Среди популярных кейсов внедрения ИИ — клиентская поддержка, персонализация маркетинговых кампаний за счет детального анализа данных о клиенте из разных источников, интеграция в базы данных для упрощения доступа к информации.

Тем не менее технические/технологические директора (СТО) большинства финансовых организаций, работающих с генеративным ИИ, планируют получить эффект для EBITDA (прибыли до вычета процентов, налогов, износа и амортизационных отчислений) всего в размере 1%, а инвестиции в ИИ в банковской сфере остаются в несколько раз меньше, чем у других технологических компаний. Так, в России лишь 45% банков готовы потратить на генеративный ИИ более 3% IТ-бюджета, а в Китае, Бразилии, ОАЭ и Саудовской Аравии данный показатель выше 70%.

В чем же проблема? Очевидно, есть ряд точек, где потенциал технологии только начинает раскрываться — это гиперперсонализированные продукты, привлечение новых клиентов, автоматизация рутинных процессов. В комбинации с такими более традиционными типами ИИ, как ML/DL, генеративный ИИ может повысить эффективность оценки кредитных рисков и управления инвестиционным портфелем.

Во многом полноценное развитие технологии в финансах упирается в готовность и возможности банков применять облачные решения и допускать ИИ к работе с персональными данными.

Для того чтобы генеративный ИИ стал настоящим драйвером роста, банки должны перейти от узких экспериментов к системным решениям и начать адаптировать свои бизнес-процессы к прорывной технологии.

Это означает внедрение технологий в повседневную работу, а не только в отдельные пилотные проекты, что невозможно без гармонизации законодательства о персональных данных, банковской тайне и работе с ней через облачные решения.

Получится ли у нас всего этого добиться, покажет время, но представляется, что необходимые для этого инструменты есть. Например, в стране создана и успешно развивается Ассоциация «Альянс в сфере искусственного интеллекта», который объединил всех крупнейших игроков банковской отрасли, в том числе Сбер и Т-банк. Потенциальная выгода в 200–300 млрд для отечественных банков за ближайшие три года — достаточная мотивация, чтобы двигаться вперед.