Банковское обозрение

Финансовая сфера


  • Какие уроки кризиса мы не усвоили…
15.11.2017 Интервью
Какие уроки кризиса мы не усвоили…

Павел Самиев, генеральный директор «БизнесДром» и управляющий директор НРА, обсудил с Сергеем Капустиным, заместителем председателя правления ОТП Банка, снижение кредитных ставок, оценку рисков в кредитовании, а также подход к подбору риск-менеджеров


Павел Самиев
Генеральный директор аналитического агентства «БизнесДром», председатель комитета «ОПОРЫ РОССИИ» по финансовым рынкам, заместитель директора Ассоциации развития финансовой грамотности (АРФГ)
Сергей Капустин
Заместитель председателя правления
ОТП Банк

Павел Самиев: Сергей, какая ситуация сейчас на банковском рынке с рисками в кредитовании? Насколько оправдано ужесточение политики Банка России?

Сергей Капустин: Сейчас относительно неплохое время в экономике. Она растет, хотя и медленнее, чем хотелось бы. Прибыль банковской системы постоянно увеличивается. Банки, которые не прятали скелеты в шкафах, сейчас находятся в достаточно хорошем финансовом положении. Но это относится отнюдь не ко всем игрокам.

Что касается регулятора, то нельзя сказать: «были хорошие, чистые, прозрачные банки, но пришел Банк России и всех зарегулировал». Многие кредитные организации, у которых отозвали лицензии, давно существовали без должной риск-модели и «рисовали» себе балансы. К сожалению, на печальном опыте таких банков по-прежнему не все научились. Для меня был очень показательным кризис 2014-2015 годов, фактически он открыл глаза на то, что традиционные методы, которые использовались в рисках, в кризис не работают. Точнее, они прекрасно работают с кризисами цикличностью раз в 30 лет, но не тогда, когда цикличность кризисов — раз в 5–10 лет. Традиционный риск-подход: считают 12-месячный дефолт, определяют оценку PD (вероятность дефолта), считают LGD (потери при дефолте с учетом обеспечения), что с этого можно вернуть, и определяют примерные кредитные потери. На основе этого сравнивают стоимость ошибки принятия потенциально неправильного решения о выдаче кредита «плохому» клиенту с ошибкой отказа в кредите «хорошему» клиенту и недополучением дохода.

Но ведь оценку риска можно проводить кросс-циклично, и, в принципе, традиционный риск-подход говорит об этом. Те же рейтинговые агентства регулярно делают подобные расчеты. Но в банках кросс-цикличный подход к оценке рисков применяется не всегда. Иногда я встречаю случаи выдачи кредитов крупными банками с маржой после риска и операционных расходов порядка 1%, в этом случае у меня возникает вопрос: а что такие уважаемые кредитные организации будут делать «во времена перемен»? Когда хороший кредитный цикл — они зарабатывают, показывают какое-то увеличение капитала, получают свои бонусы за продажи. Но в этом случае накопленный капитал будет недостаточно большим, чтобы подготовиться к разввитию негативной ситуации. Даже для крупных европейских банков с рейтингом «А» и выше в стабильной экономике маржа 1% (которая, тем не менее, для них покрывает серьезное увеличение стоимости риска) считается низкой.

Павел Самиев: Насколько велика недооценка таких рисков при кредитовании розницы и малого бизнеса? Можно ли делать более точную оценку?

Сергей Капустин: Если говорить про кредитные риски, то во время последнего кризиса открылся сегмент, в котором раньше уровень рисков был недооценен — это кредитные карты. В отличие от понятного потребительского кредита, когда клиент выплачивает весь кредит в течение определенного времени, картина по кредитной карте другая. Клиент, например, может три года вносить минимальный платеж, и все равно у него может остаться долг практически такой же, какой и был (из-за того, что сумма минимального платежа относительно небольшая). Во время перемен у таких клиентов может образоваться кредитная усталость — клиенту кажется, что он уже все выплатил, а банк с него еще что-то хочет. Такой долг погасить сложно — ведь привычный ежемесячный платеж не приводит к быстрому погашению кредита, при этом еще и располагаемые доходы могут сократиться. Поэтому один из сегментов, где могут быть недооцененные потенциальные риски, — это кредитные карты.

 

Сергей Капустин, ОТП Банк

 

Другой недооцененный сегмент — ипотека, в связи с возможным падением стоимости недвижимости и изменением на рынке процентных ставок. Например, мы наблюдали в валютных ипотечных кредитах, как из-за роста разницы курсов иностранной валюты и рубля платежи по ипотеке увеличивались и клиенты уходили в дефолт. Если бы стоимость залога росла пропорционально, проблемы с валютной ипотекой были бы существенно меньше как для банка, так и для заемщиков. Можно было бы продать залог, погасить кредит и выйти хотя бы на исходные позиции. А тут получился такой двойной риск: клиент, даже продав залог, не мог вернуться к исходной точке.

С процентными ставками ситуация немного другая: если процентные ставки на рынке будут расти, а ипотечный портфель будет сформирован по фиксированной ставке, то кредитная организация получит отрицательную маржу на длительный срок без возможности заметного воздействия на эту ситуацию. Сторонники ипотеки возразят: процентные ставки можно захеджировать, но доступными инструментами срок хеджа далек от срока выдачи ипотеки. Тем более, что объем досрочных погашений серьезно увеличивается при снижении ставок (частично за счет перекредитования) и снижается при их увеличении (выгоднее положить деньги на депозит, чем досрочно гасить ипотеку). Соответственно реальный срок кредита изменяется в обратную сторону — при росте ставок на рынке средний реальный срок кредита увеличивается, что усугубляет потенциальные убытки банка.

Хочу отметить, что мы еще не сталкивались в стране с рисками рублевой ипотеки, которые вполне однажды могут возникнуть. Именно поэтому важно, насколько правильно кредитная организация проводит стресс-тестирование и насколько верно учитывает опыт, накопленный на рынке по валютной ипотеке.

Павел Самиев: А что с малым бизнесом? Кредитование малого бизнеса переживало мощные движения в разные стороны. Сначала были бум и быстрый рост кредитных фабрик, а потом все резко схлопнулось. Сейчас кредитование малого бизнеса начинает расти: впервые за несколько лет мы видим рост объемов. Насколько в этом сегменте высока недооценка рисков? Как мне кажется, динамика падения процентных ставок для МСБ происходит более стремительно, чем в рознице.

Сергей Капустин: Рассчитывая реальную долю портфеля по кредитованию МСБ в сравнении, например, с кредитованием розницы и корпоративных клиентов, видим: то, что сейчас проводится в масштабах отдельных банков, больше напоминает пилотные проекты. С моей точки зрения, для развития этого направления есть большие возможности. Однако эффективно работающего скоринга по МСБ, который был бы столь же эффективен, как в розничных сегментах, у большинства банков сегодня нет. И нет его исключительно в силу того, что отсутствует достаточное количество собранной статистики по выданным кредитам и по дефолтам, которые нужны для построения эффективной модели. Эта статистика еще только будет собираться. Но и про большие риски в этом сегменте сейчас говорить сложно, потому что объем этого сегмента не такой большой по отрасли. Поэтому данные риски существенно не повлияют на финансовую устойчивость отрасли в целом.

Павел Самиев: Кто такие качественные заемщики и на какие продукты они сейчас приходят?

Сергей Капустин: Главное, что можно сказать о хорошем заемщике, — это то, что он имеет хорошую кредитную историю. О качественных заемщиках нужно говорить именно с точки зрения кредитной истории, и можно даже не ориентироваться на какой-то конкретный продукт — хорошие заемщики приходят на разные продукты и будут по ним одинаково хорошо платить, если это позволит их доход. Вероятность дефолта клиентов, прошедших через тяжелые времена 2014-2015 годов и имеющих хорошую кредитную историю, сейчас значительно ниже.

Кстати, интересный факт: хорошие клиенты иногда «ухудшают» свою ситуацию в анкетах, а плохие, наоборот, часто завышают доход. Когда хороший клиент приходит к нам и видит в анкете вопрос «Какова ваша заработная плата?», он пишет «30 тыс. рублей». При этом платежи по всем его кредитам составят те же 30 тысяч, и мы отказываем ему в получении кредита, так как по любой риск-модели он не сможет погашать кредит выплатами, равными его заработной плате.

Мы сталкивались с этим неоднократно, проводя дополнительный обзвон по клиентам, у которых оценка риска хорошая, но не хватает уровня заработной платы и которым автоматическая система отказала. И обычно выяснялось, что у клиента есть другой доход или супруг/супруга также имеют доход, но учесть это уже по нашей кредитной политике мы не можем.

А вот плохой клиент может легко свой доход завысить и «документ» предоставит.

Павел Самиев: Это — как в страховании: если страховой случай оформлен идеально, то это почти на 100% мошенник.

Сергей Капустин: Все верно. Несколько лет назад мы проводили такой эксперимент: в POS-кредитах у нас нет обязательного подтверждения доходов, тем не менее мы спрашивали дополнительные справки 2НДФЛ, чтобы повысить вероятность одобрения. И мы столкнулись с тем, что те клиенты, которые приносили эти справки, платили хуже, чем те клиенты, которые справки не приносили. Потом мы отказались от такой широкой практики.

В целом по банку, мы предпочитаем проверять данные в Бюро кредитных историй. У нас есть жесткое правило при принятии решения: мы не закредитовываем клиента, и, если он не может платить, мы кредит не выдадим — это политика ответственного кредитования группы OTP.

Павел Самиев: Какой уровень ежемесячной нагрузки по обслуживанию кредитов относительно ежемесячных доходов можно считать пограничным, после чего он становится стрессовым для клиента?

Сергей Капустин: В зависимости от уровня доходов и от дополнительных факторов. Например, в ряде южных регионов у людей есть натуральное хозяйство. Некоторые клиенты могут достаточно комфортно отдавать до 80% основного дохода на платежи по кредиту. Или же некоторые клиенты планируют получение премий, бонусов, продажу какого-то имущества в будущем. Но это исключения. В большинстве случаев 50–60% дохода — это максимум комфортного уровня. Хороший клиент по факту сам себя дополнительно ограничивает, ответственно относясь к своему бюджету и будущим платежам по кредиту.

Павел Самиев: Есть какой-то индикатор, который имеет смысл применять, если человек берет слишком много кредитов?

 

Сергей Капустин, ОТП Банк

 

Сергей Капустин: Мы проводили анализ, смотрели зависимость дефолтности от количества кредитов. Если больше пяти кредитов, то начинает прослеживаться увеличение риска. Но мы выясняли, что в некоторых случаях запись о кредите в Бюро не означает, что человек брал деньги. Бывает, что банк одобрил клиенту кредитную карту, а он не знал, как отказаться, и по этой карте значится небольшой кредитный лимит. Такие кредитные карты клиент набирает, может пользоваться ими, может нет, а нагрузка у него присутствует. Или он взял сначала один кредит, потом банк предложил другой кредит, и возникает вопрос: что лучше — три маленьких кредита или один большой? Если клиент обходит все банки и подает заявки на кредит за короткий период времени, это хуже, чем, если у него меньше кредитов, но он их добросовестно обслуживает.

Павел Самиев: Вопрос о кадрах. Насколько трудно сейчас найти квалифицированных риск-менеджеров? Какие основные требования вы предъявляете к ним? Обучение людей в этом направлении — задача самих банков или этим должны заниматься высшие учебные заведения?

Сергей Капустин: Требования к рисковикам у нас очень высокие, они должны знать все базовые процедуры и техники в риск-менеджменте, так как мы выполняем требования и российских, и европейскихо регуляторов, при этом работаем на рынке с относительно высоким базовым уровнем риска. Специалист в области риск-менеджмента должен обладать большими знаниями и быть на ступеньку выше среднего уровня по рынку. Мы формируем портфель, устойчивый к стрессу, поэтому кандидат должен иметь практику работы в стрессовых условиях или необходимую аналитическую подготовку. Несколько лет назад у меня был стереотип, что надо брать европейские кадры (в Европе все процессы уже выстроены) и адаптировать людей. Ради этого мы были готовы вести внутренние коммуникации на английском языке. В итоге мы поняли, что в Европе не можем найти большое количество людей за адекватные деньги.

А еще парадокс, к которому я пришел в ходе собеседований: оказывается, в западных университетах студентов учат качественно и быстро решать конкретные достаточно сложные задачи, но если задачи чуть-чуть меняются и нужно нестандартно мыслить, эта система не позволяет быстро реагировать. Обратная ситуация с российской системой знаний: надо натаскивать молодых специалистов на решение определенной задачи, зато при изменении вводных они существенно быстрее готовы найти решение и перейти на новый алгоритм действий. В итоге у нас работает некоторое количество экспатов, но их не очень много.

Следующий подход был такой: будем искать в России. Но хорошего рисковика тяжело переманить к себе, если у него все хорошо на текущем месте работы. Мы видим, что найти сейчас хорошего специалиста с большим опытом и высокой квалификацией существенно сложнее, поскольку ротация на рынке снизилась за время последнего кризиса. Поэтому мы утвердили внутри организации «карьерную лестницу». Мы берем некоторое количество людей на позиции младших аналитиков, у этих людей должна быть хорошая базовая подготовка, которая позволит проводить операции по оценке риска, аналитике или настраивать простые кредитные стратегии. Дальше выделяем им наставника, они учатся, а через какое-то время мы проводим их оценку. Таким образом, в стенах ОТП Банка молодые специалисты могут быстро подниматься по карьерной лестнице.

Павел Самиев: Одна из ключевых задач регулятора — совершенствование управления рисками внутри банков. Поможет ли такое внимание со стороны регулятора сделать риск-менеджмент более ответственным и качественным?

Сергей Капустин: Из нашей команды рисковиков в последнее время уже трех человек пригласили работать в Банк России. Я уверен, эти люди смогут принести пользу при организации и проведении проверок в кредитных организациях, у нас сильная рисковая «школа», мне не будет стыдно за бывших коллег.

В ОТП Банке качеству риск-менеджмента уделяется большое внимание — не только потому, что мы работаем на рынке POS-кредитования, где большое количество решений принимается автоматически, но и потому, что на нас распространяются требования еще и европейского регулятора. Вопрос в том, как регулятор будет проверять корректность исходной информации. Вопрос этот возникал не из-за того, что количество отчетов было не тем или какие-то неправильные данные получались из предыдущих отчетов, а потому, что исходная информация была недостоверна. Это мы видим на примере тех организаций, у которых отозвали лицензию. В нормальной ситуации не может быть такого, что после прихода регулятора капитал кредитной организации меняется на десятки — сотни миллиардов рублей. Такого не должно быть. Если исходные данные неправильные, то и результирующие отчеты будут неправильными. Большая прозрачность с точки зрения риск-менеджмента позволяет потенциально выявить области, где нужно проводить специальные проверки, где риски могут концентрироваться. Если предположить, что исходные данные достоверны, то новые инициативы позволяют лучше видеть концентрацию риска и проработать необходимый стресс-сценарий до потенциального ухудшения ситуации.

Соотношение риска и доходности кредитных операций очень хорошо адресуется в новой редакции ВПОДК (3624-У), которая как раз говорит о том, что банк должен самостоятельно моделировать достаточность капитала. Если кредитная организация выдает много рискованных кредитов, которые не проходят стресс-тест, то это позволит заранее идентифицировать, насколько кредитный портфель жизнеспособен, и принять необходимые меры. Для нас это было актуально еще в начале 2015 года. Мы себе задавали вопрос: какие кредитные операции можем проводить в условиях стресса? Благодаря этому мы многому научились и выработали политику — выдаем только те кредиты, которые будут выдерживать очередной стресс. Мы не знаем, когда он конкретно случится, но точно знаем, что он случится. Да, мы немного меньше выдадим кредитов в хорошие времена, когда экономика растет, но зато мы не потеряем значительную сумму во время очередного негативного экономического цикла. К этому же я призываю коллег из других банков. Сейчас, когда идет цепная реакция снижения процентных ставок по кредитным продуктам, я призываю коллег в других банках еще раз хорошенько задуматься и рассчитать: готов ли текущий портфель с его доходностью к возможному наступлению негативного цикла в экономике, не говоря уже о последствиях во время какого-либо более значимого кризиса.




Присоединяйся к нам в телеграмм
Сейчас на главной