<…> Центральные банки всех стран прибегают к двум механизмам предоставления ликвидности. Обычный механизм – через снижение цены денег, через снижение процентных ставок. Для Банка России это было невозможно, потому что инфляционные и девальвационные ожидания были высоки. Снижение ставок в этот момент оказало бы лишь избыточно высокое давление на рубль, и он девальвировался бы на гораздо более низкий уровень, чем это практически вышло.

Поэтому для нас был возможен только второй механизм — что называется, количественное ослабление. То есть мы регулировали не цену денег, а объем денег. Мы увеличили и базовый, и чистый кредит сразу в разы за два-три месяца, достигли точки в 4 трлн рублей. Мы сделали это как через стандартные механизмы, как-то: снижение нормативов обязательных резервов, удлинение сроков предоставления ликвидности, увеличение лимитов на отдельных заемщиков, расширение списка обеспечения, под которое предоставляется рефинансирование, так и через экстраординарные, я бы даже сказал, экзотические инструменты. Такие, как беззалоговые кредиты, которые я сравнил бы с тем, что Бен Бернанке называл «разбрасыванием денег с вертолета». В этом случае регулятор должен как бы разбрасывать деньги с вертолета, понимая, что степень эффективности этого пока весьма условная, но пожар тушится большим количеством воды. И если ее чуть больше, чем нужно, это потом можно отыграть. А вот если ее меньше – это может вызвать паралич финансово-банковской системы.

Эти меры в совокупности в короткое время дали, я считаю, очень позитивный результат. Начиная с весны мы сдвинулись в новую макроэкономическую реальность.

Создание резервов - это сегодняшнее инвестирование в прибыль. Уже в 2010 году банки смогут потихонечку снижать резервы и получать реальный финансовый результат.

По моему мнению, мы прошли низшую точку кризиса где-то в мае текущего года. В этом смысле российская экономика и банковская система двигались симметрично мировой экономике и банковской системе. Мы вступили сейчас, как я считаю, в фазу восстановления.

Но я не думаю, что это быстрое восстановление. Это длинное, тяжелое восстановление, и вполне возможно, что не до тех уровней роста экономической активности, которые были перед кризисом. То есть не до уровня роста кредитно-денежной массы 50% в год, который мы имели до кризиса и который сам по себе провоцирует аккумуляцию больших рисков в экономике страны.

Какая сейчас ситуация с точки зрения основных макроэкономических показателей? Я считаю, что полностью урегулирована ситуация с точки зрения валюты и валютного курса. На рынке примерно начиная с февраля есть баланс спроса и предложения. <…>

Девальвационные и инфляционные ожидания стабилизировались не только с точки зрения бизнеса, но и с точки зрения населения. Доля валютных депозитов, которая резко подросла к концу прошлого года до 34%, сейчас снизилась до 27%. А сами депозиты довольно быстро прирастают. Рост депозитов населения в банках в середине октября к началу года составляет 15%. То есть примерно 1,5% каждый месяц. Это хорошо, что нет больших всплесков и спадов, потому что это говорит о доверии населения к банкам и денежной единице. Это говорит о том, что нет давления на потребительский рынок, поэтому есть хороший шанс на снижение инфляции. Но это создает и определенные проблемы для экономики в целом, потому что потребительский спрос не растет. А он является одним из трех важнейших составляющих роста ВВП, наряду с инвестициями и чистым экспортом.

Кроме того, это создает проблемы для банков, особенно для тех из них, которые сейчас проводят неосторожную, неаккуратную политику, привлекая депозиты под очень высокие ставки. Мы говорим банкам, что это колоссальная ошибка, которую они осознают через несколько месяцев, но, может быть, будет уже поздно. Потому что депозиты привлекаются на довольно длинные сроки. И если сегодня вы привлекаете депозит на два, на три года под ставку 14–16%, это значит, то вы в 2011 году будете платить 15%. А возместить эти деньги вы не сможете, потому инфляция снижается. И ставка рефинансирования снижается и будет снижаться, и ставка для конечных заемщиков тоже будет снижаться. Кредитная ставка гораздо более динамична, она гораздо быстрее растет в период кризиса и быстрее снижается после него. А депозитная – наоборот. И возникает разрыв. И для неосторожных игроков может быть такой случай, что они получат отрицательную маржу. Это очень реалистичная ситуация уже на 2010 – 2011 годы, и для многих банков это будет большая проблема.

Поэтому мы призываем все банки прислушиваться к мнению регулятора и к тому, что он делает со ставкой рефинансирования, потому что это не прихоть и не манипуляция, а будущее получение хорошего или нехорошего финансового результата. <…>

Пришлось применять экзотические инструменты, вроде беззалоговых кредитов, которые я сравнил бы с тем, что Бен Бернанке называл «разбрасыванием денег с вертолета».

Центральный банк всегда, когда принимает решение о процентных ставках, оценивает два вида рисков — риск инфляции и риск экономического роста. Мы считаем, что инфляционный риск невелик, а вот риск для экономического роста существенен. Поэтому мы должны стимулировать экономику посредством снижения процентных ставок. Начиная с апреля мы уже семь раз снижали наши процентные ставки, в общей сложности на 300 базисных пунктов — на 3%. Думаю, что у нас есть возможность и в этом, и в следующем году продолжить это движение.

При том что банки, как я уже говорил, проводят политику не вполне рациональную, но все-таки этот импульс передается через банковскую систему. И депозитные ставки, не так быстро, как нам бы хотелось, но снижаются. Как и кредитные ставки. <…>

Кстати, хочу отметить: когда говорят, что банки получили помощь, и сами на эту помощь ничего не делают, то надо учитывать, что банки не получили ничего бесплатного. Все, что получили банки, – это кредиты, а кредиты — это срочный, возмездный и платный ресурс. Вот Альфа-Банк получил субординированные кредиты. Это не означает, что государство в его капитале навсегда. Я не думаю, что к этому стремился бы частный банк. Банк получил кредитный ресурс под ставки, которые в момент получения кажутся очень привлекательными. Но это долгосрочный ресурс – на 10 лет. Ситуация изменится, а они будут по-прежнему платить по этой ставке, которая сегодня кажется очень комфортной, льготной ставкой. Дальше это будет не так. Она может быть жесткой, тяжелой. Нужно понимать, что когда банки прибегают к этой поддержке, они делают это не от хорошей жизни. Они берут не только помощь, но и обязательства, бремя, которое придется нести по жизни. И тем банкам, которые поступили неосторожно, слишком сильно рассчитывали на эту поддержку, может быть очень непросто в дальнейшем.

Мы говорим банкам, что это колоссальная ошибка. Если сегодня вы привлекаете депозит на два, на три года под ставку 14-16%, это значит, что вы в 2011 году будете платить 15%.

Тем не менее это позволило решить проблему капитала. После того как решена проблема ликвидности, надо бы кредитовать. Но банки опасаются, потому что не знают, какая ситуация у конечных заемщиков, что будет со спросом на их продукцию, не слишком ли они закредитованы и т. д. Это заставляет их принимать специальные, кризисные стратегии, то есть работать с понятными им заемщиками и ограничивать работы с теми, о которых они не очень хорошо осведомлены. На каком-то этапе это правильно. Важно, чтобы банки слишком долго на этом этапе не засиделись.

Сейчас начинается немножко другая жизнь. Спрос на рынке постепенно восстанавливается, есть сектора экономики, где он уже почти полностью восстановился. Это означает, что заемщики из этих секторов понятны, что они в состоянии обслужить свой долг и вернуть его, у них есть очевидные денежные потоки. Банки постепенно начинают смелее кредитовать.

Тем не менее уровень кредитного портфеля примерно такой же, как был на начало года. <…> Кредитный портфель находится в ситуации неустойчивого равновесия. Мы надеемся, что к концу года мы увидим небольшой процент прироста по сравнению с прошлым годом, близкий к темпам прироста денежной массы. <…>

Банки ведут себя адекватно и создают резервы большими темпами, чем растут проблемные кредиты. Статистически все больший объем рисков покрывается этими резервами. И это очень хорошо. В каком-то смысле создание этих резервов – это сегодняшнее инвестирование в прибыль. Банки не получают прибыль, а инвестируют эти деньги в резервы. Эта инвестиция обернется их прибылью в будущий период. Я рассчитываю, что уже в 2010 году, а уж в 2011 году — точно, банки смогут потихонечку снижать, распускать резервы и получать реальный финансовый результат, стать более инвестиционно привлекательными. <…>

Я знаю, что банкиры по-разному относятся к идее участия государства в капитале банка через ОФЗ особого рода. Конечно, этот механизм не должен быть излишне привлекательным, не должен быть слишком комфортным для банков. Никто не хочет, чтобы вдруг большое количество банков России стали вдруг в одночасье государственными, это было бы неверно и неправильно с любой стороны. К тому же это деньги налогоплательщиков, к которым нужно относиться очень осторожно, аккуратно, бережно. Поэтому условия там жесткие, это правильно. Но сама возможность ценна. <…>