Я приехал в Россию с грузом консервов и стиральных порошков, потому что знакомые говорили мне: бери все, ты едешь в страну, где со всем перебои!

— Г-н Бонгартц, ваш опыт работы в России насчитывает уже не одно десятилетие. Расскажите о том, как все начиналось.

— Все начиналось с моего первого приезда сюда в октябре 1989 года, еще во времена Советского Союза. Я проработал тогда три года в представительстве Deutsche Bank в Москве и затем еще на протяжении двух лет возглавлял представительство банка в Санкт-Петербурге.

— Deutsche Bank начал свою работу в России еще в дореформенный период?

— Не просто в дореформенный период, а задолго до начала реформ: первое его представительство в современной России было открыто еще в 1973 году (а в целом история Deutsche Bank в России насчитывает свыше 125 лет). Конечно, до банковской реформы 90-х годов мы занимались преимущественно сопровождением сделок между советскими и немецкими компаниями, сотрудничали с советскими министерствами и госбанками, прежде всего с Внешэкономбанком.

— В плановой экономике личный фактор играл важную роль?

— Думаю, что он играет важную роль во всех случаях, независимо от того, в какой стране банку приходится работать. Доверие к партнеру — это тот фактор, который в некоторых случаях может цениться выше, чем экономические показатели. Мне кажется, что Deutsche Bank помогло и то, что мы стремились разговаривать с нашими русскими партнерами на их родном языке.

— Доверие — хорошее дело, и, наверное, до поры до времени Deutsche Bank доверял ВЭБу. А как обстояли дела с российскими коммерческими банками?

— Действительно, после проведения реформы характер нашей деятельности в России радикально изменился. Круг наших партнеров расширился: мы стали устанавливать корреспондентские отношения не только с госбанками, но и фактически со всеми коммерческими структурами, которые соответствовали нашим критериям по открытию корреспондентского счета в Deutsche Bank.

— Учитывая дикий характер тогдашнего нашего рынка, этим требованиям, наверное, соответствовали единицы.

— Мы никогда не рассматривали российский банковский рынок как «дикий». Мы работали в стране постоянно, и поэтому не переживали состояния «шоковой терапии». Что касается новых партнеров из числа коммерческих банков, то к ним Deutsche Bank относился достаточно либерально.

— Какое впечатление произвела на вас жизнь в Москве в далеком 1989 году? Было ощущение «шоковой терапии»?

— Когда 18 лет назад я приехал сюда, работа в представительстве Deutsche Bank в России была мне интересна не столько с точки зрения бизнеса, сколько с точки зрения пребывания в совершенно другой стране, с иной культурой, иными традициями, иным экономическим строем. Помнится, сюда я приехал с грузом консервов и стиральных порошков, потому что знакомые говорили мне: бери все, едешь в страну, где со всем перебои. Так что я был готов жить в изоляции все три года работы: у меня дома было все!

— То есть вы были морально готовы к тому, что будете жить в условиях дефицита.

— Ну, конечно, самые мрачные прогнозы не оправдались, однако трудности с покупкой различных товаров тогда действительно возникали. Были, конечно, «Березки», где можно было купить дефицитные вещи на валюту, однако даже там было далеко не все. Помогали друзья и знакомые из немецкого сообщества в Москве, в случае, когда «выбрасывали» товары, они звонили и предупреждали. Собственно говоря, поступали, как русские.

— С русскими тогда много общались за пределами работы?

— Нет, с этим как раз тоже возникали сложности: еще сохранялись запреты на общение с иностранцами.

— А как решался тогда такой насущный вопрос, как квартирный?

—С этим проблем не было: квартиру мне подобрали через Главное управление по обслуживанию дипломатического корпуса.

— А сейчас вопросы обеспечения иностранных специалистов квартирами, проблемы устройства детей в сады и школы тоже решаются в Deutsche Bank централизованно?

— Сейчас у Deutsche Bank есть местные партнеры, которые занимаются решением этих задач… Их помощь очень важна для людей, которые приезжают в Россию в первый раз: им сложно подобрать себе квартиру, особенно в нынешних условиях, когда цены на жилье в Москве зачастую в 2–2,5 раза выше, чем цены на аналогичные квартиры во Франкфурте.

— А так называемые подъемные бонусы в Deutsche Bank для иностранных топ-менеджеров предусмотрены?

— Да, это стандарт в западных компаниях. Если ты направлен из Германии в Россию, чтобы возглавить здесь дочернюю компанию, то, соответственно, ты получаешь пакет компенсаций, в который включены предполагаемые выплаты за квартиру. Есть иностранные коллеги, которые приезжают сюда из-за рубежа, но работают на местных условиях.

— Deutsche Bank по определению приходится «выстраивать» отношения с регуляторами — Минфином, ЦБ, ФСФР. Расскажите, пожалуйста, о своем опыте в этом вопросе.

— Отношения с правительством и с надзорными органами для нас всегда были очень важны. Прежде всего потому, что различные министерства являются нашими бизнес-партнерами. Во-вторых, мы много работали и работаем с регуляторами над совершенствованием законодательной базы в России. В 90-х годах мы вместе формулировали основные банковские законы: закон о банковской деятельности, закон о ЦБ. В настоящее время наш банк возглавляет рабочую группу по развитию банковского сектора и финансовых рынков России в Консультативном совете по иностранным инвестициям (КСИИ) при Правительстве РФ. Мы активно участвуем в разработке законодательства о деривативном бизнесе, об инфраструктурных облигациях. И такое сотрудничество не альтруизм с нашей стороны. Мы хотим работать в нормальной бизнес-среде.