Михаил Хазин,

президент компании «Неокон»

Даже если отдельный заемщик кредитоспособен, он не сможет получить кредит под адекватные его рентабельности проценты, так как сохраняются высокие экономические и отраслевые риски. Единственное исключение — это нефтегазовый сектор экономики, но он традиционно кредитуется либо за рубежом, либо в государственных и квазигосударственных банках, и на ситуацию в банковской системе в целом влияет мало.

Если рост кредитования возобновится, то продолжится и рост «плохих» долгов за счет новых кредитов, если не восстановится — рост «плохих» долгов продолжится из-за невозможности рефинансирования старых.

До кризиса экономика росла на заемных ресурсах. Кредитование стимулировало не только предложение, но и спрос, причем не только посредством прямого кредитования конечного спроса. Надувавшиеся в экономике финансовые пузыри производили не только сверхприбыли, но и дополнительные объемы спроса, которые мы называем «вторичным спросом». Соответственно, прекращение кредитования привело к сдуванию пузырей и, как следствие, к сокращению вторичного спроса.

В результате, несмотря на то, что активная стадия сдувания пузыря за счет накачки экономики ликвидностью остановилась, экономический спад продолжается из-за сокращения вторичного спроса. Сокращение спроса автоматически ведет к сокращению прибылей компаний, из-за чего последние не могут обслуживать свои обязательства перед банками. Динамичный рост спроса, вместе с увеличением количества игроков на большинстве растущих рынков, привел к тому, что для удержания доли рынка и дальнейшего развития компаниям был необходим постоянный приток заемных ресурсов. Потребность в заемных деньгах была выше текущих прибылей, в результате чего большинство компаний расплачивались со старыми долгами посредством новых кредитов. Как только приток заемных ресурсов прекратился, оказалось, что внешне надежные заемщики неспособны оплачивать собственные долги — начался бурный рост просроченной задолженности. Альтернативой списанию «плохих» долгов, естественно, стала реструктуризация и переупаковка (например, в ЗПИФы) кредитов.

Реструктуризация — процесс конечный: рано или поздно банкам придется признать убытки, если к этому моменту не произойдет оживления экономики, которое повлечет за собой восстановление пирамиды перекредитования долгов и у заемщиков не появятся новые заемные ресурсы на покрытие старых долгов.

Здесь важно отметить и еще один неочевидный момент: до кризиса выдававший кредит банк мог быть уверен, что другой банк прокредитует покупателя продукции заемщика.

Теперь же такой уверенности нет — кредитование конечного спроса остановилось, да и сами люди в условиях финансовой нестабильности опасаются брать кредиты, так как нет уверенности, что завтра они смогут расплатиться с банком. В свою очередь сокращение рынка B2C спроецировалось на всю производственную цепочку, из-за чего началось быстрое сжатие в сегментах B2B-рынков.

Если рост кредитования возобновится, то продолжится и рост «плохих» долгов за счет новых кредитов, если не восстановится — рост «плохих» долгов продолжится из-за невозможности рефинансирования старых.

Нельзя не отметить, что существенная часть реструктурированных кредитов уже являются «плохими» долгами. По оценкам рейтинговых агентств, около половины реструктурированных кредитов на самом деле являются «плохими» долгами, что составляет порядка 35–40% кредитного портфеля банковской системы (без учета межбанковского кредитования). Аналогичные оценки мы давали еще в середине прошлого года, и у нас нет оснований для их пересмотра.

Таким образом, над банковской системой нависает гигантский ком потенциально «плохих» долгов, обрушение которого может похоронить под собой большую часть банков. Без улучшения экономической ситуации решить проблему «плохих» долгов невозможно (заемщики просто не могут обслуживать свои долги при спаде спроса на их продукцию), и наиболее действенным способом борьбы с просрочкой является рекапитализация банковской системы, на которую потребуется несколько триллионов рублей, дать которые может только государство.

Таков взгляд на ситуацию со стороны независимых экспертов. К сожалению, понимание сути проблем банковской системы и естественных, с экономической точки зрения, причин отсутствия кредитования есть далеко не у всех.

Так, если внимательно читать и анализировать высказывания представителей ЦБ и правительства, складывается полноценное ощущение, что в России параллельно существуют две банковские системы — у ЦБ своя, у банков и независимых экспертов — своя (альтернативная).

Согласно официальной статистике ЦБ РФ, проблемы «плохих» долгов действительно нет — просрочка на 1 января 2010 года составляет 5,1% от совокупного кредитного портфеля (6,1% по портфелю кредитов юрлицам и 6,8% по портфелю кредитов физлиц), что далеко от критических отметок. Поскольку с «плохими» долгами ситуация формально лучше, чем ожидалось, то банки не только не будут нуждаться в масштабной докапитализации, но и высвободят часть средств из резервов на возможные потери.

Таким образом, в банковской системе, существующей в представлении Банка России, все хорошо и уже скоро начнется рост кредитования — как следствие, сама собой разрешится ситуация с реструктурированными ссудами.

Естественно, возникает вопрос: кому верить?

На наш взгляд, ответ достаточно прост: если вам нужен прогноз официальных показателей, то, конечно же, ЦБ — он за них отвечает, тем более что РСБУ позволяет достаточно много вольностей с финотчетностью, в том числе с ключевыми показателями.

В противном случае придется забыть об официальной статистике и ориентироваться на оценки участников рынка и независимых экспертов и консультантов. Их оценки, как правило, базируются на реальных собственных показателях (банкиры) и оценках состояния экономики и основных заемщиков банков (эксперты).