У российского Центробанка мягкая денежно-кредитная политика, на уровне ЕвроЦБ, но не для всех. Необходимо установить ему лимиты на разные банки, в том числе — и на госбанки, чтобы ЦБ не стал их заложником. Это особенно актуально перед надвигающимся кризисом, который будет «чуть полегче, чем в 2009–2010 годах».

На такой ноте закончилась дискуссия банковских аналитиков и банкиров в Госдуме. Эксперты рассуждали на тему «Возможные сценарии реализации процентных рисков в конце 2013 года», и договорились до того, что уже в 2014 году российскую банковскую систему ожидают шоки, и надо срочно к ним готовиться, в том числе на уровне регулятора. Одна из мер — лимитировать помощь Сбербанку и ВТБ со стороны ЦБ и Минфина, предложенная вице-президентом АРБР Александром Хандруевым, вызвала у экспертов серьезный интерес.

Как уверяет глава АРБР Анатолий Аксаков, резолюция с этим и другими озвученными в ходе встречи предложениями попадет на стол главы Банка России Эльвиры Набиуллиной и, как показала практика предыдущих обсуждений, способна повлиять на решения регулятора. По словам Анатолия Аксакова, «создалась уникальная ситуация», при которой многие предложения уже услышаны и приняты. Впрочем, дискуссия о странных взаимоотношениях ЦБ, Минфани и госбанков началась уже после того, как заседание покинул и.о. директора Департамента финансовой стабильности ЦБ РФ Сергей Моисеев, так что остается только ждать результатов.

Банки на грани

Началось заседание с доклада Павла Самиева, замглавы рейтингового агентства «Эксперт РА», по мнению которого процентный риск во II полугодии, особенно в IV квартале уже является серьезной угрозой. По его мнению на рынке «есть целая группа банков, у которых этот риск сейчас крайне высокий». Правда, с ним пытался спорить начальник аналитического отдела банка БКФ Максим Осадчий, но в итоге Павла Самиева поддержали большинство коллег. По данным «Эксперт «РА», риски настолько существенные, что Центробанку пора закладывать их всвои стресс-сценарии.

По словам Павла Самиева, в зоне высокого риска оказались «банки корпоративные по структуре активов и по пассивам с большой долей депозитов физических лиц, а также не очень высокой N1». А также не очень крупные банки с высокими расходами на ведение бизнеса, что бьет по их марже и может сильно ударить по их финансовой устойчивости.

Александр Хандруев, ассоциация «Россия»

Сергей Моисеев, ЦБ РФ

Не все радужно и у отечественных топов. «В противоречие тому, что многие интуитивно считают, процентная маржа крупнейших банков выросла в среднем, но уже во II полугодии, начиная с III квартала, мы ожидаем снижения», — считает Павел Самиев. По итогам года экспертпрогнозирует маржу в пределах 3–5% (в то время как летом у Сбербанка фиксировался показатель до 8% — ред.). 

«Ставка по депозитам более инерционная, чем по размещению, и у физиков, и у юриков, соответственно перелом тренда роста ставки произошел в мае, но их снижение не слишком значимое по сравнению со снижением ставок на размещение, которые падают быстрее», — констатировал Павел Самиев. Он уверен, что уже по октябрьской статистике этого года будет видно, что разрыв между ставками привлечения и кредитования начал сокращаться, и будет сокращаться вплоть до конца года, а может быть и в следующем году. Возникают пресловутые процентные ножницы, и когда они схлопываются, банки могут пройти эту ситуацию безболезненно лишь в случае большого запаса капитала либо вливаний акционеров, считают эксперты.

Первые — не лучшие

Доля средств физлиц высока даже у крупных банков, самая низкая доля, а значит и наименьшая зависимость от дорогих средств населения — у банков, которые занимают с 6 по 20 места в топ-20, подсчитали в «Эксперт «РА».

В то же время, растет доля коротких средств юрлиц, это тоже фактор риска для многих крупных банков, где обслуживаются крупные компании.

В банках ниже топ-200 пока что более высокая процентная маржа, выше среднерыночной, и выше чем у топ-100 и тем более топ-20, говорит Павел Самиев. Но сверхприбыль нивелируется высокими расходами на ведение бизнеса — отношение у банков топ-200 составляет в среднем более 4%, в то время как в среднем по рынку это 2,5% или чуть выше, а у крупных банков ниже. Оптимизация в небольших банках вряд ли возможна, в том числе — в силу нынешних регулятивных требований, делает вывод Павел Самиев.

Эксперт уверен, что только расширение рефинансирования сегмента МСБ позволит банкам второго эшелона в какой-то степени снизить риски.

Вот-вот лопнет

Олег Солнцев, руководитель Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП) настроен крайне пессимистично. «Скорее всего рынок уже находится на грани или за гранью, когда реализации системного риска становится весьма возможной. Есть признаки пузыря и признаки разрушения пузыря», — говорит он.

Анатолий Аксаков, ассоциация «Россия»

Олег Солнцев согласен, что значимость процентных рисков сейчас повышается, но все же она является вторичной относительно более серьезной проблемы, которая сейчас назревает: качество долга, рост просроченных задолженностей. «Есть все признаки экспоненты. Меняется и структура спроса на розничные кредиты, и все больший спрос — на средства для рефинансирования ранее взятых долгов, причем на фоне роста безработицы», — говорит он. По данным агентства Секвойя Консолидейшн, рост с 11% до 22% по сравнению с прошлым годом. Фактор безработицы и ее последствий пора закладывать в риски, убежден глава ЦМАКП.

Валерий Инюшин, вице-президент Новикомбанка по стратегическому развитию,также видит такого рода риски. Банкир и вовсе выразил недоверие статистике Росстата — как относительно повышения зарплат, так и уровня занятости, исходя из роста просрочки в последние два года.

Ситуация катастрофическая

Эксперты вполне аргументированно говорили о катастрофе в банковской системе, которая возможна уже не далее, как в начале-середине 2014 года. Валерий Инюшин видит, как в рознице спрос на кредиты сокращается. Он также сослался на статистику ЦБ, согласно которой спрос на кредиты корпоратовуже сейчас крайне слабый, а в первом квартале 2013 года был «вообще отрицательный». Реальный сектор и далее не сможет тянуть повышение ставок даже в ситуации ухудшения качества, убежден банкир.

«Ситуация просто катастрофическая, включая такиесуперотрасли, как пищевая и целлюлозно-бумажная. Они просто не будут брать у комбанков кредиты, их заберут госбанки», — уверен он — Этап суперльготной жизни, который длился все 1990-е и 20000-ные годы, закончился. Российской банковской системе придется де-факто жить в ситуации низкой процентной маржи». И она будет сокращаться куда активнее, чем сейчас.Ситуация ухудшится уже с 1 января следующего года, когда будет введен Базель III, и треть банков будет корректировать активы, говорит Валерий Инюшин.

Олег Солнцев прогнозирует для рынка шоки, которые возможны, когда «спросы на кредиты начнут серьезно сжиматься, а фондирование придется поддерживать, чтобы сохранять лояльность клиентов и вкладчиков». Он согласен с мнением, что сложности на рынке возникнут уже в начале 2014 года, а ближе к середине года усилятся.

В поисках драйверов

По мнению Валерия Инюшина, вся наша надежда — на выход из рецессии США и Европы. «Да, платежный баланс будет в следующем году сокращаться, но удар по сальдо будет, возможно, несколько облегчен, — полагает он, и тут же добавляет. — А вот 2015 год будет абсолютно провальным, завершением эпохи сырьевой экономики. И банкам придется к этой ситуации приспосабливаться».

Ничем не мотивированный оптимизм высказал Анатолий Аксаков: «Экономика будет развиваться вместе с банковской системой успешно, за счет чего? Поживем — увидим».

Олег Солнцев видит позитивной только ситуацию на валютном рынке, при которой для банков есть шансы компенсировать возможные потери за счет повышения в будущем году валютной компоненты. Больше оптимистичных идей среди экспертов не нашлось.

Блиц с разоблачением

Ведущий аналитик «Центра развития» НИУ ВШЭ Дмитрий Мирошниченко предложил докладчикам в режиме блиц ответить на два вопроса: «Нужно ли в этой ситуации регулятору что-то делать? А может ли он что-либо сделать?»

Павел Самиев сказал: «Важно расширение портфелей, ставки по которым падают, но с точки зрения регулятора принципиальных действий сейчас не требуется, кроме проведения стресс-тестирования с новой позиции».

Павел Самиев, Эксперт РА

Олег Солнцев считает, что: «Поскольку шок по базовому сценарию весьма вероятен, регулятору нужно быть готовым просто подхватить рынок в случае чего, предоставив значительное количество ликвидности и скорректировать процентную политику, когда пойдет корректировка рыночного кредитования. И обратить более пристальное внимание на ситуацию с платежным балансом. Отрегулировать целевые интервенции в пользу большей гибкости. На мой взгляд, все будет как в ситуации 2008–2009 года, только чуть полегче».

Валерий Инюшин за немедленные действия: «Нужно не просто ждать, а начинать рефинансировать проблемные области и думать над стоимостью фондирования банков. Нужно расширять штат антикризисных управляющих и у себя, и в АСВ, готовиться к будущему году. И думать над мерами регулирования управления капиталом. Это архиважно».

В ответ Максим Осадчий напомнил, как в прошлые кризисытриллионы рублей вливались в банковскую систему, и к чему это привело, включая перекосы на валютном рынке, когда средства вместо реального сектора шли в валюту и «проламывали рубль». Эксперт убежден, что «грабли и в третий раз будут те же, поскольку ЦБ до сих пор не завершил работу над ошибками в плане экстренного рефинансирования банковской системы». 

Все упирается в «госы»

Павел Самиев убежден, что к снижению кредитных ставок приводят как политические решения, так и стратегия госбанков на их снижение, а значит — конкуренция на рынке. Сбербанк снижает ставки во всех сферах, включая малый и средний бизнес, и с I квартала снижение существенное, констатирует он. Валерий Инюшин говорит о том, что и по среднему и крупному бизнесу ставки уже серьезно упали из-за того, что банки топ-10 с более дешевым фондированием переманивают клиентов более низкими ставками — вплоть до 7–8% годовых в рублях, а значит, приходится идти на снижение и средним банкам.

В качестве ярого сторонника комбанков выступил Василий Солодков, директор Банковского института ВШЭ: «Я хочу защитить розничные банки, на самом деле они ничего не перегрели. Проблема высоких ставок связана с тем, что у нас есть более равные и есть менее равные банки в нашей системе. И обвинять банк в том, что он хочет выжить, некорректно».

Эксперты немного поспорили на тему того, кому и зачем выгодно бесконечное усиление госбанков, и пришли к выводу, что никому, кромеих топ-менеджеров, получающих сверхвысокие бонусы. Цена для рынка слишком высока.

Призывы к «смягчению».

Владимир Гамза, председатель комитета по финансово-кредитному обеспечению бизнеса «Деловой России»: «В ситуации, когда уже 40% экономики находится «в тени», прогнозы не работают. Но  в поле бизнеса и банковской системы мы видим, мы идем в очевидный кризис, и банковскую систему ждут тяжелые времена». По его мнению, стратегическая ошибка российский денежных властей в том, что так и не была проведена санация банковской системы. «Денежные власти посчитали, что кризис прошел, начнется развитие, на фоне которого скелеты в шкафу потихоньку рассосутся-рассыплются, и все будет хорошо. Не рассосались, не рассыпались, и в условиях, когда  происходит падение, вылезли».

Анатолий Аксаков тут же заявил, что «если бы американцы начали, весь мир бы тряхануло, а если начать санацию российской банковской системы, тряханет так, что мало не покажется». Владимир Гамза ответил, что американцы как раз проводят санацию — пресловутое количественное смягчение, и нам оно необходимо. Но наши денежные власти на это не решились, и «теперь мы будем пожинать плоды», мрачно пророчествовал эксперт.

Самыми опасными «скелетами»Владимир Газма считает ЗПИФы, которые так и не были расчищены с прошлого кризиса. По словам Анатолия Аксакова, ему стало страшно, когда он увидел, сколько ЗПИФов, в том числе и на балансах крупнейших банков.«Сейчас меняется 385 положение, которое должно урегулировать положение, и я боюсь, что если мы туда сейчас залезем ножом, будут проблемы», — сказал он. Санировать нужно, но осторожно, полагает Анатолий Аксаков.

Есть что подрегулировать

Василий Солодков убежден, что ЦБ РФ есть что подрегулировать. Комментируя снижение маржи и сопутствующие проблемы, профессор сказал: «Двадцать лет задаю вопрос: у нас собираются каким-то образом регулировать процентные риски? Они же никак не регулируются! И ровно такая же серьезная проблема у нас возникнет при переходе на плавающий курс рубля — отсутствуют на рынке все инструменты, связанные с валютным риском, а значит рублевые депозиты исчезнут, все будут уходить в валюты супостатов — евро — доллар — юань и так далее».

Василий Солодков уверен, что регулятор должен изучить или поручить кому-то, например ВШЭ, выяснить: «Как в мире регулируются процентные ставки, какие деривативы используются как для корпоратов, так и для розничного бизнеса, чтобы клиент, открывая депозит на год или на четыре года, понимал, какой доход он получит, и банк понимал, сколько этот депозит будет для него стоить».

Ольга Беленькая, замруководителя аналитического департамента Банка «Совлинк» также полагает, что при поддержке ЦБ банки могли бы регулировать свои процентные СВОПы, в том числе — процентные риски. И подняла вопрос о том, что у помощи ЦБ есть серьезные недостатки: как в накоплении кредитных рисков, так и в поощрении банков к спекулятивным операциям. И конечно, эксперты убеждены, что спасать 950 банков — перебор, тем более что некоторые из них весьма сомнительного качества. Олег Солнцев напомнил расчеты 2009 года, по которым, если бы ЦБ взял ситуацию под контроль уже тогда, осталось бы не более 800 банков. Пусть рынок решит, нужны ли нам эти банки и небанковские организации с банковской лицензией», — предложил Дмитрий Мирошниченко. А Максим Осадчий предложил ввести новые ограничения, в частности — запретить тем, кто имел судимости по экономическим статьям, создавать, покупать и возглавлять банки.

Многие эксперты также выступили против моделей регулирования ставок по депозитам и кредитам, которые проводити планируют ЦБ и Минфин. Дмитрий Мирошниченко убежден, что регулирование по депозитам однозначно делалось в интересах госбанков. А Максим Осадчий настаивает, что если уж смотреть на средние ставки, то не по 10 банкам, а хотя бы по топ-30.

Самым рьяным критиком политики мегарегулятора оказался Александр Хандруев, который смеется над предложением коллег ускорить уход с рынка всевозможных фиктивных или неконкуретных банков, оставив 400 здоровых организаций. По его словам: «В условиях России мы имеем дело не с процентными ножницами, а с процентным демпингом, который вытесняет большинство банков в зону высокорисковых операций на фоне сверхмягкой ДКП по отношению к госбанкам. Ничего не делается и ФАС в отношении конкуренции банкам». Александр Хандруев напомнил, что сейчас 45% розницы — это госбанки, 24% банки с участием нерезидентов и еще 22% крупные банки с госучастием .

Мнение эксперта

В обстановке секретности

Сергей Моисеев,

заместитель директора департамента финансовой стабильности ЦБ РФ

 

Структура вложений через ЗПИФы известна регулятору. Работа по рискам никогда не будет публичной. Если у кого-то из банков есть проблемы, то они будут решаться в индивидуальном порядке, и я не думаю, что такая дискуссия будет носить общественный характер.

Что касается тематики дискуссии — изменение бизнес-среды, она достаточно типовая. Мнения разные. Но я не думаю, что в условиях такого изменения процентных рисков нужно сразу взывать к маме, к регулятору. Это совершенно обычное изменение конъюнктуры, ничего экстраординарного не происходит.

Тенденция — да, рентабельность сектора падает в относительном выражении, все величины были названы, и кредитное качество, и замедление экономики и так далее. Системной угрозы в этом нет, есть циклическое снижение рентабельности, которое означает, что банки не смогут наращивать капитал теми темпами, которые нам было бы неплохо иметь для экономики. Это означает, что бумеранг, когда мы поддерживали экономику за счет расширения кредитного предложения, вернулся в систему после затухания экономического роста. Доходы банков падают, капитализация не сможет расти и они будут вынуждены сокращать кредитное предложение до уровня ниже тренда. Вот наверное в чем основное беспокойство.

В отношение того, как они управятся с процентным риском, я думаю, что стандартная работа комитета по управлению активами и пассивами Центробанка поможет справиться.

Что касается фондирования банков, тут два аспекта. Были упомянуты розничные банки, которым необходима поддержка — нужно иметь в виду, что как правило эти банки в силу их бизнес-модели страдали избытком ликвидности. Был постоянный приток вкладов, и у них нет на самом деле никаких активов, которые они могли бы в ЦБ закладывать.

Инструментарий для поддержки ликвидности создан, и достаточно хорошо опробирован. По 312 положению сейчас наращивается потенциальный залог для рефинансирования. При текущем спросе выдано 2,5 трлн рублей. Можно дать и больше, но банки не смогут взять, вот в чем вопрос. ЦБ не нужно что-то специально придумывать, чтобы в новые инструменты войти.

Если резюмировать вопросы, связанные с розницей, те меры, которые сейчас носят выраженный контрциклический характер — я бы не сказал, что регулятор нажимает на стоп-кран, он бы иначе выглядел… Идет постепенное ужесточение пруденциальных норм, в которых они работают. И я бы не исключал, что меры, которые сейчас выглядят как жесткие, спустя некоторое время в следующем году, когда просрочка по рознице окажется очень точно укладывающейся в те риски, которые банки де-факто на себя возьмут в 2014 году, будут выглядеть как то, что регулятор своевременно подстелил соломку.

Все эти резервы может быть отнимают прибыль, но если риски не будут реализованы, риски будут расформированы и прибыль вернется.

Опасения, которые высказывались по рознице, по просрочке и по процентным ножницам действительно имеют место, с этим не поспоришь, но специальные меры со стороны регулятора вряд ли нужны.

Текст: Екатерина Кац