— Илья, спрошу по следам прошедшей сессии по цифровому рублю: что нового, интересного и важного в этой теме? Какие инсайты и ключевые моменты вы могли бы выделить?

— Главное — рынок вступил в фазу принятия технологии цифрового рубля. Свое первое исследование про цифровой рубль мы выпустили в 2022 году, и это было описание теоретической возможности. Тем не менее уже тогда стало понятно, что настоящая ценность цифрового рубля состоит не в «инфраструктурных рельсах», а в смарт-контрактах, которые возникнут поверх этих «рельсов». Например, когда банк «Точка» говорит, что смарт-контракты могут автоматизировать деятельность не только среднего, но и малого бизнеса, это звучит очень интересно и перспективно.

По нашим оценкам, которые я озвучил на сессии, совокупный эффект цифрового рубля для российской экономики может составить 423 млрд рублей ежегодно.

Львиная доля этой ценности приходится, конечно, на продукты, связанные со смарт-контрактами. В докладе Банка России приводится несколько сценариев использования смарт-контрактов. Там упоминаются такие кейсы, как оптимизация казначейских операций, безопасные сделки — покупка недвижимости, автомобилей и так далее. Только управление ликвидностью, по нашим оценкам, дает эффект порядка 100 млрд рублей. Очень важно, что упомянутые 423 млрд делятся между банками и реальным сектором экономики.

Илья Иванинский (Центральный университет). Фото: «Б.О»

Поясню на примере управления ликвидностью — того, что называется кэш-менеджментом. У крупной компании открыто много счетов в разных банках. Вы ежедневно собираете все деньги через кэш-пулинг в одно место и размещаете их овернайт. В принципе, ничего нового в этом продукте нет, но его настройка и администрирование стоят достаточно дорого и занимают много времени. Поэтому банки, как правило, занимаются этим только с крупнейшим бизнесом. Это логично: зачем тратить усилия на средний бизнес, где много не заработаешь?

Почему это долгая и сложная процедура? Дело в том, что интеграция банковских и клиентских IT в каждом случае — процесс нетривиальный, требующий довольно много ресурсов. К тому же для каждой корпорации это несколько банков и множество юрлиц, что в итоге превращается в сложную задачу. Если же в компании грамотно настроен смарт-контракт поверх цифрового рубля, то все остатки на счетах в конце дня автоматически могут стягиваться в банк. Далее в один шаг они размещаются на депозит, а утром происходит обратное действие — все достаточно просто. Таким образом, сервис становится доступным не только крупному, но и любому бизнесу. Потенциал для широкого распространения — огромный.

Фото: Финконгресс ЦБ

Сессия на Финконгрессе ЦБ была посвящена в большей степени внутреннему периметру, где, собственно, и происходит запуск цифрового рубля. Но, конечно, большую роль цифровые валюты центральных банков могут играть и в трансграничных расчетах. По сути, сейчас нет полноценной цифровой инфраструктуры межгосударственного уровня для платежей. Приходится прибегать к расчетам в стейблкоинах и к другим компромиссным решениям. По нашей оценке, потенциальный эффект перестройки мировой платежной инфраструктуры на основе цифровых валют центральных банков (CBDC) составляет около 30 млрд долларов ежегодно.

Даже страны, которые раньше высказывали определенный скепсис, изменили свое мнение и теперь согласны с тем, что CBDC внесут важный вклад в развитие новой системы международных платежей.

— Совсем недавно, в июне 2026 года, Банк России опубликовал концепцию платформы коммерческих смарт-контрактов. На ваш взгляд, насколько это полный и гармоничный документ, готовый к практическому применению?

— Это вопрос прежде всего к участникам рынка. Их реакцию — в целом, позитивную — вы могли слышать во время сессии. Мое экспертное мнение состоит в том, что концепция правильная. Сама идея, что должна быть платформа, на которой возникают смарт-контракты и на которой участники могут создавать и запускать их в серию, несомненно, конструктивна.

Если мы сделаем такое узкое горлышко, что только один участник создает смарт-контракты, это не приведет к успеху. Должно быть максимальное количество авторов этих смарт-контрактов — по аналогии с мобильными магазинами приложений. Или, скажем, если вы зайдете в ChatGPT, то увидите там библиотеку кастомных GPT, заточенных под решение разных задач. Такая платформа будет весьма полезна, но здесь есть очень важное условие, которое подчеркивает Банк России: такие смарт-контракты должны быть валидированы и безопасны. Это принципиально важно, и в концепции этому уделяется особое внимание.

Илья Иванинский (Центральный университет). Фото: Финконгресс ЦБ

В то же время необходимо, чтобы смарт-контракты были не только валидированы и безопасны, но и достаточно просты в разработке. Если для разработки смарт-контракта нужен какой-то уникальный человек, который разбирается и в предметной области, и в юриспруденции, и в программировании, это сильно усложнит задачу и будет препятствовать массовому внедрению. Нужно, чтобы любой компетентный специалист — юрист, бухгалтер, разработчик — мог без лишних сложностей описать процесс, который затем будет преобразован в смарт-контракт. После этого он должен быть валидирован и проверен.

Вообще, широкое распространение цифрового рубля, особенно в части смарт-контрактов, может стать новой финансовой инфраструктурой платформенной экономики. По сути, платформенная экономика — это множество предпринимателей, которые что-то продают на площадках. Цепочки поставок даже у средних компаний часто глобальные и требуют международных расчетов. Соответственно, оптимизация и упрощение этих расчетов, автоматизация через смарт-контракты на базе официальных цифровых валют дадут бизнесу мощный рычаг для развития.

— Накануне Финконгресса появилась еще одна новость: Банк России разрабатывает меры поддержки, например, для банков, которые будут способствовать выплате зарплаты цифровыми рублями. Насколько эффективной может быть такая мера для популяризации и полномасштабного развития цифрового рубля?

— То, что меры поддержки важны, — это 100%. В конце сессии я пожелал участникам рынка и Банку России как регулятору стремления, стойкости и сосредоточенности — и готов повторить это пожелание. Ведь это инфраструктурный проект. Если мы посмотрим на опыт внедрения даже сугубо финансовых сервисов, причем исключительно в периметре России, то увидим, что яркими примерами являются платежная система «МИР» и СБП, — они не сразу приобрели большую популярность.

Понятно, что для такого инфраструктурного проекта, как цифровой рубль, который имеет и больший спектр применения, и перспективу международного развития, все будет непросто. Я не зря сравнил цифровые валюты и конкретно цифровой рубль с проводами в стенах. Какими бы классными ни были провода в стенах, если вы не включите в розетку чайник, микроволновую печь или телевизор, то не получите никакого эффекта. Смарт-контракты и есть эти «чайники и телевизоры», последняя миля глобальной инфраструктуры. Как только возникнут массовые сценарии использования смарт-контрактов, последний барьер будет преодолен — и все «полетит».