Если отвлечься от конъюнктурных соображений и посмотреть, так сказать, свежим взглядом — разве не нужна нам мощная, действительно эффективная финансовая система? Разве не хотим мы видеть в России крупнейшие биржи, офисы своих глобальных банков, занимающих первые строчки в международных рэнкингах, страховые компании, способные застраховать не только нефтевышки в Западной Сибири, но и, скажем, заводы в Китае?

Павел Самиев директор департамента рейтингов финансовых институтов «Эксперт РА»

Конечно, хотим. Это, во-первых, приятно для самолюбия. Во-вторых, это крайне важно для экономики. Ведь если у нас не будет мирового финансового центра, то у нас не будет и никакой инновационной экономики. Не будет среднего класса (точнее, будет — но очень-очень мало). Короче говоря, нас просто сомнут и раздавят, мы тогда точно превратимся в отсталую страну. Формирование в России мирового финансового центра — вопрос выживания нашей экономики и общества.

Кажется, все очевидно? О чем разговор; если цель правильная, выгоды очевидны — за работу, товарищи!

Дьявол в деталях. Вспомним тезис об удвоении ВВП. Без важной оговорки он становится даже опасным. Удвоение ВВП должно сопровождаться как можно более равномерным распределением дополнительных доходов среди групп населения и территорий. То есть сама по себе это может быть очень плохая цель — удвоить ВВП, но чтобы при этом доходы 80% населения не выросли или даже упали. Хорошая цель — это рост благосостояния общества в целом, пусть даже при этом ВВП удваивается.

Подобная ситуация и с финансовым центром. Как ни странно, сама по себе идея сделать Москву мировым финансовым центром, чтобы здесь концентрировались сделки, брокеры, банки и т. п., — это не такая уж и хорошая цель.

Такой центр построить не очень сложно. Что нужно? Первое — налоговые льготы. Проще говоря, сделать некий оффшор. Далее — пиар, спутник всех больших дел. Здесь, конечно, придется немного вложиться. Однако относительно масштаба задачи — даже скромно (меньше, например, чем потерял наш фондовый рынок за пару месяцев — хотя об этом позже). Наконец, нужно построить хорошую инфраструктуру — начиная с финансовой и заканчивая социальной.

Вот с последним пунктом, пожалуй, посложнее будет. Тут надо расстараться и поработать над законодательством, чтобы сделать его, что называется, user friendly, и осуществить масштабные инвестиции.

И теперь к характеристикам цели. Нужен ли нам второй Лондон, который тупо переманит ликвидность и эмитентов из развивающихся стран (инфраструктурой и привлекательными условиями), спекулятивный капитал и специалистов с Запада (высокими зарплатами и льготным налогообложением)? Москва переименовывается в Нью-Лондон, а Лондон в Старую Москву?

Москва — мировой финансовый центр. С этим уже не поспоришь — теперь это уже даже не экономическая задача, а политическая цель. Если вместо GPS — ГЛОНАСС, то, конечно, и вместо Лондона — Москва.

Да, превратившись в мировой финансовый центр, Москва станет использоваться (!) иностранными финансовыми институтами в качестве отличной площадки, где перераспределяются потоки между различными рынками с минимальными издержками. Здесь будет выгодно размещать и покупать ценные бумаги. Рынок станет высоколиквидным. А где маржа? Очевидно, будет утекать за границу — к собственникам капитала.

Будут ли решены в таком случае социальные задачи? Обеспечена доступность финансовых услуг в регионах? Решена проблема достойных пенсий? Наконец, получит ли реальный сектор необходимые ресурсы для модернизации своего производства и дальнейшего роста? Вовсе необязательно. Скорее, начнется ускоренный рост импорта, резкое усиление нерезидентов на финансовом рынке, наконец, потеря национального экономического суверенитета.

Вот тебе, бабушка, и мировой финансовый центр. А ведь это еще не все.

Вернемся к фондовому рынку — что у нас там происходит? Все падает. И никак не перестанет падать. Первый вопрос: насколько это плохо? На самом деле, не так уж много людей в России, которые по этому поводу переживают. Просто мало кто вовлечен в финансовый рынок — поэтому и проблемы почти никого не касаются. Второй вопрос: каков главный драйвер падения? Не фактор; с факторами как раз проще — такого набора негативных обстоятельств нарочно не придумать: началось все с «Мечела», а теперь и Осетия, и экономический рост остановился, и Lehman Brothers банкротится — чего же боле? Драйвер же падения — вывод средств крупных международных фондов. Вот кто уронил наш рынок. Взяли — и вывели средства. И все, и нет у нас рынка.

То же самое происходит в подобной ситуации и с международным финансовым центром, только в более катастрофических масштабах, захватывая всю окрестную социальную инфраструктуру. Сегодня он центр, а завтра — развалины.

Что нам действительно нужно — так это мощный суверенный финансовый центр, да только не в масштабах Москвы, а в масштабах всей России. Например, сеть локальных центров в регионах и глобальный — в Москве. Емкий финансовый рынок, который не зависит критично от иностранного спекулятивного капитала. Амбициозная стратегия роста и обеспечения глобальной конкурентоспособности отечественного бизнеса.

P.S. И еще одна струя «холодного душа» в адрес наших прекраснодушных финансовых властей. Как только возникла идея вывести хотя бы часть средств Стабфонда из американских бумаг, S&P объявило, что готово снизить кредитный рейтинг страны (который, кстати, и так неприлично низкий при наших экономических и бюджетных параметрах). Что любопытно: у США, которые экспортируют сейчас финансовую напряженность по всему миру, рейтинг остается максимальным. А Россию, которая начинает задумываться о том, чтобы диверсифицировать риски, вытащить средства из уже начинающего коллапсировать американского рынка и вложить наконец в собственную экономику, вот так запросто пытаются поставить на место. Это, конечно, не шантаж, так — легкое предупреждение, желтая карточка.

Так вот, мировой финансовый центр России нужен не для того, чтобы усиливать зависимость от подобного судейства и вообще внешнего влияния, а напротив, чтобы самим решать, кому и за что выносить предупреждения. Международная арена глобальных спекуляций или глобальный центр влияния — это совсем разные вещи.