— Александр Васильевич, банковский конгресс в Санкт-Петербурге дал импульс для дискуссии о внедрении у нас рекомендаций Базеля II. Как вы относитесь к этим рекомендациям?

— Принципы Базеля разрабатывались ведущими финансовыми столицами для банковских систем, имеющих длительную историю развития. Поэтому прежде чем рекомендации Базеля II станут актуальны для России, нам нужно пройти свой путь развития. Конечно, мы сделаем это быстрее, чем развитые страны, но время все равно понадобится. За это время как раз созреют устоявшиеся, проверенные западными банками рекомендации Базеля II. Там же тоже отношение к Базелю неоднозначное, будет происходить их притирка и подгонка.

Ведущие наши банки, уже сегодня конкурирующие на мировом рынке, и без требований регулятора сами начинают осваивать принципы Базеля II. Это хорошо и правильно. Но банковской системе в целом прежде всего необходимо завершить собственные процессы институционального становления. Тогда естественным образом выйдем и на освоение базельских рекомендаций.

— О каких институциональных преобразованиях вы говорите? Разве банковская система еще не сложилась?

— Она находится в завершающей стадии формирования. Созданы крупные институциональные механизмы — система страхования вкладов, система финансового мониторинга, система пруденциального надзора в целом и т. д. Но сказать, что наша банковская система обрела окончательные и устраивающие нас очертания, мы еще не можем. Есть еще ряд базовых проблем, разрешение которых должно определить облик российской банковской системы, соответствующий современным мировым стандартам банковского дела.

Одна из таких очевидных проблем — уровень капитализации банковской системы. Тема чрезвычайно важная и, не будем скрывать, тревожная. Банковский рынок активно растет, все ключевые показатели бизнеса: активные операции, потребительское кредитование, депозиты — серьезно опережают прирост капитала. Это что означает? Что банковская система накапливает риски, снижается ее устойчивость и эффективность. Тенденция тревожная, и это не проблема отдельного банка. Проблема носит системный и институциональный характер. Пока не поздно, мы должны осознать ее и задуматься над внутренними и внешними источниками повышения капитальной базы банковской системы. А это ведь непростые решения, которые потребуют времени на то, чтобы их найти, выверить, применить на практике.

Путей, по сути, два. Первый: открыть все границы, снять ограничения и дать возможность иностранному капиталу влиться в капитал наших банков. Такой процесс идет, идет активно, но, по моему мнению, это всего лишь часть существующих возможностей и в этой сфере государство все равно должно оставлять какие-то регламенты и ограничения.

Есть и второй путь, мне он кажется более предпочтительным. Для повышения капитализации банков необходимо использовать внутренние возможности, которыми управляет государство. Например: налоговое стимулирование, наращивание кредитными организациями капитала первого уровня. То есть предоставление льгот акционерам банков на те денежные средства, которые они вносят в капитал банка. Государство заинтересовано в росте капитала? Заинтересовано. Акционеры заинтересованы? По крайней мере, они понимают такую необходимость. Надо стимулировать их к этому.

Это решение предлагается нами постоянно. И если лет пять назад оно кому-то казалось неоднозначным, то сегодня, когда ужесточаются и реально контролируются нормативы банковской деятельности, когда транспарентность банковской системы в вопросах собственности выведена на очень хороший уровень, опасаться, что кто-то будет уводить деньги из-под налогообложения таким способом, — уже нет оснований.

Аналогичное предложение — ввести налоговое стимулирование прибыли банка в той части, которая направляется на увеличение капитала. То же самое: уровень прозрачности банковских финансовых потоков, заинтересованность всех сторон уже позволяют нам сегодня принимать такие решения. Эти решения — в руках правительства.

Описанные налоговые льготы могут составить, по оценкам экспертов, несколько десятков миллиардов рублей. Для государства это не очень большая сумма. Тем более что правительство сейчас ломает голову, куда бы пристроить тот профицит бюджета, который уже и так есть. Но эти льготы могут простимулировать существенный приток взносов в капитал, особенно для средних банков. Так почему бы не направить эти средства на стимулирование важнейших институциональных преобразований, на повышение капитала банков? А еще же надо учитывать, что страна стоит на пороге ВТО и нашей банковской системе предстоит конкурировать с западными банками, уровень капитализации которых на порядок выше.

— Как вы оцениваете роль банков в развитии механизмов строительства и ипотеки?

— Здесь тоже есть одна очень важная институциональная проблема. Речь идет о привлечении сбережений граждан различными инвестиционно-строительными организациями. В работе различных организаций со средствами граждан наблюдается некий дисбаланс. Почему одни и те же сбережения населения имеют такую разную степень защиты со стороны государства? Если в банк вкладываешь — можешь быть практически на 100% уверен в сохранности средств и исполнении банком обязательств. Государство жестко проследит и не допустит. Над банками довлеют десятки нормативных актов, надзорных регламентов и систем проверки надежности. Да еще и защита в виде системы страхования вкладов. Но если вкладываешь те же деньги в жилье — это почти как лотерея. Надежность использования сбережений, которые привлекаются инвестиционно-строительными компаниями, не контролируется никем. Подписывается только лишь договор с частным соинвестором, и большой привет гражданам: ждите, пока построим дом. Люди ждут, некоторые, как потом выясняется, напрасно.

В результате мы имеем социальные возмущения последнего года, когда десятки тысяч частных соинвесторов жилья вложили миллиарды рублей и не могут получить квартиры. Потому что из-за слабости государственного надзора в этой сфере деньги вкладывались в ненадежные, пирамидальные, а иногда и в откровенно мошеннические схемы. В конечном счете население, вроде, несет деньги, чтобы решить квартирный вопрос, а государство не то что не содействует, но даже и не защищает эти средства, которые самими гражданами направляются на решение жилищной проблемы.

Банкиры, будучи профессионалами в области привлечения и использования средств населения, а также являясь государственно мыслящими людьми и социально ответственными бизнесменами, предлагают механизмы эффективного и надежного использования средств, которые население готово направить на инвестирование в строительство. В самом деле, в стране есть банковская система, которая отлажена для эффективных, надежных и поднадзорных операций с накоплениями и инвестициями. И любые деньги, гуляющие вне банковской системы, должны вызывать тревогу. Тем более деньги населения.

Предложение заключается в модернизации и наполнении новыми статьями закона 214 об участии в долевом строительстве. Некоторые предложения банковского сообщества уже внесены и приняты — убрана, слава богу, солидарная ответственность. Но при этом есть еще в этом законе много черных дыр. Многие вопросы эффективного и надежного использования сбережений граждан, привлеченных в эту сферу, не решены.

В частности, Ассоциация «Россия» предлагает принять на государственном уровне решение о создании специализированных ипотечных фондов, где можно было бы аккумулировать средства населения, обеспечивать их сохранность, вкладывать в реализацию инвестиционно-строительных проектов на выгодных для застройщика условиях. Естественно, в таких фондах можно было бы организовать государственный контроль за надежностью не слабее того, что есть сейчас в банковской системе. Тогда средства граждан будут защищены и направлены в строительство, а не в карманы неудачников или авантюристов.

Более того, такие ипотечные фонды могли бы давать дополнительные инструменты для реализации социальной политики в отношении отдельных категорий граждан: молодых семей, военнослужащих и т. п. Конечно, вопрос требует тщательной проработки и мы готовы в этом участвовать. Надо брать в расчет не только защиту граждан, но и потребности самих застройщиков в максимально дешевых ресурсах для строительства. Однако идеологически уже видно, что работа в этом направлении позволит решить разом, в одном механизме, многие ключевые и сопутствующие проблемы, связанные с финансированием, приобретением и строительством жилья.

— Какие изменения, на ваш взгляд, необходимы сейчас в сфере банковского регулирования?

— Банк России активно и последовательно развивает систему надзора и регулирования, но здесь есть еще ряд моментов, которые требуют совершенствования.

Например, регулятор все активнее начинает использовать систему риск-ориентированного надзора. Это значит, что все большую роль играет так называемое мотивированное суждение надзорного работника. Такой подход объективно зависит от квалификации и личного опыта проверяющего. Те или иные надзорные работники могут в разных ситуациях по-разному оценивать одни и те же действия банков. Так реально и происходит. Мы уже имеем большую почту от банков — членов нашей Ассоциации, анализируя которую, видишь, как аналогичные или сходные случаи в разных регионах трактуются надзорными работниками по-разному. Это объективный процесс — регулятор ведь тоже набирает опыт и практику применения норм, связанных с риск-ориентированным надзором.

Поэтому Ассоциация «Россия» обратилась в Центральный банк с предложением создать открытую и постоянно пополняемую базу обобщения пруденциальной практики, которая была бы доступна, например, на сайте ЦБ РФ. В эту базу можно было бы в обобщенном виде, без указания имен и названий банков, заносить случаи применения норм риск-ориентированного надзора. Что-то корректировать, что-то комментировать. Это был бы чрезвычайно полезный ресурс, востребованный как банкирами, так и самими работниками надзорных подразделений Банка России. Им же тоже нужно иметь ориентиры: какие трактовки практического применения тех или иных норм надзора официально одобряются Центробанком, какие бывают прецеденты в сложных случаях, и т. д.

Со своей стороны мы готовы принимать участие в формировании первичного материала для наполнения такой базы, то есть передавать для обобщения или комментирования примеры и случаи, которые интересуют банкиров и которые у нас накапливаются.

— Недавно вы обратились к министру финансов Кудрину с предложением перевести документооборот на электронные носители. С чем это связано?

— Мы часто бываем в банках, входящих в нашу Ассоциацию, там тонны, буквально тонны бумаг хранятся. Под их хранение выделяют специальные ангары. Банкиры стонут от этой нагрузки, зачастую уже утратившей экономический или надзорный смысл.

Например, уже сегодня смело можно переносить на электронные носители выпуск и архивирование документов, связанных с операциями по счетам клиентов. По стране это десятки тысяч операций в день. На каждую распечатывается несколько бумажек, лицевой счет, все это брошюруется, архивируется, сдается на ответственное хранение. Огромный объем никому не нужных бумажек, но по регламенту банк обязан вести эту работу.

Раз уж мы заговорили о Базеле II и международной практике, то давайте брать уже отработанные, проверенные передовые механизмы. Уровень развития технологий, в том числе и в российских банках, позволяет значительную часть документооборота перевести в электронный вид с соблюдением требований надежного хранения. И рано или поздно это все равно произойдет, прогресс не остановить. Но сколько можно сэкономить бумаги, денег и усилий, если это сделать своевременно. Пусть банки лучше направят эти усилия на строительство инфраструктуры или пусть даже на формирование отчетности по действительно важным вопросам.

Поэтому мы обратились к министру финансов А. Кудрину с предложением к правительству перевести ряд документов на хранение в виде электронных баз данных и инициировать для этого соответствующие поправки в закон о бухгалтерском учете

— Появилась информация, что в правительстве, вроде, более благосклонно относятся к давней идее о снятии с банков функции контроля за кассовой дисциплиной.

— Да, действительно, это еще один вопрос, для решения которого созрели все условия. Мы в очередной раз подготовили свои предложения по этой теме, подняли историю вопроса и увидели там любопытные вещи. Контроль банка за кассовой дисциплиной клиентов был введен в 30-е годы прошлого столетия советским правительством. Политическая целесообразность тогда была понятна — лимитировать хождение наличных денег, которыми, собственно, пользовалось очень ограниченное число хозяйствующих субъектов: закупочные кооперативы, предприятия вторсырья, сельхозпредприятия и т. п. Об эффективности того контроля мы сейчас судить не можем, но с точки зрения социалистического государства это было необходимо.

Прошло почти 80 лет, государственный строй изменился до неузнаваемости. И если пять лет назад последним аргументом защитников этого механизма можно было бы признать борьбу с теневым хождением налички и отмыванием криминальных доходов, то сейчас у нас есть специальный 115-й закон о противодействии легализации доходов, полученных преступным путем. Он закрывает этот вопрос куда более жестко, полно и эффективно, чем контроль банка за кассовой дисциплиной. Поэтому если недавно еще предлагали снять с банков эту функцию и кому-то передать, то теперь уже мы ясно и однозначно говорим: не надо ее никому передавать, этот рудимент надо просто взять и отменить. Он никаких задач не решает, но дает банкам существенную организационную и финансовую нагрузку.

— Александр Васильевич, как вы оцениваете реализацию упомянутого антиотмывочного законодательства?

— Закон о противодействии легализации доходов, полученных преступным путем, достаточно жесткий, предъявляет к банкам строгие требования, но цели этого закона разумны и справедливы. И банкиры, в общем-то, понимая значение этой борьбы, с требованиями закона соглашаются и выполняют их. Мы накопили определенный опыт применения этого закона и сейчас самое время банковскому сообществу, Банку России, Федеральной службе финансового мониторинга посмотреть какие-то нюансы его реализации, внести необходимые коррективы.

Я думаю, назрела необходимость подойти к выработке стандартов информационного обеспечения исполнения этого закона. Разработать и принять сертифицированное программное обеспечение, вооружить регулятор нормативными документами, регламентирующими выполнение 115-го закона.

Важно также за горами бумаг, проверок и ужесточения мер не упустить самого главного, ради чего этот закон принят: пресечение преступных финансовых потоков. Поясню. Практически на всех совещаниях звучит критика в адрес банков за то, что почти все проверки приводят к выявлению каких-то нарушений. Ну не может быть, чтобы подавляющее большинство банков закон нарушало. Конечно, нет. Злонамеренно укрывать или отмывать преступные деньги ни один банкир не станет. Разве что единицы. И вот закон-то и направлен на то, чтобы отловить эти единичные случаи. Почему же такой большой процент нареканий к банкам? Видимо, что-то не до конца четко регламентировано самим законодательством.

Все эксперты отмечают, что после перекрытия каналов обращения нелегальных денег в банках, у которых отозвана лицензия, этот бизнес ищет новые пути. Получается такой побочный эффект: выполняя требования антиотмывочного законодательства, мы закрываем карманные банчики, созданные специально для этих операций, где все очевидно. Но эти платежи перетекают в добросовестный банк, растворяясь в большом потоке нормальных финансовых операций. У добросовестных банков это вызывает серьезное беспокойство, они не создавались для таких операций и не хотят их осуществлять.

Вот и получается, что банкир волей-неволей проводит по поручению клиента этот платеж. Да потом он направляет документы о подозрительных платежах в соответствующие органы. Однако операция уже совершена. А потом приходит проверка, и претензия предъявляется в том числе и банку. Но он-то не виноват.

Поэтому банковское сообщество все настойчивее поднимает вопрос о том, чтобы дать самим банкирам возможность отказываться от проведения таких операций. Это соответствует духу и задачам борьбы с преступными финансовыми потоками. Любой банк, так или иначе, видит суть совершаемой операции, он понимает, чем занимается клиент. Но сейчас нет правовой возможности отказаться от ее осуществления, есть только законодательное требование сообщить о ней, куда надо.

Вот банкиры и просят, чтобы им было дано право отказывать в открытии счетов по весомым основаниям. Точно так же необходимо право приостанавливать осуществление подозрительных платежей. Наконец, должно быть право закрыть счет. Тогда добросовестные банки получат возможность сбрасывать клиентов, операции которых носят подозрительный характер. А если какой-то банк начнет вдруг аккумулировать эти платежи, то органам мониторинга будет гораздо проще этот банк и назначение этих платежей вычислить. Произойдет самоочищение банковской системы. И тем самым будет решена задача, ради которой и принимался закон о противодействии легализации доходов, полученных преступным путем.

— Другое глобальное законодательное новшество связано с переходом на МСФО. Как банки восприняли работу по новым стандартам?

— Действительно, фактически уже прошло два отчетных года и можно делать некоторые выводы. Прежде всего, не подлежит сомнению сама необходимость перехода банковской системы в целом на международные стандарты финансовой отчетности. Идет глобализация, многие страны меняют свои национальные стандарты, унифицируют их с международными подходами. Мы тоже должны участвовать в этом процессе.

Но, на мой взгляд, в России есть особенности, которые тоже нужно учитывать при внедрении требований отчетности по МСФО. В первую очередь это касается малых банков. Насколько такое жесткое применение МСФО рационально для этих банков, насколько оно эффективно с точки зрения надзорной практики Банка России?

В пользу МСФО обычно приводят ряд разумных и весомых аргументов. Первый из них: МСФО необходимы для повышения прозрачности, то есть инвестиционной и клиентской привлекательности банка. Безусловно, это так. Но когда речь идет о малых банках, там действуют несколько иные, не глобальные факторы привлекательности. Во-первых, малые банки чаще всего не ставят перед собой задач по выходу на международные рынки привлечения инвестиций. Во-вторых, здесь срабатывают личные контакты, доверие, многолетние клиентские отношения. Банки, клиенты и потенциальные инвесторы отлично знают друг друга. Применение МСФО мало что добавляет к этому знанию, то есть к инвестиционной или клиентской привлекательности таких банков.

Второй аргумент: МСФО является удобным и адекватным инструментом управленческого учета. Тоже все верно, пока не переходим в масштаб малых банков. У мелких банков нет десятков тысяч клиентов, они каждого клиента знают в лицо. В этом смысле глобальные принципы финансовой отчетности опять мало что добавляют к тем принципам отчетности, которые и так существуют и которых малому банку вполне хватает для адекватного управления своим бизнесом. Там не тот уровень сложности, чтобы без МСФО нельзя было обойтись.

И третий аргумент: МСФО является инструментом надзора. Тоже все верно. Банк России должен проверять банки на основании современных передовых стандартов отчетности. Но сейчас в банке существует около 100 форм отчетности. Так ли уже много применение МСФО дает регулятору дополнительной и важной информации для понимания процессов, происходящих в малом банке? Вряд ли, там и так все достаточно просто и очевидно, и использование сложных механизмов МСФО многие оценивают как избыточное.

Таким образом, потребность в МСФО для мелких банков по всем основным позициям, по крайне мере, стоит еще раз проанализировать. А между тем применение МСФО влечет немалые расходы, особенно ощутимые как раз-таки для малых банков. Не мои оценки, но были такие подсчеты экспертов. Как правило, банку надо обучить не менее двух специалистов. Затраты на это составляют около 50 тыс. долларов. Внедрение информационной системы стоит от 20 до 100 тыс. долларов. Наконец, услуги аудитора стоят еще от 20 до 100 тыс. долларов. Набегает круглая сумма, целесообразность расходования которой малые банки просто не понимают. Процесс дорогостоящий и далеко не каждый малый банк может его осуществить на качественном уровне. Да многие качественно и не осуществляют, чего греха таить.

Мне кажется, можно было бы еще раз взвесить, насколько жестко требования применения МСФО должны распространяться на малые банки. Установить какую-то категорию банков, например с уставным капиталом до 5 млн евро, и предоставить им какой-то другой режим. Тут нет какого-то исключительного лоббистского интереса Ассоциации «Россия», у нас таких банков всего 16%. Но по России в целом их — добрая половина. Ждать, когда они вымрут как класс, и проблема разрешится сама собой? Так ведь это не скоро произойдет, а может, и не надо этого желать. Ведь эти банки ближе всего к населению. Как правило, в своих регионах они осуществляют еще и важную социальную функцию — обеспечивают доступность банковских услуг. Не зря же мы так бились именно за эту категорию, когда стоял вопрос о повышении нормативного уровня капитала и дедушкиной оговорке. Я думаю, им стоит дать какие-то послабления.

— Федеральная антимонопольная служба предложила банкам стандарты по корректному раскрытию условий потребительского кредитования. Как вы относитесь к этому механизму?

— Исключительно позитивно. Перед этим ФАС обратилась к нам с запросом, чтобы мы представили свое экспертное заключение о том, какими должны быть принципы раскрытия информации об условиях потребительского кредитования. Так что Ассоциация «Россия» фактически выступила соавтором этих рекомендаций. В результате эти стандарты приняты и по ним работают уже более 70 банков, из них 60 — члены Ассоциации «Россия». Это позволило Федеральной антимонопольной службе создать «белый список», как окрестили его журналисты, куда входят банки, следующие рекомендациям по корректному раскрытию условий кредитования.

Это очень позитивный процесс. Я призываю все банки присоединяться к исполнению этих рекомендаций и входить в этот «белый список». Бояться нечего, там нет каких-то жестких запредельных требований. Обычное разумное и добросовестное раскрытие информации для клиента. Это отличный способ для банков проявлять свою социальную ответственность и гражданскую зрелость. Кроме того, очевидно, что участие в «белом списке» становится также и репутационным фактором успешного розничного бизнеса банка.

— Рост объемов потребительского кредитования повышает и риски невозврата кредитов. Как сделать этот бизнес более безопасным для банкиров?

— Необходимо с учетом международной практики создавать инфраструктуру кредитного процесса для минимизации рисков, удешевления бизнеса, обеспечения возвратов долгов. Помимо кредитных бюро, IT-технологий огромную роль призваны сыграть коллекторские агентства. Они действуют разными способами: «достают» заемщиков и их родственников через почту и по телефону, встречаются с ними, чтобы объяснить последствия невозврата кредита, обращаются в суд, реализуют предметы залога и т. д. Главное — «выбить» деньги из должника.

Банки, передоверяя коллекторским агентствам эту работу, избавляются от головной боли. Кроме того, они получают возможность снижать издержки по организации кредитного процесса, одновременно повышая его качество. Из общего числа невозвратов при грамотно организованной работе с должниками возвращается до 80% долгов.

В Ассоциации недавно создана рабочая группа по вопросам деятельности коллекторских агентств. Ее основными целями являются развитие в России цивилизованного рынка коллекторских услуг, разработка и совершенствование нормативно-правовой базы деятельности агентств (такого закона в России нет), создание этического кодекса сообщества коллекторов России. В состав рабочей группы вошли представители не только четырех коллекторских агентств — членов Ассоциации, но и таких банков, как Внешторгбанк, Альфа-Банк, МДМ-Банк, банк «Петрокоммерц», Международный московский банк, Ситибанк, «Союз» и др. Ассоциация приглашает всех заинтересованных участников рынка к работе над созданием правовой базы функционирования подобных организаций.

— Александр Васильевич, в июне вы подписали соглашение о сотрудничестве с РСПП. Каковы его цели?

— Соглашение с Российским союзом промышленников и предпринимателей — это не случайная акция, а тщательно выверенный и очень важный для нас шаг. Ведь РСПП, по сути, объединяет в том числе и владельцев наших банков. Многие промышленники и бизнесмены являются акционерами банков — участников Ассоциации. Поэтому мы уверены, что это сотрудничество открывает для нас новые перспективы цивилизованного лоббирования и совместного продвижения интересов банковского сообщества.

РСПП является, в общем-то, самой авторитетной лоббистской организацией в предпринимательской среде. Мы сможем на новом уровне совместно добиваться лучших результатов по совершенствованию законодательства, защите частной собственности, по созданию инвестиционных льгот, стимулированию налогообложения прибыли, направляемой на капитализацию, и так далее.

Мы уже договорились о создании активно работающей площадки в РСПП. В Союзе будет создана комиссия по банкам и банковской деятельности. Мы сможем совместно использовать каналы РСПП и Ассоциации «Россия» в международном сотрудничестве для повышения инвестиционной привлекательности российского бизнеса. Мы приглашаем банковское и бизнес-сообщество интегрироваться и на региональном уровне. Такие примеры уже есть в наших рядах: руководитель Поволжского филиала Ассоциации «Россия» Михаил Викторович Гапонов вошел в координационный совет промышленников и предпринимателей Поволжского региона. Взаимный информационный обмен, сотрудничество на региональном уровне — все это открывает для нас новые перспективы.

— Еще одна важная тема — дискуссия об обязательном размещении банками части капитала на IPO. Как вы к этому относитесь?

— К выходу банков на IPO Ассоциации «Россия» относится положительно. Это один из очевидных и прогрессивных путей развития банковской системы в части наращивания капитала банков. Но нельзя устанавливать в обязательном порядке требования для банков, чтобы они стали открытыми акционерными обществами и разместились на рынке акций.

Мы этот вопрос поднимали на совете Ассоциации, кстати, по инициативе некоторых крупных банков, входящих в Ассоциацию. Потому что раз дискуссия есть, то было предложение сформировать свое отношение и, может быть, поддержать идею, если ее признают интересной. Но нет, в целом совет, в том числе представители других крупных банков, высказался за то, что выход на IPO не должен быть обязаловкой. Каждый банк развивается в соответствии со своей стратегией. Если кто-то хочет размещаться — все возможности для этого есть, можно работать на этом направлении. Другие банкиры считают, что для стратегического развития им необходимо сохранять свои позиции и контроль в банке. Это их право и принуждать их к какой-то другой стратегии неразумно. Пусть рынок сам расставит все по своим местам.