют ведущие российские корпорации? Не сложится ли такая ситуация, что российские банки будут вынуждены работать только в регионах?

— Наш банк я тоже считаю российским, потому что у нас нет иностранного акционера, который имел бы контрольный пакет. По разным рейтингам (Fitch, S&P;), на ММБ смотрят как на отдельный самостоятельный бизнес. И поэтому я пользуюсь словом «мы», когда говорю о российских банках.

Кредитные организации в России практически все страдают от того, что являются достаточно маленькими по сравнению с крупными российскими предприятиями.

И все-таки, несмотря на объективные трудности, уверен, что всегда останется круг клиентов, которых лучше понимают местные банки. Кроме того, на сегодняшний день, в том числе и в регионах, существуют мелкие и средние предприятия, которые нормально работают и наращивают свои мощности. Подавляющая их часть обслуживается в российских банках.

Я по натуре оптимист и считаю, что процессы, происходящие сегодня в банковской системе, в том числе и конкуренция с «иностранцами», и работа российских предприятий на международных рынках, все-таки ведут к созданию именно местного рынка капитала (capital market).

Существует и другая точка зрения, согласно которой надо выстраивать некую «теплицу» для российских банков, чтобы они благополучно процветали. Я сам как банкир вырос в условиях жесткого регулирования и регламентации. Видел, каковы были последствия, когда «теплицу» убирали. Поэтому не верю, что оранжерейные условия могут привести к хорошему результату.

Относительно регионов могу сказать, что нам нравится там работать. Москва ведь тоже в каком-то смысле регион.

— За счет чего ММБ в условиях острой конкуренции будет действовать?

— На самом деле 100 рублей, которые человек получает в кредит от ММБ, или Ситибанка, или Сбербанка, ничем не отличаются. Разница в этом случае должна быть в том, как клиент их получает. Человек должен почувствовать, что банк озабочен его проблемами. Другими словами, мы делаем ставку на взаимоотношения между клиентами и банком, на качественное обслуживание.

— Кредитование крупной корпоративной клиентуры, мелкого и среднего бизнеса, развитие розницы — в каком порядке вы бы расставили приоритеты своей деятельности?

— Вы сейчас говорите, как наш главный стратег, который постоянно меня обвиняет в том, что я хочу заниматься слишком многими делами одновременно. Если речь идет не о достигнутых результатах, а о развитии, то несомненно сейчас самые актуальные для нас направления — это развитие ритейла и региональной сети, куда мы уже вложили и еще будем вкладывать много ресурсов. В этом году начнется процесс замены банковской системы автоматизации. По стоимости это самый дорогой проект, которым банк когда-либо занимался. Но раз мы уже вступили на этот путь, то надо наращивать клиентуру и развиваться быстрыми темпами.

Для банка важно завоевать свой сегмент рынка и в работе с мелкими и средними предприятиями. Что касается кредитования крупной клиентуры, то это направление в деятельности ММБ достаточно развито. Ведь в течение пятнадцати лет мы вкладывали туда свои ресурсы.

— Состав акционеров банка останется прежним?

— Нет. От нас уже ушел японский акционер — Мицухо Корпорейт Банк (доля участия в общем портфеле составляла 2,592%). В процессе продажи акции Сбербанка (2,160%). Если вы посмотрите на состав акционеров, то в нем есть и Европейский банк реконструкции и развития (10,192%), который исходно является временным акционером, т.е. рано или поздно ЕБРР выйдет из состава акционеров банка, такова их стратегия. Надеюсь, это произойдет позже, потому что нам нравится с ними работать. Нашим акционером является и Коммерческий банк для Северной Европы (Евробанк) (20%). Сейчас идет много разговоров вокруг этого банка, с которым у ММБ сложились очень хорошие взаимоотношения. Конечно, если Евробанк когда-то продадут новому акционеру, то у него будет свое видение перспектив взаимоотношений с Международным московским банком. Ведь 20% — это достаточно существенный пакет. Я думаю, интересные времена будут у нас и впереди.

— По сравнению с другими иностранными банками, которые присутствуют в России, у вас самая оригинальная структура акционеров. Нет ли тенденции, что появится один акционер с долей более 50%?

— Наш немецкий акционер Bayerische Hypo- und Vereinsbank AG (HypoVereinsbank) владеет 43% акций. Любой человек, хоть немного занимавшийся вопросами бизнеса, понимает, что это не тот пакет, который является стабильным, особенно если речь идет о ЗАО. Я думаю, что в данном случае со временем Bayerische Hypo- und Vereinsbank AG (HypoVereinsbank) будет иметь контрольный пакет. Когда? Это уже вопрос к нашему председателю совета директоров.

— У банка в этом году прибыль больше, чем в прошлом, однако акционерам будет выплачена меньшая сумма дивидендов. Почему?

— Мы вообще не хотели платить дивиденды. У нас кредитный портфель развивается такими темпами, что не всегда хватает капитала на это развитие. Мы ведем переговоры с разными кредитными учреждениями о выдаче субордированных кредитов.

Да, действительно, результаты прошлого года были неплохими, но мы просили своих акционеров взять дивиденды по минимуму. Если в 2004 году положительные тенденции будут сохраняться, опять обратимся с просьбой о выплате небольших дивидендов. Все деньги идут на развитие. Акционеры, я думаю, заинтересованы в долгосрочном присутствии банка на российском рынке.

— Если вы подали заявку в систему страхования вкладов, то были ли в вашем банке уже проверки ЦБ РФ, каковы их результаты?

— Да, банк подал заявку, но проверок еще не было (данные на конец июля — примеч. «БО»). Мы слышали, что проверка достаточно основательна. Единственное, что вызывает беспокойство, — это вопрос достаточности капитала. Я уверен, что ММБ уложится в необходимые параметры, однако ситуация все время должна быть под контролем.

— Вы давно работаете на банковском рынке. Чего вам не хватает в современном законодательстве, что мешает работать?

— Исходя из реальной ситуации, в которой находится банк, очень бы хотелось, чтобы государство урегулировало законодательство по вопросам ипотеки. У банка есть желание и возможность получить достаточно длинное фондирование. И мы бы могли активно развивать это направление. Однако очень много препятствий законодательного плана как на первичном, так и на вторичном рынке. Хотя, конечно, законы в любой стране несовершенны.

— У вас на родине, в Финляндии, ипотека развита?

— Да, безусловно. В Финляндии подавляющая часть населения является собственниками своих квартир. Я взял свой первый кредит под жилье в 1981 году. И до сих пор погашаю. Правда, это уже совсем другой кредит, поскольку семья растет, требуется улучшение жилищных условий, соответственно один кредит сменяет другой. Кстати, если говорить о взаимоотношениях между клиентом и банком, то это тоже очень существенный момент: человек не склонен менять банк, если он от него получает кредит под жилье.

Я думаю, что и в России в этом плане разумный подход возобладает и ситуация стабилизируется.

Досье «БО»

Илкка Салонен, председатель правления Международного московского банка.

Илкка Салонен в 1981 году окончил Хельсинский университет. Экономист, имеет степень магистра политических наук (экономика и статистика).

1992—1994 годы — прошел курсы повышения квалификации для высших менеджеров банка «Кансаллис-Осаки-Панкки». В 1979—1981 годах работал младшим экономистом отдела экономических исследований Банка Финляндии. С 1981 по 1994 год работал в банке «Кансаллис-Осаки-Панкки», занимая различные посты:

1981—1985 годы — экономист в департаменте экономических исследований;

1985—1988 годы — представитель банка в Москве;

1988—1989 годы — вице-президент, отвечающий за управление активами и пассивами на внутреннем рынке;

1989—1993 годы — вице-президент и региональный менеджер (координация деятельности банка в СССР, позже — в странах СНГ);

с 1993 по 1994 год занимал должность вице-президента, руководителя восточноевропейского направления в управлении странового риска и управлении финансовых институтов;

1994—1997 годы — заместитель председателя правления ММБ.

С 1997 по 1998 год являлся региональным директором (координация деятельности банка в странах Балтийского региона и СНГ) банковской группы MeritaNordbanken.

С октября 1998 года по настоящее время Илкка Салонен является председателем правления ММБ. В круг его обязанностей входят следующие направления: казначейство, финансовые рынки, финансовые учреждения, стратегическое планирование и развитие, правовые вопросы, кадровые вопросы, безопасность.

Досье «БО»

Международный московский банк основан в 1989 году. Финансовые показатели банка, по данным ЦБ РФ, на 1 июля 2004 года (тыс. рублей):

• чистые активы — 81 858 084,
• ликвидные активы — 2 782 732,
• собственный капитал — 7 133 852,
• прибыль — 2 938 671,
• средства частных лиц — 10 444 448.

Состав акционеров:

• Bayerische Hypo- und Vereinsbank AG (HypoVereinsbank), Германия (43,370%),
• Nordea Bank Finland PLC (Nordea Group), Финляндия (21,680%),
• BCEN-Eurobank, Франция (20%),
• ЕБРР (10,192%),
• Сбербанк России (2,160%).