Масштаб вскрывшихся проблем ошеломил западных наблюдателей — в отличие от российских.

«Спасение Банка Москвы стоимостью в 14 млрд долларов показывает, что дела с банковским надзором в России, по всей видимости, обстоят ужасно плохо», — пишет колумнист Reuters Breakingviews Джейсон Буш. Уважаемый мистер Буш, к сожалению, все совсем не так: в России банковский надзор отсутствует в принципе.

Есть разбросанные по стране здания с табличками «Центральный банк Российской Федерации». Есть несколько десятков тысяч людей, живущих на средства налогоплательщиков и именуемых сотрудниками ЦБ. Есть трудно вообразимый объем отчетности, которую вынуждены предоставлять кредитные организации. Есть даже Сергей Игнатьев — лучший глава ЦБ в Европе, по мнению журнала The Banker (к слову, лучший глава ЦБ мира, по мнению того же журнала, — в Нигерии). А надзора нет.

Мне было любопытно выслушивать историю о том, как ЦБ не принял Смоленский Банк в ССВ — не понравились кредиты с пролонгацией, хотя такой была осознанная политика банка с целью снижения кредитного риска. Займы выдавались на один квартал, но в случае выполнения всех условий без проблем пролонгировались. В противном случае, срок действия договора считался законченным, и кредитор получал возможность сразу же начинать процедуру взыскания залога (см. интервью с Павлом Шитовым, председателем совета директоров банка). К моменту беседы в СМИ уже муссировались признания, что сумма, составляющая примерно 1% ВВП России, выводилась из Банка Москвы в течение нескольких лет. Как это знакомо, правда?

Сидит инспектор ДПС в кустах и видит, что кто-то мчится со скоростью 200 километров в час. Выбегает он на дорогу — номер «еду как хочу». Сидит дальше. Опять лихач. Тормозит — в лицо тычут удостоверением. Вновь сидит. Ну наконец-то! Ни номеров блатных, ни ксив, да и вообще «Жигуленок». Правда, нарушил водитель не по злому умыслу, а потому что знак неправильно висит или разметка отсутствует, но это неважно. Интересно, кто-нибудь в стране всерьез думает, что деятельность сотрудников ГИБДД имеет какое-то отношение к безопасности на дорогах?

То есть Андрей Бородин до известного момента мог щелкнуть регулятора по носу, чтобы тот не совал его, куда не следует. И Сергей Пугачев, и Матвей Урин — тоже. Неполный список банков, руководство которых имеет аналогичную привилегию до сих пор, представлен в диаграмме. Другие же банки — водители «Жигулей», поставщики галочек для инспекторов, но к банковскому надзору все это не имеет отношения.

Вопросов, как водится, два: что делать и что будет дальше? Проще ответить на второй. Банк Москвы — не последняя черная дыра. И даже не самая крупная. В Индонезии ликвидация последствий кризиса 1997 года обошлась в рекордные 50% ВВП — во многом, из-за коррупции (см. «Жанр кризиса»). Показатель недостижим — все-таки эффект малой базы, — но Россия на этом фоне все равно сможет выглядеть достойно с помощью банков №2, 3 и 4.

А вот что в складывающейся ситуации делать честному частному банку? Все, что в его силах: повышать профессионализм, искать хороших клиентов, заманивать их качеством услуг. В общем, работать, работать и работать. И пристегнуть ремни, потому как еще потрясет.

Впрочем, есть и хорошая новость: конец эпохи госкапитализма уже просматривается, и наступает он раньше, чем можно было ожидать.