Eще в апреле международное рейтинговое агентство Moody’s пообещало поставить на пересмотр рейтинги всех российских госбанков. В июле последовало заявление, что агентство-лидер понизило долгосрочные долговые и депозитные рейтинги Сбербанка, переведя в категорию «В» даже Сбербанк — «Baa1» вместо «A3». Рейтинг ВТБ снижен до «Baa2» (был «Baa1»), у ВТБ24 — до «Baa2» (был «Baa1»), а у Россельхозбанка сняли сразу 2 ступени, теперь он — «Baa3», а был «Baa1». Прогнозы по всем банкам «стабильные».

Российские эксперты говорят, что ждали такого решения Moody’s, ведь эксперты агентства оценивают не только собственные показатели деятельности банков, но и способность правительства РФ предоставлять им систематическую поддержку, как это случилось в кризис 2007–2008 годов. Сейчас, когда бюджет страны трещит по швам, снижается сопротивляемость возможным шокам, в первую очередь — резким скачкам цен на нефть. А значит в случае необходимости государство не сможет должным образом поддерживать все свои разросшиеся банки, госкомпании, да еще и субъекты федерации, займы которых растут, рассуждают в западных рейтинговых агентствах.

«Агентство усматривает побочные риски на эти цены со стороны спроса, которые связаны с затянувшейся рецессией в еврозоне и более слабым экономическим ростом в развивающихся странах», — говорится в официальном сообщении Moody’s. Кроме того, туманна и перспектива пополнения государевых копилок — Резервного фонда и Фонда национального благосостояния: они, по данным агентства, по состоянию на середину 2013 года составляют 8,5% ВВП, почти вдвое меньше, чем в тот же период 2008 — 16,1%.

«Распространенная практика американских рейтинговых агентств на развивающихся рынках (да и почти на всех рынках, кроме собственно США, Канады и Европы) — достаточно жестко оценивать риски, даже небольшие ухудшения, и влияние суверенной кредитоспособности на финансовую устойчивость банков и компаний, — комментирует Павел Самиев, заместитель генерального директора «Эксперт РА». — На самом деле, эффект не столь значителен. Например, указанное ослабление бюджетных параметров и падение величины резервных фондов почти никакого влияния на возможность поддержки госбанков и банковской системы в целом в России не оказывают. Даже в 2008–2009 годах ключевые направления поддержки — докапитализация напрямую и через ВЭБ, а также беззалоговые кредиты, — имели другие источники». Павел Самиев говорит, что не видит проблем и в ближайшем будущем: некоторое ухудшение макроэкономических параметров на данный момент не оказывает критического давления на кредитоспособность госбанков.

Тем не менее нельзя сказать, что крупнейшие российские госбанки «ущемили», поместив в группы с теми, кто «гораздо хуже». Плюс в том, что рейтинги всех госбанков остались внутри группы рейтингов «инвестиционного уровня» (минимальный из них у Moody’s — «Baa3». По мнению старшего аналитика Национального Рейтингового Агентства (НРА) Максима Васина, в целом наши банки сопоставимы по финансовой устойчивости с иностранными, имеющими сопоставимые рейтинги.

«Сбербанк находится в одной группе с такими банками, как Royal Bank of Scotland, Dresdner Bank AG, Standard Bank, Danske Bank, SEB, KBC Group, рядом банков из развитых стран, — рассуждает аналитик. — ВТБ находится в одной группе с Bank of America, China CITIC, рядом дочерних банков развивающихся стран в развитых странах. В одной группе с ними находятся также российские ING Bank и ВТБ24».

Было бы логично понизить суверенный рейтинг

Россельхозбанк, по словам Максима Васина, также на своем месте — в одной группе с рядом крупнейших банков Турции, Индии, Китая, стран ЮВАО. В той же группе находятся «ВТБ Капитал», ВТБ Банк Австрия, ТКБ.

«В целом около 50 банков находится в каждой рейтинговой группе, разумеется, присутствуют и банки, значительно уступающие российским госбанкам по размеру. В то же время есть и такие гиганты, как RBS или BofA», — делает вывод эксперт НРА.

Очевидно, что понижение рейтинга скажется на стоимости займов, включая размещение SPO, облигаций. Особенно это ударит по тем банкам, рейтинг которых понижен сразу на две ступени, говорит Максим Васин, прозрачно намекая на Россельхозбанк, который часто выпускает облигации и «у которого много выпусков облигаций торгуется». Впрочем, и другие банки также довольно активно заимствуют, констатирует эксперт.

Павел Самиев соглашается, что если речь об облигациях, то, по идее, стоимость может немного увеличиться, если банки будут занимать за рубежом. Но на деятельность внутри страны, в том числе на межбанк, особого влияния он не ждет.

Внештатный советник заместителя министра экономического развития Олег Солнцев уверен, что рост стоимости займов для российских госбанков за рубежом (а на сегодня они едва ли не крупнейшие российские заемщики) окажется для них «чувствительным». Он считает решение Moody’s относительно госбанков логичным, поскольку меняется платежеспособность государства. «В данном случае было бы логично понизить суверенный рейтинг», и РФ повезло, что этого не произошло, уверен экономист.

В то же время некоторые опрошенные журналистами портала «Банки.ру» эксперты видят в происходящем политическую подоплеку. «В Moody’s ссылаются на чрезмерную зависимость бюджета от цен на нефть и не учитывают, что возможные просадки цены можно экстренно закрыть через плавающий курс рубля», — говорит замдиректора аналитического департамента компании «Альпари» Дарья Желаннова.

Необъективной признал оценки РА — как суверенного рейтинга РФ, так и банковских «топов» — и аналитик финансовой компании AForex Нарек Авакян. «Россия не является исключительно нефтедобывающей страной наподобие монархий Персидского Залива. В российской экономике нефтегазовый сектор составляет лишь мене 15%, с учетом связанных с ней отраслей — менее 20%. У стран ОПЕК этот показатель доходит до 50%, — поясняет эксперт. — Что же касается возможных шоков, действительно, резкое снижение цен на нефть может ударить по бюджету. Но, во-первых, у правительства РФ третьи в мире по объему резервы (которые фактически достигают 1 трлн долларов), во-вторых, валютная политика Банка России очень гибкая и может сгладить на 10–15% последствия даже 50%-го снижения стоимости нефти. И в-третьих, снижение стоимости того или иного продукта увеличивает его доступность для потребителей».