Павел Самиев,

заместитель генерального директора рейтингового агентства «Эксперт РА»

Программа, по идее, решает проблему наполнения банков ресурсами, чтобы расшевелить их и наконец «разморозить» кредитование реального сектора. Иначе говоря, механизм этот позволяет справиться с той самой пресловутой второй волной кризиса, которую все уже с каким-то болезненным нетерпением ждут этой осенью. (Альтернатива этому механизму — создание «плохого банка» — отвергнута на высочайшем уровне.)

Вливания в капитал снимают с банковского сектора давление ухудшающегося качества активов. Да еще и делают это неинфляционным способом и без внедрения сверхдорогих процедур контроля (какие понадобились бы, например, для «справедливой» оценки плохих активов).

Чудо как хорош механизм. Однако при чуть более внимательном взгляде обнаруживается отсутствие четко понимаемой цели сего действа. Казалось бы, все просто: обещают вторую волну — вот она мера, которая позволит если не избежать ее, то хотя бы сгладить и смягчить последствия. Но это поверхностный уровень понимания целей. Более глубинный уровень: что же приоритетно — смягчение социальных последствий или поддержка наиболее эффективных кредитных организаций?

Фраза, с которой начинается документ, — «В целях увеличения капитала кредитных организаций». То есть увеличение капитала ради увеличения капитала. В пояснительной записке к документу, правда, сказано, что «задачей предлагаемых законопроектом новелл является обеспечение стабильности российской финансовой системы, а также предоставление банковскому сектору необходимых ресурсов для поддержания кредитной активности, способствующей восстановлению экономического роста».

Если задачей считать поддержку именно социально значимых банков, чтобы не пострадало население — тогда такие банки, как ВЕФК, надо капитализировать и еще раз капитализировать.

Предполагает ли такая стабильность уход с рынка мелких и средних региональных банков? Может ли разморозиться кредитование силами 20 (или 30, или, скажем, 50) крупнейших банков?

Неопределенность целей докапитализации имеет крайне существенные следствия сугубо шкурного характера: как выбирать адресатов помощи? Это слабые и больные или здоровые и сильные? А может быть, только ВТБ и Газпромбанк? От ответов на эти вопросы сильно зависят требования к банкам — по уровню кредитного рейтинга и объемным показателям.

Если задачей считать поддержку именно социально значимых банков, чтобы не пострадало население — тогда такие банки, как ВЕФК, надо капитализировать и еще раз капитализировать. Вопрос очень неоднозначный: стоит ли поддерживать банки, имеющие заведомо низкое кредитное качество, если у них много физиков-депозиторов?

Совершенно другая задача — санация банковского сектора, расчистка рынка, поддержка наиболее устойчивых (которые станут еще мощнее после кризиса). Потому что именно такие банки на стадии роста эффективнее обеспечат экономику и население необходимыми финансовыми ресурсами и услугами. В таком случае надо забыть про банки, находящиеся ниже определенной строчки в рэнкинге. Правда, это может выйти боком — и снова здравствуйте «черные списки» банков, НЕ поддерживаемых государством. Сильно ведь звучит! Такая сегрегация может спровоцировать появление проблем у банков, у которых их раньше — до введения мер поддержки — вовсе и не было.

Фраза, с которой начинается документ, регламентирующий механизм капитализации, — «В целях увеличения капитала кредитных организаций». То есть увеличение капитала ради увеличения капитала.

Вообще, если уж определять адресатов помощи по принципу «только системообразующим банкам», то надо хотя бы понять, что это за банки такие. В этом году был даже опубликован список из 81 системообразующего банка, но российское банковское регулирование и вообще законодательство никак не определяют этот термин. Допустим, мы понимаем интуитивно, что это банки, важные для российской экономики и общества. В таком случае еще больше вопросов. Важные с какой точки зрения? По составу и количеству вкладчиков пенсионеров? По уровню заемщиков — крупнейшие предприятия, экспортеры, опора экономики? Или по размеру банка?

А еще есть региональные банки, в масштабах всей России маленькие, а в своих регионах вполне себе социально значимые — как с ними быть? С одной стороны, не помочь им — обречь на вымирание целые региональные финансовые системы и еще больше сконцентрировать всю финансовую активность в Москве. И наоборот — адресная поддержка крупных приближенных к местным администрациям региональных банков может создать на местах стимулы не следить за эффективностью бизнеса (все равно в итоге придет госбюджет на помощь). Вечная дилемма российского федерализма.

Не проще ли просто временно снизить требования к достаточности капитала, причем ВСЕМ банкам сразу? А дальше — пусть крутятся как хотят. Кто выживет — молодец. Кто не выживет — шанс был, сам дурак. Наполнение банка госбумагами — пусть формально ликвидными — не дает ему реально той свободы действия, которую дали бы живые деньги. К тому же токсикация банковского сектора от докапитализации снижается лишь условно — в процентном отношении к капиталу и лишь на время. Принципиально же качество кредитных портфелей и вообще активов остается плохим. Иначе говоря, прописали усиленное питание, а надо бы, простите, клизму.

Может оказаться, что наиболее жизнеспособные банки с нормальными частными акционерами могут не очень заинтересоваться программой. И в результате получится антиселекция банков. А может быть иной исход — будут установлены столь жесткие критерии отбора, что воспользоваться программой смогут только очень крупные кредитные организации. В итоге в адресаты докапитализации запишутся приближенные государевы банки и/или явные лузеры.

Хотя, может быть, и рано переживать. Говорят, что после принятия закона понадобится еще полгода на подготовительные работы и собственно реализацию. Ситуация так быстро меняется, что к началу следующего года как раз надо будет что-то другое придумывать. Хорошо, если к тому времени и ишак, и падишах еще будут живы.