Российский рынок инфраструктурных проектов все чаще сталкивается с вопросом: насколько защищены банки, финансирующие концессионные и ГЧП-проекты, если проект сталкивается с дефолтом или досрочным прекращением соглашения?

На первый взгляд, ответ кажется очевидным. Если банк профинансировал создание объекта концессии, а возврат инвестиций обеспечивается будущими платежами публичной стороны, то в случае проблем по проекту именно эти платежи должны быть доступны кредитору. В противном случае банковское финансирование становится более рискованным, а значит, более дорогим или вовсе недоступным для части проектов.

Однако на практике вопрос оказывается сложнее. Концессионное соглашение заключается между концедентом и концессионером. Банк стороной такого соглашения не является. Значит, по общему правилу у него нет прямого требования к публичной стороне о выплате денежных средств в свой адрес. Чтобы устранить этот разрыв, в инфраструктурных проектах используются специальные гражданско-правовые конструкции: договор в пользу третьего лица, залог прав требований по концессионному соглашению и прямые соглашения между концедентом, концессионером и кредитором.

Эти механизмы в целом позволяют банку рассчитывать на прямое получение платежей концедента при наступлении дефолта. Но их практическая реализация упирается не только в гражданское право. Поскольку платежи концедента осуществляются за счет бюджета, необходимо учитывать и бюджетное законодательство.