Российский рынок инфраструктурных проектов все чаще сталкивается с вопросом: насколько защищены банки, финансирующие концессионные и ГЧП-проекты, если проект сталкивается с дефолтом или досрочным прекращением соглашения?

На первый взгляд, ответ кажется очевидным. Если банк профинансировал создание объекта концессии, а возврат инвестиций обеспечивается будущими платежами публичной стороны, то в случае проблем по проекту именно эти платежи должны быть доступны кредитору. В противном случае банковское финансирование становится более рискованным, а значит, более дорогим или вовсе недоступным для части проектов.

Однако на практике вопрос оказывается сложнее. Концессионное соглашение заключается между концедентом и концессионером. Банк стороной такого соглашения не является. Значит, по общему правилу у него нет прямого требования к публичной стороне о выплате денежных средств в свой адрес. Чтобы устранить этот разрыв, в инфраструктурных проектах используются специальные гражданско-правовые конструкции: договор в пользу третьего лица, залог прав требований по концессионному соглашению и прямые соглашения между концедентом, концессионером и кредитором.

Эти механизмы в целом позволяют банку рассчитывать на прямое получение платежей концедента при наступлении дефолта. Но их практическая реализация упирается не только в гражданское право. Поскольку платежи концедента осуществляются за счет бюджета, необходимо учитывать и бюджетное законодательство.

Почему это важно для рынка

В концессионных проектах платежи публичной стороны часто являются ключевым источником возврата банковского финансирования. К ним относятся компенсация при досрочном прекращении концессионного соглашения, плата концедента, капитальный грант, минимальный гарантированный доход, а также иные выплаты, предусмотренные соглашением.

Для банка принципиально важно понимать, может ли он получить эти средства напрямую, минуя концессионера, если у последнего возник дефолт по кредиту или по проекту в целом.

Если такой механизм работает предсказуемо, это повышает банковскую защищенность, снижает риски финансирования и делает инфраструктурные проекты более привлекательными. Если же прямые выплаты кредитору могут быть заблокированы процедурными или бюджетными ограничениями, банки закладывают эти риски в стоимость финансирования либо ужесточают требования к проекту.

Именно поэтому вопрос прямых выплат кредиторам — не техническая юридическая деталь, а один из элементов банковской состоятельности концессионной модели.

Какие инструменты уже есть

Первый инструмент — договор в пользу третьего лица. В концессионном соглашении может быть предусмотрено, что при определенных условиях публичная сторона исполняет денежное обязательство не концессионеру, а банку. В этом случае банк получает право требовать исполнения в свою пользу.

Но такой механизм требует аккуратной настройки. Банк не должен получать безусловное право на все платежи концедента в любой момент реализации проекта. Его интерес возникает прежде всего при дефолте и ограничен размером задолженности по кредиту. Поэтому порядок реализации такого права обычно детализируется в прямом соглашении: когда банк может направить требование, в каком размере, на какие платежи оно распространяется и как соотносятся права банка, концессионера и концедента.

Второй инструмент — залог прав требований по концессионному соглашению. Закон о концессиях прямо допускает передачу таких прав в залог кредиторам, если концессионер привлекает финансирование для исполнения своих обязательств. В залог могут передаваться как существующие, так и будущие требования: например, право на компенсацию при прекращении соглашения или право на иные платежи концедента.

При дефолте по кредиту банк может использовать залоговые механизмы: обратить взыскание на заложенные права либо потребовать исполнения денежного обязательства напрямую в свой адрес в пределах обеспеченной задолженности.

В теории это создает понятную конструкцию: банк финансирует проект, получает в обеспечение права требования по концессионному соглашению и при дефолте может претендовать на соответствующие выплаты публичной стороны.

Где возникает проблема

Главная сложность связана не с гражданским правом, а с бюджетным регулированием.

В целом, бюджетное законодательство не содержит общего запрета на прямые выплаты кредитору по концессионному проекту. Более того, позиция Минфина и подходы, закрепленные в отдельных нормативных актах, подтверждают возможность предусматривать выплату компенсации напрямую кредитору в случаях, определенных концессионным и прямым соглашением.

Но есть два проблемных блока.

Первый — казначейское сопровождение. Если платежи концедента подлежат казначейскому сопровождению, расчеты осуществляются через лицевые счета и проходят процедуру санкционирования. Действующее регулирование не содержит полноценного механизма, который позволял бы банку получить такие средства напрямую по уступленному праву требования или по прямому требованию как залогодержателя.

На практике это может означать, что гражданско-правовой механизм обеспечения формально существует, но фактически не может быть реализован в отношении платежей, проходящих через казначейское сопровождение.

Второй блок — риск расширительного толкования норм Бюджетного кодекса (БК) о выплатах третьим лицам. В БК РФ есть положения, регулирующие отдельные случаи санкционирования оплаты по государственным и муниципальным контрактам в адрес третьих лиц. Эти нормы относятся именно к контрактной системе, а не к концессионным соглашениям. Однако при формальном подходе они могут быть ошибочно восприняты как исчерпывающий перечень ситуаций, когда бюджетные средства могут выплачиваться не первоначальному контрагенту публичной стороны.

Такое толкование было бы неверным.

Концессия — самостоятельная правовая конструкция, а залог прав требований по концессионному соглашению прямо допускается специальным законом. Если запретить прямые выплаты кредиторам, ценность такого обеспечения будет во многом нивелирована.

Что нужно изменить

Для снятия неопределенности целесообразно точечно донастроить Бюджетный кодекс.

Во-первых, в БК РФ можно прямо закрепить возможность санкционирования операций по выплате платежей концедента финансирующей организации по концессионному соглашению. Такая выплата должна осуществляться в порядке, предусмотренном концессионным соглашением, прямым соглашением и обеспечительной документацией, включая договор залога прав требований.

Это позволило бы устранить сомнения по поводу допустимости прямых выплат банкам и снизить риск блокировки таких платежей на стадии бюджетного исполнения.

Во-вторых, отдельно требуется решить вопрос с казначейским сопровождением. Здесь одной точечной поправки может быть недостаточно. Потребуется комплексная настройка БК РФ и подзаконных актов, чтобы механизм прямых выплат кредиторам мог работать не только в обычном режиме бюджетных расчетов, но и в случаях, когда средства проходят через казначейское сопровождение.

Почему это нужно сделать сейчас

Инфраструктурные проекты становятся все более капиталоемкими, а роль банковского и проектного финансирования остается ключевой. При этом для кредиторов важна не только формальная возможность получить обеспечение, но и практическая исполнимость этого обеспечения.

Если банк получает залог прав требований по концессионному соглашению, но не может реализовать его из-за бюджетных процедур, такое обеспечение теряет часть своей экономической ценности. Это ухудшает банковскую оценку проекта и может повлиять на условия финансирования.

Прямые выплаты кредиторам не нарушают природу концессионной модели. Напротив, они делают ее более устойчивой: публичная сторона исполняет то же самое денежное обязательство, но в пользу лица, которое финансировало создание инфраструктурного объекта и получило соответствующее право в рамках согласованной структуры проекта.

Для рынка важно, чтобы этот механизм был не только теоретически допустимым , но и надежным инструментом в бюджетной практике.

Донастройка Бюджетного кодекса в этой части могла бы стать небольшим, но значимым шагом к повышению банковской привлекательности концессионных и ГЧП-проектов. Особенно в тех секторах, где возврат инвестиций во многом зависит от долгосрочных обязательств публичной стороны.