— Антон Викторович, вы продолжаете работу в Администрации Президента РФ или окончательно ушли оттуда?

— Три года назад была создана экономическая рабочая группа при Администрации Президента РФ, главной темой работы которой стала реформа технического регулирования, снятие избыточных административных барьеров и прочих в основном нефинансовых проблем, возникающих между бизнесом и властью. Мне было поручено возглавить эту группу. Тогда я совмещал должность руководителя группы с должностью начальника экономического управления Администрации Президента. В настоящее время я продолжаю на общественных началах возглавлять эту группу, почти каждый день приезжаю в Администрацию Президента, провожу заседания группы. Мы занимаемся координацией деятельности всех сторон, участвующих в реформе технического регулирования, — органов законодательной и исполнительной власти, предпринимательского сообщества, экспертных советов по разработке конкретных технических регламентов. Важная часть нашей работы — отслеживать «чистоту идеологии», поскольку сейчас очень много попыток пересмотреть основы принятого Закона «О техническом урегулировании».

Основное место моей работы (там будет лежать моя трудовая книжка) — ОАО «Оборонпром». Это акционерное общество с хорошим потенциалом, где 50% акций принадлежат Российской Федерации, а другая половина — ФГУП «Рособоронэкспорт». «Оборонпром», в частности, выполняет задачи по консолидации пакетов акций, оказывает воздействие на формирование полноценных оборонных холдингов.

Кроме этого я согласился возглавить совет банка «Губернский». Акционеры банка достаточно давно вели со мной переговоры. Помимо этого я выслушал почти три десятка предложений. Самые разные структуры приглашали: и очень крупные, в том числе «олигархические», и средние. Я выбрал «Губернский», потому что он для меня — абсолютно прозрачный, понятный банк. Думаю, что работа в банке будет способствовать реализации моих творческих способностей, того опыта, знаний, которые я получил на госслужбе.

Что еще добавить? Участвую в бизнес-ассоциациях, вошел в состав генсовета «Деловой России», плотно взаимодействую с ОПОРой и РСПП. Это все интересная творческая работа. Я долгое время являлся государственным служащим и теперь, как говорят, почувствовал разницу. На госслужбе чрезвычайно много текучки, очень много работы, которую совсем нельзя назвать творческой. Сейчас же и в банке «Губернский», и в «Оборонпроме» я наблюдаю дебюрократизацию в действии — очень много зависит от тебя, более широкое поле деятельности.

— Значит, давление бюрократического пресса и ограничение свободы творчества явились основными причинами вашего перехода с госслужбы в бизнес?

— Нет. Видите ли, скажу откровенно, те варианты, которые мне предложили на госслужбе, меня не устроили. Поскольку бизнес проявил очень мощное желание видеть меня в своих рядах, и я получил много предложений, то у меня не возникло больших жизненных проблем в связи с переходом. Скорее был вопрос выбора — куда идти.

— Сложившееся положение в банковской системе вы оцениваете как кризис?

— Кризисом можно назвать ситуацию в определенной отрасли, в банковской в том числе, когда эта отрасль перестает выполнять функции, которые рынком и государством на нее возложены. Спрашивается: перестал ли банковский сектор выполнять свои функции? Совершенно очевидно, что не перестал. Клиент всегда имеет возможность выбрать другой банк, перевести туда счета, текущие обороты и спокойно продолжать свою деятельность. Недостатка в банковских учреждениях нет. Существует проблема только с конкретными банками. Пока что их четыре-пять. Сколько в дальнейшем будет — трудно сказать. Однако существует факт: большое число банков занимается часто незаконными операциями, гонится за прибылью тогда, когда было бы правильно проводить осторожную, аккуратную политику. Такие банки либо должны менять свой курс, пускай даже ценой потери части доходности, либо у них будут проблемы.

Количество банков колебалось: открывались новые, закрывались старые. В реестре значится более 3 тыс. банков, а тех, у которых лицензии не отозваны, — немногим более 1300. Разница существенная. Многие банки в течение последних лет объявлялись неплатежеспособными, у них отзывались лицензии, и никто это кризисом не называл. Почему нынешнюю ситуацию стали так интерпретировать, почему не только пресса, но и аналитики предъявляют к ней такое повышенное внимание? Просто потому, что более крупные банки оказались вовлеченными в неприятную ситуацию, может быть, даже не столько крупные, сколько хорошо рекламно раскрученные.

Более того, сейчас в экономике все относительно неплохо, цены на основные товары российского экспорта запредельные, экспортеры «купаются» в очень высоких прибылях. Нужны сенсационные темы, причем не только для журналистов, но и для аналитиков. Ведь этим людям платят за то, чтобы они предупреждали о возможных грядущих трудностях. Но где эти трудности? Если вы помните, несколько месяцев назад стали писать о возможном развале рынка недвижимости Москвы. Нашли потенциальную трудность. На самом деле совершенно очевидно, что не может этот рынок просто так рухнуть, потому что спрос на жилье существует постоянный. Есть различные сегменты рынка и нельзя говорить об общем обвале, который когда-то может наступить. Сейчас об этом совсем не пишут. А ситуация на рынке недвижимости принципиально не изменилась. Просто тема вышла из моды.

История с Содбизнесбанком породила новую волну. Сейчас стало модно говорить о проблемах в банковской сфере. А что сотня-другая российских банков с рискованной политикой не существовала год, два, три назад? Существовала. Почему же об этом не писали? Не было модно.

Кроме того, ЦБ РФ начал проводить работу, связанную с ускорением повышения надежности всей банковской системы. Для этого надо исследовать банки, у которых есть проблемный, надутый капитал.

— Почему этим начали заниматься только сейчас?

— По всей видимости, раньше не было такой возможности, решались какие-то другие проблемы. Надзорная часть усилилась и потому, что ведутся переговоры с ВТО, принят новый закон о валютном регулировании и валютном контроле и т.д. России необходимо следовать общим требованиям, которые существуют в Европе, Америке, других странах. Кому-то в банковском сообществе усиление надзора, наверное, не нравится. Адекватно это воспринимают все те банки, которые уверены в своей клиентуре, акционерах, в чистоте капитала, которые проводили осторожную политику, имеют маленькие невозвраты по кредитам. Причем это не зависит от размера банка.

Что же касается взаимного недоверия банков друг другу, закрытия лимитов, то опять же время все расставляет на свои места. Чем более открытыми будут банки, тем меньше будет случаев закрытия на них лимитов. Чем надежнее у банка капитал, чем более осторожную политику он проводит, тем меньше ему нужны «горячие» деньги, из-за которых и возникают панические ситуации и настроения.

— Каковы причины сложившейся ситуации?

— Во-первых, проблемы управления в отдельно взятых банках. Во-вторых, активизация правоохранительных органов, связанная с борьбой с преступным капиталом, с обналичиванием средств в целях террористических действий. Это совершенно объективная причина, вызванная тем, что Россия вышла из «черного списка» FATF, получила право участвовать в заседаниях FATF и т.д. Раз мы начали жить по цивилизованным правилам, значит, надо контролировать все незаконные по своей содержательной сути операции. Ведь формально некоторые из этих действий законны, но по содержанию они явно являются прикрытием для преступных ранее совершенных действий.

— Возможны ли какие-либо серьезные последствия последних событий?

— С банковской системой страны в принципе ничего серьезного произойти не может, потому что крупные надежные банки не зависят от панических настроений вкладчиков. У них есть достаточное количество активов, которые можно заложить под стабилизационные кредиты, получить ресурсы. Кроме того, есть два крупных государственных банка — Сбербанк и Внешторгбанк, которые в любом случае обеспечат все необходимые банковские услуги, хотя может быть менее быстро и качественно, чем частные коммерческие банки.

— Как вы оцениваете действия ЦБ РФ в последнее время?

— Если Центробанк будет, с одной стороны, последовательным, а с другой — осторожным в своих действиях, то к этой политике быстро привыкнут. Ведь для рынка очень важна привычка. Рынок болезненно реагирует на любые новации, он любит стабильность. Когда меняются реалии, появляются новые возможности, рынок начинает немножечко напрягаться. Если участники рынка будут твердо уверены, что действительно все банки под контролем — рынок подстроится под новую ситуацию. В этой связи я не уверен, что нужно отступать от закона по страхованию вкладов, дополнять его в отношении тех банков, которые не войдут в систему (пусть даже если сумма вклада не превышает 100 тыс. рублей). По-моему, это шаг назад. Мне всегда импонировала стабильная политика. Руководство Центробанка должно на более длительный срок анонсировать свою политику, обсуждать ее с банковским сообществом.

Непоследовательность Банка России порождает два следствия. Первое — ощущение у участников событий, — неважно это банковский сектор или политики, депутаты, — что на ЦБ РФ можно очень сильно повлиять. В этом случае возникает желание пошатать ситуацию. Второй негативный момент такой неустойчивой политики — это нервозность самих участников рынка, когда они не знают, чего ожидать. Банковская система должна быть солидной в действительности, а не на бумаге. Существуют определенные направления, которым нужно следовать: банки ведут прозрачную политику; не участвуют в сомнительных операциях; имеют пусть небольшой по сравнению с западной системой, но абсолютно достоверный и качественный капитал, который вдруг не превращается в ничто вследствие каких-то событий; за банками стоят понятные акционеры, заработавшие свои средства законным путем, которые в случае каких-то непредвиденных форс-мажорных обстоятельств способны поддержать банк.

— Но ведь Центробанк декларировал все эти направления своей политики в последнее время?

— Однако зачем-то принимается уточняющий закон по страхованию вкладов. Говорили, что ставку ФОР будут снижать медленно, а сейчас есть решения, что она будет снижена сразу в два раза. Эти шараханья, не могу сказать, что дестабилизируют, но порождают нервозность у многих участников рынка.

Я не могу давать советы Центробанку, но должны ведь существовать инструменты, с помощью которых можно заранее отслеживать первые признаки неустойчивости системы.

Я понимаю, что у ЦБ РФ основные функции — это поддержание рубля и контроль инфляции, он не обязан заниматься развитием экономики, у него даже нет функций поддержания устойчивости и развития банковской системы. И это неправильно. Если бы подобная задача стояла перед Центробанком, то, возможно, он по-другому строил бы свою работу.

— Каковы перспективы развития российской банковской системы, ее роль в экономике?

— Банки — это организации, созданные, чтобы в первую очередь бесперебойно осуществлять платежи, принимать средства на хранение, выдавать кредиты и т. д. Это первая и главная составляющая работы банков. Во-вторых, это организации, которые обеспечивают межотраслевой перелив капитала. Безусловно, у нас распространены карманные банки, обслуживающие по сути своих же учредителей, акционеров. Поэтому хотелось бы, чтобы межотраслевая функция стала более значимой, чтобы банки выполняли более качественную и масштабную работу в этом направлении.

И здесь есть ряд обстоятельств, на которые нужно обратить внимание. Во-первых, для того чтобы система эффективно работала, банки должны быть доходными, прибыльными. Только в этом случае у них появляются новые акционеры. В противном случае деньги будут вкладывать не в кредитные организации, а в другие отрасли (сырьевые, фармацевтику, телекоммуникации).

Банкам нужен значительный собственный капитал — это те деньги, которые дают акционеры или же образуются в результате капитализирования части прибыли. С этим в России серьезная проблема. Да, прибыльность банков выше, чем в среднем по экономике. Но ведь мы смотрим на тех, кто имеет деньги и может их вложить в банковский бизнес. А это в первую очередь наши сырьевые отрасли, где чрезвычайно высокая прибыль. Спрашивается, зачем им вкладывать в банки, если они могут вкладывать в собственные отрасли? Слишком разная норма прибыли в целом по экономике приводит к тому, что банки испытывают недостаток в капитализации.

Вместе с тем эта прибыльность у нас зачастую гораздо выше, чем за рубежом, поэтому постепенно усиливается проникновение иностранных банков (Райффайзенбанк, Ситибанк и др.) в Россию. Они, имея западный дешевый капитал, не просто присутствуют на рынке, но и активно открывают отделения, работают с населением. Проникновение иностранных банков — это серьезный вызов для российских кредитных организаций.

Таким образом, существуют два фактора. С одной стороны, недостаточная прибыльность по сравнению с сырьевыми секторами и нехватка капитала, с другой — усиливающееся давление зарубежных банков. Плюс третий фактор — инфляция. В прошлом году она составила 12%, в этом году, будем надеяться, составит 10%, если правительство вместе с ЦБ РФ выполнит этот ориентир. Банк же не может в рублях давать кредиты по ставке ниже чем инфляция, опять же возникает проблема проедания капитала. Вместе все эти три фактора показывают, что банки просто не имеют условий, для чтобы более качественно выполнять свою роль экономических агентов, обеспечивающих перераспределение капитала, с тем чтобы кредиты получали не только экспортно-ориентированные компании, но и отрасли обрабатывающей промышленности, высокотехнологичные компании. Поэтому несмотря на очень хорошие показатели развития банковской системы, которые она демонстрирует в последние годы, нельзя сказать, что она удовлетворяет потребностям российской экономики.

Кроме того, почему бы банкам не создать некие консалтинговые центры для заемщиков, где оказывались бы услуги по составлению, например, бизнес-планов. Это сильно экономило бы банкам издержки на приведение этих бизнес-планов в надлежащий вид. Ведь подавляющая часть представителей несырьевого бизнеса оформляет заявки некачественно, что является очень серьезной системной проблемой. Я понимаю, что не дело государства организовывать такие обучающие консалтинговые центры, это должен делать бизнес, и банковский бизнес в том числе.

— Что же нужно предпринять для более успешной работы банковской системы?

— Полезно было бы также ускорить принятие давно назревших решений, которые помогли бы банкам улучшить качество услуг. Здесь обращаю внимание на то, что Россия — одна из немногих стран, где не разрешается иметь безотзывные срочные вклады. Это очень болезненная тема для российских банков. Во многих странах просто вводится штраф: если физическое лицо раньше срока забирает срочный вклад, то по договору с банком оно получает назад не полную сумму, а дисконтированную, т. е. несколько меньше. Другой вариант — вкладчик вообще не может взять назад деньги, но у него есть возможность взять кредит под эту сумму, т. е. он все равно пользуется этими деньгами, а залогом выступает его депозит. В нашем же законодательстве прописано, что гражданин пишет заявление и задолго до окончания срока может получить деньги, причем его не только не штрафуют, но еще и платят проценты в размере ставок по текущим вкладам. Если бы в России срочные вклады были защищены для банков, то ситуация, когда вкладчик перестает доверять не просто конкретному банку, а вообще банковской системе, просто не возникла бы. Неудивительно, что многие российские банки начинают задумываться, зачем вообще иметь дело с физлицами?

Некоторые депутаты и юристы считают, что безотзывные срочные вклады — это нарушение прав вкладчиков. Я не вижу тут никакого нарушения. Человек может положить деньги на текущий счет и забрать их в любой момент, но и проценты он получит меньшие. Некоторые говорят при этом: вкладчик не знает истинного положения банка. Не знает — пусть идет в Сбербанк или хранит дома в кубышке. Боишься держать деньги дома — храни в банковской ячейке или в камере хранения. Средства кладут на срочный счет, чтобы заработать проценты, это предпринимательская деятельность физлица. Проценты — это прибыль физлица. Предпринимательская деятельность — это риск. Хочешь быть уверенным, изучай банки, рынок. Хочешь, чтобы принесли на блюдечке с голубой каемочкой, неси в госбанк, где государство дает гарантию. Я считаю, что должны быть в законодательстве какие-то более гибкие формы, которые регулировали бы проблему срочных вкладов.

Второй существенный момент. Состояние банков улучшится, когда будет упрощена процедура слияния, покупки, присоединения, поглощения, то есть всего, что связано с реорганизацией. Ведь сейчас в соответствии с Гражданским кодексом любая реорганизация требует уведомления всех держателей обязательств. Для банков — это вкладчики, огромное количество физических и юридических лиц, которых надо уведомить и которые в момент реорганизации могут предъявить свои обязательства. Однако в нашем законодательстве и так есть норма, согласно которой без разрешения ЦБ РФ никакое слияние невозможно. Если есть надзорный орган, который выдает разрешение, значит, состояние объединенного банка никак не может ухудшиться. Почему же мы фактически ставим под вопрос правомочие надзорного органа, его компетентность. Если ты не доверяешь объединенной организации, ты не доверяешь ЦБ РФ, который выдает разрешение. Это второе обстоятельство, которое висит над банковской системой Дамокловым мечом.

И третий пункт — залоги. Предположим, что банк дал клиенту кредит, тот под него предоставил какой-то залог, но не справился с бизнесом и начал процедуру банкротства. Залог в этом случае попадает в общую конкурсную массу. И банки становятся в четвертую-пятую очередь. Риски такого типа оказываются слишком велики для банка. Во многих странах банковские залоги выведены из общей конкурсной массы. Огромное количество потенциальных заемщиков, которые проводят операции на динамично развивающихся и потому рисковых рынках, не может рассчитывать на дешевые банковские кредиты. Это действительно глобальная проблема, которая мешает банкам исполнять свои функции и оказывать содействие развитию экономики путем выдачи кредитов более широкому кругу заемщиков.

Досье «БО»

Антон Данилов-Данильян, руководитель экономической рабочей группы при Администрации Президента РФ, председатель совета банка «Губернский», член совета директоров и главный аналитик ОАО «Оборонпром», кандидат экономических наук. Преподаватель Высшей школы экономики.

Антон Викторович родился в 1966 году. В 1988 году окончил экономический факультет МГУ им. М.В. Ломоносова. После этого остался на три года в аспирантуре и одновременно начал работу в Верховном Совете РСФСР, в группе экспертов по экономике при Председателе Президиума Верховного Совета РСФСР Б.Н. Ельцине.

С 1991 по 1994 год работал в группе экспертов по экономике при Президенте РФ. В 1994 году стал референтом помощника президента по экономике А.Я. Лившица. В 1996 году перешел на работу в аппарат правительства.

С 1997 по 2004 год возглавлял Экономическое управление Президента РФ.

Женат. Имеет дочь. Увлечения — классическая музыка, сбор грибов.