Выход данного постановления особенно актуален в настоящее время, поскольку из него косвенно можно вывести положения, подлежащие внедрению в российское законодательство, а это, в свою очередь, может повлиять на содержание законопроекта, недавно направленного Банком России на рассмотрение в Правительство РФ и нацеленного на регулирование криптовалют.

Какие выводы можно сделать из постановления КС РФ?

1. Судебная защита обладателей цифровых валют принципиально может быть поставлена в зависимость от информирования налоговых органов о факте обладания такой цифровой валютой, но если специальный порядок законодательством не установлен, то защита в российском суде должна быть обеспечена.

Напомню, что в настоящее время под цифровыми валютами российский закон понимает криптоактивы без эмитента, например биткойн.

Однако можно предположить, что указанный вывод КС РФ распространяется не только на цифровые валюты, но и на другие виртуальные активы, о которых говорит Конституционный Суд, ссылаясь в том числе на рекомендации Группы разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег (ФАТФ).

КС РФ уклонился от прямого указания о том, относится ли USDT (стейблкойн, являвшийся предметом спора) к цифровым валютам, но намекнул: весьма вероятно, что не относится, так как именно стороны спора квалифицировали его в качестве цифровой валюты, а суды поддержали эту квалификацию, хотя им, утверждает КС РФ, ничто не мешало осуществить собственную независимую квалификацию USDT как объекта гражданского права.  

Как бы то ни было, дело Тимченко подлежит пересмотру, а это, на мой взгляд, значит, что судебной защите при нынешнем состоянии законодательства подлежат и цифровые валюты, и USDT, и, вероятно, другие виртуальные активы как цифровые выражения ценности (согласно определению ФАТФ), поскольку логика должна быть единой: цифровой актив признается имуществом, следовательно, подлежит судебной защите.

2. Текущее законодательство несовершенно и подлежит доработке.

Приведем несколько цитат из постановления КС:

• «использование цифровой валюты ограничено и не урегулировано во всех возможных аспектах»;
• «незавершенность правового регулирования виртуальных активов и отсутствие твердых ориентиров для судебной практики в этой области»;
• «в силу своей децентрализованной природы и возможностей неконтролируемого, в том числе теневого, использования цифровая валюта зачастую становится инструментом для сокрытия доходов, для отмывания денежных средств, полученных преступным путем, для финансирования преступной деятельности, для ухода от налогов и вывода средств из легальной экономики и банковской системы, в том числе за пределы национальной юрисдикции. Поступательное выстраивание правовой базы для противодействия указанным явлениям включает в себя как детализацию требований к провайдерам услуг виртуальных активов с целью достижения должной прозрачности операций с цифровой валютой, так и развитие инструментария юридической ответственности за ее противоправное использование, чему на текущем этапе законодатель уделяет особое внимание»;
• «предусмотренная ч. 6 ст. 14 Федерального закона № 259-ФЗ возможность судебной защиты гражданских прав, вытекающих из законного обладания цифровой валютой и законного ее использования, способна нивелироваться на практике вследствие неоднозначного понимания цифровой валюты как подлежащего судебной защите объекта гражданских прав и вследствие отсутствия порядка информирования налоговых органов о фактах обладания цифровой валютой и совершения сделок (операций) с ней, если таковые не связаны с майнингом цифровой валюты»;
• «учитывая специализированный характер отношений по поводу использования цифровых валют в национальной юрисдикции, их техническую сложность и многоаспектность, законодатель обладает широкой дискрецией в развитии их правового регулирования, в том числе в отношении судебной защиты вытекающих из обладания цифровой валютой прав, как и прав на эмитированные вне российской юрисдикции «токены», «стейблкоины» и другие цифровые выражения ценности, квалификация которых в национальном праве осуществляется на основании закона и не предопределяется позицией сторон по конкретному гражданскому спору. Своевременное совершенствование законодателем нормативного регулирования в этой области особенно востребовано, поскольку, как подтверждается среди прочего исследованиями Центрального банка Российской Федерации (Основные направления развития финансового рынка Российской Федерации на 2026 год и период 2027 и 2028 годов), многообразие используемых в обороте цифровых (виртуальных) ценностей (активов) (в том числе разного рода «стейблкоинов») и возникающие в связи с этим разнообразные правоотношения порождают трудности в отнесении разновидностей указанных ценностей (активов) к определенным в законе объектам гражданского оборота, включая цифровую валюту».

Конституционный Суд не пытается предопределить позицию законодателя, о чем прямо говорится в постановлении. В то же время, на мой взгляд, из постановления можно выделить следующие сферы, подлежащие урегулированию (что подтверждается приведенными выше цитатами).

Во-первых, КС РФ прямо говорит о квалификации токенов, стейблкойнов и других цифровых выражений ценности на основании закона. Для этих целей будет полезным внедрение в законодательство понятия «виртуальный актив», определяемого, согласно документам ФАТФ. Очень важно закрепить хотя бы первичную классификацию виртуальных активов и порядок их последующей квалификации в таком качестве.

Во-вторых, необходимо предусмотреть порядок информирования налоговых органов о факте обладания виртуальными активами, выпущенными за пределами РФ (речь должна идти не только о цифровых валютах).

В-третьих, необходимо установить требования к провайдерам услуг виртуальных активов. Судя по всему, в анонсированном ЦБ РФ законопроекте эта задача в какой-то степени выполняется. Однако речь в любом случае должна идти не только о площадках, на которых осуществляется оборот цифровых валют в их узком понимании, содержащемся в российском законодательстве, а именно о провайдерах услуг виртуальных активов — VASP, то есть в том понимании, которое содержится в документах ФАТФ.