Рынок неипотечной секьюритизации в России за два года прошел путь от единичных сделок до одного из самых быстрорастущих сегментов долгового рынка. После пятикратного роста в 2025 году объемы размещений уже сопоставимы с ипотечными бумагами, а в 2026-м могут приблизиться к 0,5–0,7 трлн рублей. Банки активно выводят с балансов розничные кредиты, инвесторы ищут альтернативу депозитам, а сам рынок, возникший как реакция на давление регулятора, постепенно обретает собственную логику развития.

Долг выходит в тираж

В 2025 году на российском рынке произошел взрывной рост неипотечной секьюритизации: за год банки нарастили ее объемы в пять раз, до 250 млрд рублей (в данном показателе учитывается секьюритизация розничных кредитов), что уже вполне сравнимо с объемом размещения ипотечных облигаций, которых за 12 месяцев, согласно данным ЦБ, было выпущено на 680 млрд рублей.

Наступивший 2026 год имеет все шансы значительно превзойти рекордные показатели прошлого. В первом квартале ВТБ уже разместил объем секьюритизированных потребкредитов на 304,6 млрд рублей, рассказали «Коммерсанту» в банке. Кроме того, не считая этой суммы, в начале года финорганизация зарегистрировала новую программу облигаций, обеспеченных потребкредитами на 200 млрд рублей.

СберБанк сообщал о планах произвести за год четыре выпуска кредитных облигаций на общую сумму до 100 млрд рублей. В конце марта прошла первая сделка, в результате которой специальное финансовое общество (СФО) банка «СБ Секьюритизация 4» разместило обеспеченных потребкредитами облигаций на 42,2 млрд рублей (младший транш на 8,4 млрд рублей выкупил сам Сбер).

Как рассказал «Б.О» руководитель управления секьюритизации и инвестиционных решений Совкомбанка Андрей Королев, сейчас его финорганизация в рамках секьюритизации работает над структурированием ряда собственных и клиентских сделок с различными классами активов, в том числе с кредитами наличными, беззалоговыми потребительскими кредитами, находящимися в просрочке и другими формами. «Сроки и объемы размещения всех выпусков будут зависеть от рыночной конъюнктуры, но предполагаем, что часть из них будет размещена уже в первой половине текущего года», — отметил он.

«В этом году мы оцениваем потенциал рынка [неипотечной секьюритизации] на уровне до 500 млрд рублей, а возможно, и более», — заявил «Б.О» руководитель управления секьюритизации ВТБ Андрей Сучков.

С такой оценкой согласна и старший директор рейтингов финансовых институтов рейтинговой службы НРА Айназ Хайруллина. Потенциал рынка в 2026 году находится в диапазоне 0,5–0,7 трлн рублей, сообщил старший директор по рейтингам структурированного финансирования агентства «Эксперт РА» Максим Булгаков.

Рынок с длинной паузой

Российский рынок секьюритизации начал формироваться в начале 2000-х годов — и, как и в международной практике, с ипотечных кредитов. Тем не менее тогда начали совершаться трансграничные сделки и с потребительскими кредитами, наибольший интерес к которым проявляли банки-монолайнеры, специализировавшиеся на этом продукте, напомнил сопредседатель комитета по инвестиционным банковским продуктам Ассоциации банков России (АБР) Олег Иванов.

Впрочем, до середины десятилетия секьюритизация оставалась нишевым продуктом: сделки носили пилотный характер и, как правило, реализовывались при участии международных структур. Ситуация изменилась в 2003 году, когда был принят первый профильный закон — «Об ипотечных ценных бумагах», заложивший основу для секьюритизации жилищных кредитов по российскому праву.

В 2013 году изменения в законодательстве открыли возможности включения новых видов активов в процесс секьюритизации по российскому праву, с охватом права требования по кредитам, займам и другим финансовым обязательствам. Тем не менее до начала 2020-х годов секьюритизация розничных кредитов в России почти не развивалась.

«В 2021 году банк ВТБ реализовал первую в стране сделку секьюритизации потребительских кредитов по российскому законодательству. Тогда данный вид облигаций был для рынка новым», — рассказал Андрей Сучков. До начала взрывного роста неипотечной секьюритизации оставалось всего несколько лет.

Волна упакованных долгов

Во второй половине 2024 года на российском рынке начала подниматься волна неипотечной секьюритизации — рынок для себя открыли сразу несколько новых игроков, произошел взрывной рост числа подобных сделок с потребительскими кредитами (подробно о появлении этой тенденции журнал «Б.О» писал ранее).

В 2024 году первые сделки с потребкредитами провели СберБанк и «Яндекс банк». В следующем году «среди оригинаторов можно уже отметить Газпромбанк, Альфа-Банк и Совкомбанк, которые провели свои дебютные сделки с потребительскими кредитами», напомнил Максим Булгаков. Кроме того, на рынке дебютировал Т-банк. По словам аналитика, значимыми тенденциями за период 2025–2026 годов стали увеличение количества оригинаторов и типов активов. В частности, тот же Т-банк провел первую сделку в рамках российского законодательства по секьюритизации портфеля кредитных карт.

Продолжилось развитие секьюритизации просроченной задолженности (NPL, non-performing loans). «Первая российская сделка NPL-секьюритизации была закрыта в 2018 году. С 2021 года подобные выпуски реализовали более 10 оригинаторов, среди которых наиболее активен Совкомбанк», — рассказал Олег Иванов.

Долг стал инструментом

Рост интереса банков к неипотечной секьюритизации в последние годы обусловлен совокупностью рыночных и регуляторных факторов, указал Андрей Сучков. В частности, по его словам, «были доработаны механизмы секьюритизации, снизились операционные и юридические барьеры для структурирования сделок, повысилась предсказуемость правоприменительной практики».

Кроме того, как подчеркнул Максим Булгаков, у крупных банков на балансах сформировались однородные портфели с доходностью, достаточной для выпуска рыночных облигаций. «Накопив опыт с ипотекой, кредитные организации переключились на другие виды розничных активов», — добавила Айназ Хайруллина.

«Неипотечная секьюритизация стала логичным ответом на запрос рынка: она сочетает повышенную доходность, низкую дюрацию и относительно простую структуру сделок, что делает ее удобным инструментом как для банков (с точки зрения управления капиталом и ликвидностью), так и для инвесторов», — отметил Андрей Сучков.

Инвесторы тоже привыкли к инструменту — у них сформировалась собственная экспертиза на рынке секьюритизации, сообщил Максим Булгаков. Во-первых, в условиях волатильных ставок и ограниченного круга инструментов обеспеченные розничными кредитами облигации с более высокой доходностью по сравнению с ипотечными бумагами и приемлемым уровнем риска стали привлекательными для инвесторов, указал Андрей Сучков. «Потребительские кредиты, как правило, имеют срок один-три года, что снижает процентный риск и делает такие инструменты более гибкими в управлении ликвидностью», — добавил он.

Наконец, по его словам, за счет быстрой амортизации облигационеры «получают возврат капитала быстрее, что повышает оборачиваемость вложений и позволяет оперативно реинвестировать средства». Как результат «понимание структуры облигаций с залоговым обеспечением и доверие к ним растут: такие бумаги стали интересны как институциональным, так и частным инвесторам».

Секьюритизация от ЦБ

Но все-таки главный фактор бума неипотечной секьюритизации розничных кредитов — это макропруденциальная политика Банка России, считает Олег Иванов:

«Рост [рынка] обусловлен прежде всего увеличением макропруденциальных надбавок к коэффициентам риска, что стимулирует банки искать альтернативные способы разгрузки балансов».

Таким образом, по его словам, «секьюритизация в данном сегменте выступает реакцией на регуляторное давление, а не результатом целенаправленной политики по развитию рынка структурированного финансирования».

С этой оценкой согласен и Максим Булгаков: одним из факторов популярности у банков секьюритизации является «высокое давление беззалоговых кредитов на капитал банков». «Для соблюдения требования ЦБ в условиях высоких ставок у банков появилась необходимость оптимизировать капитал. В связи с этим банки стали чаще использовать механизм секьюритизации активов как эффективный инструмент привлечения ликвидности и разгрузки капитала», — подтвердил Андрей Сучков.

В условиях жестких макропруденциальных лимитов и высокой ключевой ставки секьюритизация дает банкам два ключевых преимущества, отметили в СберБанке. Во-первых, управление капиталом: активы, переданные в секьюритизацию, перестают учитываться при расчете макропруденциальных надбавок, что помогает соблюдать нормативы достаточности капитала. Во-вторых, управление рисками: облигации секьюритизации позволяют передавать риски, связанные с портфелем (в первую очередь кредитный, процентный, а также риск ликвидности), и делают пассивы банка более предсказуемыми.

«В ситуации, когда продолжают действовать контринфляционные меры, в том числе связанные с ограничением роста корпоративных кредитных портфелей и выдачи банками потребительских кредитов, инструменты секьюритизации будут являться дополнительным инструментом управления банковскими портфелями и снижения давления на капитал», — уверен Андрей Королев (Совкомбанк).

Долг — по рукам

Подталкивать к развитию неипотечной секьюритизации будет и увеличивающаяся инвесторская база. Айназ Хайруллина указала на то, что в четвертом квартале 2025 года на инструмент обратили внимание негосударственные пенсионные фонды (НПФ). В результате, согласно данным ЦБ, по итогам 2025 года крупнейшими держателями выпусков неипотечной секьюритизации стали НПФ (31%), хотя годом ранее таких бумаг в их портфелях не было.

На втором месте среди владельцев подобных облигаций находится население (25%). И востребованность этого инструмента в портфелях премиального сегмента розничных инвесторов сохранится, считает Максим Булгаков: «Для них данный инструмент постепенно становится альтернативой традиционным банковским депозитам, замещая сберегательные продукты». «Повышенный интерес инвесторов к таким облигациям обусловлен поиском альтернативы классическому корпоративному долгу на фоне ожидаемого снижения ключевой ставки», — согласна с ним Айназ Хайруллина.

«Крупные участники банковского сектора могут выступать как оригинаторами, так и основными покупателями отдельных выпусков, что может даже ограничивать вторичную ликвидность», — отметил Андрей Сучков. Согласно статистике регулятора, сейчас банки держат 13% всего объема неипотечных кредитных облигаций.

Секьюритизация расширяет базу

Сочетание названных факторов подталкивает рынок вверх, заставляет рассматривать новые объекты для секьюритизации, обращает на нее внимание новых игроков. «Мы рассчитываем увидеть сделки оригинатором корпоративного сектора… Ожидаем первые сделки секьюритизации портфелей микрофинансовых организаций (МФО) и корпоративной дебиторской задолженности», — сообщил Андрей Королев.

По словам Максима Булгакова, секьюритизация портфелей МФО даже «может стать новым трендом». Помимо этого аналитик также ожидает секьюритизацию корпоративных займов на балансах банков. Также он видит интерес к секьюритизации автокредитов.

Автокредиты «при соответствующей регуляторной поддержке могли бы стать одним из ключевых драйверов развития неипотечного сегмента, как это имеет место на развитых финансовых рынках», полагает Олег Иванов.

«В России автокредиты характеризуются высокой степенью стандартизации, наличием ликвидного залога и прогнозируемыми денежными потоками, что делает их естественным базовым активом для секьюритизации», — объяснил он.

«Мы воспринимаем неипотечную секьюритизацию не как точечный инструмент, а как полноценный и самостоятельный сегмент финансового рынка. Также мы смотрим в сторону расширения линейку активов. Например, на лизинг, факторинг, автокредиты, корпоративные кредитные портфели и другие виды активов, которые генерируют стабильный денежный поток», — рассказал представитель СберБанка

Бумажный спрос

Впрочем, для рынка неипотечной секьюритизации есть и сдерживающие факторы. «В настоящий момент потенциал рынка неипотечной секьюритизации может быть ограничен наличием качественных кредитов на балансах банков-оригинаторов. Так, по данным Банка России, на конец 2025 года объем потребительских кредитов на балансе банковского сектора составил 12,7 трлн рублей, что на 10% ниже объема на конец 2024 года (14,1 трлн рублей)», — сообщил Андрей Сучков.

Другим ограничивающим фактором является высокий порог входа, отметили в СберБанке: «Структурирование сделок секьюритизации требует узкоспециализированной экспертизы, опыта взаимодействия с рейтинговыми агентствами и юридического структурирования, что объективно ограничивает круг участников, способных выходить на рынок с регулярными размещениями». Особенно сложна для интересантов первая сделка по секьюритизации, по мнению Андрея Королева: «Вторая и последующая сделки всегда проходят гораздо более гладко, фактически уже в рамках первоначально выстроенного конвейера».

Кроме того, чтобы рынок рос быстрее, нужно развивать институциональный спрос, который пока все-таки недостаточен, считает Максим Булгаков. Вопрос о расширении инвесторской базы стоит действительно остро, солидарен с ним Олег Иванов: «Для формирования устойчивого и масштабируемого рынка секьюритизации необходимо устранить действующие регуляторные и инфраструктурные барьеры, ограничивающие участие страховых организаций, НПФ, управляющих компаний, государственных корпораций и иных институциональных инвесторов».

В целом, по его словам, при должных усилиях «крупнейших банков — организаторов, оригинаторов активов, пригодных для секьюритизации, институциональных инвесторов и участников рынка ценных бумаг, рейтинговой индустрии, а также Банка России и отраслевых министерств», применяя меры стимулирующего регулирования, можно «создать один из потенциально крупнейших сегментов рынка облигаций».