— Полина, мы с тобой не виделись год — за это время в твоей жизни произошло множество изменений. Расскажи, как это: поменять одну сферу на другую, уйти из Сбера после 14 лет работы?

— Потерять зону комфорта — это интересно. В этом есть большое преимущество: ты на сто процентов приобретешь новые знакомства и даже знания. Как бы это банально ни звучало, пока этого не испытаешь, не поймешь, о чем речь. Знаешь, если привести чисто женское сравнение: пока у тебя нет детей, ты не понимаешь, что такое иметь детей. Когда почти 15 лет работаешь в одном месте, не понимаешь, насколько зависима. Все знакомые, твои друзья, все отношения — очень многое замкнуто на работе, когда работаешь в большой статичной, стабильной компании. Это не хорошо и не плохо, просто данность.

Здесь же меня ожидало огромное количество новых знакомств, крайне приятных. Это большое удовольствие. И, конечно, новые знания.

Когда работаешь долго и эффективно в одном месте, привыкаешь к своему абсолютному знанию всего и своей экспертизе, а потом оказывается, что мир немного шире.

— Не было ли у тебя в Сбере ощущения, что ты уперлась в стеклянный потолок? Каково это — понимать, что ты уже добился почти всего?

— Я бы не сказала, что я в него упиралась. Сбер велик, там можно расти: после управляющего директора, каким я была, можно стать старшим управляющим, потом, например, вице-президентом, а после этого — старшим вице-президентом. Выше есть зампреды и так далее. Расти можно не только вертикально, но еще и горизонтально — по видам деятельности. Но если ты имеешь в виду конкретно мой функционал — внешних классических коммуникаций, пиара, работы со СМИ, — у меня, безусловно, была самая высокая позиция. Однако я не чувствовала, что мне некуда больше расти.

— Я читала твою колонку про выгорание и рутинизацию. Когда ты поняла, что начала выгорать?

— Я никогда не говорила, что начала выгорать — рассказывала, что появилась рутинизация, хоть я и очень любила Сбер. И все же из года в год я переживала одно и то же: одинаковые спикеры, похожие темы, одни и те же форумы, встречи с журналистами. Первоначальный восторг после большого «офф-рекорда» или вечеринки на второй год сменяются ощущением легкого истощения, потом все повторяется — скучно становится уже и спикерам, возможно, и журналистам тоже. И все же это в каком-то смысле стабильность — остается искать новые грани профессии.

— С какими новыми вызовами ты столкнулась, когда пришла в медиа? Привнесла ли что-то новое в сферу?

— Вызова или какого-то испытания я не заметила. Коллеги здесь оказались такими обаятельными, а проекты — такими непохожими на то, что я делала раньше, что я довольно быстро согласилась выйти на работу. Перерыв у меня получился очень коротким — всего два месяца, хотя я планировала отдыхать минимум полгода.

А привнесла я системность. Мне есть чем поделиться благодаря большому опыту и кругу общения, а также ориентации на бизнес-составляющую. Именно ее в коммуникациях цифровых активов недоставало: вижу потенциал для роста с точки зрения продукта, продаж, рекламы. Сейчас мы делаем акцент именно на эти направления.

— Поговорим о новой для тебя сфере детальнее: расскажи, как работа в журналистике и пиаре влияет на самооценку и восприятие себя?

— Я не раз говорила, что у журналистов и пиарщиков искажается самооценка. Недавно одна помощница руководителя спросила меня: «Почему журналисты все такие сложные?» Я не считаю, что они сложные, это другое, и я понимаю, как это возникает. И у журналистов, и у пиарщиков. Мы часто воображаем себя на равных с «великими мира сего» — звездами, министрами, представителями крупного бизнеса, у которых берем интервью или которых сопровождаем.

Но есть и обратная сторона. Постоянно находясь рядом с очень успешными людьми, в сравнении с ними начинаешь ощущать себя песчинкой. Вокруг создаются проекты, которые кажутся невозможными, например крутые фильмы, которые смотришь и думаешь: как человек мог это придумать и реализовать? Смотришь на эти таланты каждый день и кажешься себе такой обычной.

Поэтому у меня всегда было ощущение: на месте стоять нельзя, нужно двигаться, шаг за шагом. Я воспринимала карьеру как лестницу, а не плато. Абсолютно типичное, но очень верное сравнение: если долго балансировать на одной и той же ступеньке, то можно упасть. Ну и трудолюбие — это, наверное, мой базовый драйвер. Я работала даже чуть ли не сразу после выписки из роддома — и не потому, что были нужны деньги, а потому что иначе не могу. Моя профессия для меня — часть жизни, и я всегда на страже интересов компании или проекта, который представляю.

— Расскажи о нынешних проектах, чем ты сейчас занимаешься?

 

— В двух словах не расскажешь. Традиционные коммуникации, конечно, SMM, организация мероприятий, форумы, организационные задачи… Самые интересные проекты — стратегические, о которых не могу рассказывать публично. Наиболее сложный бренд — RUTUBE, потому что известный, но довольно неоднозначный.

Полина Тризонова («Газпром-Медиа Холдинга»). Фото: Антон Самарцев / «Б.О»

— Я вспомнила, как в давнем нашем разговоре ты упомянула, что у тебя нет чувства страха, и, что бы ни происходило, ты знаешь, что все будет хорошо. Как ты к этому пришла?

— Не знаю, может быть, это врожденное. Бывают одаренные от рождения танцоры или художники, а я появилась на свет с железобетонной психикой — и это не мои самодовольные заключения. 

Я действительно никогда не впадаю в панику. Это не значит, что у меня не портится настроение или что я не могу сердиться, — нет, базовые эмоции я испытываю. Но панического страха в сложных ситуациях я за собой не припоминаю. Когда я проходила «СберQ» (психологический тест на оценку соответствия должности руководителя высшего звена, который длится сутки), стрессоустойчивость у меня была 10 из 10. Вот такая я непрошибаемая.

У моего нынешнего работодателя для руководителей есть специальный коуч, психолог. Он периодически встречается с топ-менеджментом наших цифровых активов и определяет уровень стресса, выгорания, мотивации и так далее. Когда мы последний раз виделись с ним, он сказал: «Я редко вижу настолько ментально здорового человека, это удивительно».

— К слову, о стрессе. В этом году, когда ты приехала на ПМЭФ, почувствовала ли что-то новое для себя?

— Конечно. А на ВЭФе чувствовала еще больше. Ранее, я ПМЭФ и ВЭФ могла «сделать» с закрытыми глазами — с прежним функционалом. Мне кажется, это уже десятые мои форумы. 

Но нужно понимать, что в Сбере на каждый функционал есть свое подразделение — это очень большая компания. Мы занимались пиаром в классическом виде, то есть исключительно информационным сопровождением сессий, проведением интервью, пресс-подходов. Сейчас же у меня на ВЭФе помимо всего этого было несколько собственных сессий, которые надо полностью продюсировать. Но даже не это самое интересное, а организация командой премьеры сериала. Совсем другое по смыслам и энергетике мероприятие, к тому же с большим количеством гостей. То есть если раньше я преимущественно общалась с представителями СМИ, то сейчас занимаюсь с ребятами в том числе продюсированием от начала до конца сценариев мероприятий — и это уже другой функционал на давно знакомых форумах.

— У тебя есть баланс мужчин и женщин в коллективе?

 

— Я считаю, что да. Не 50 на 50, но я стараюсь соблюдать эту пропорцию. Потому что, когда одна мужская энергетика (назову ее так), это плохо, когда исключительно женская — тоже. Должен быть баланс, любые перегибы нежелательны.

— Недавно сервис hh.ru провел исследование, из которого следует, что большинство сотрудников недовольны своими руководителями. Какие качества, на твой взгляд, должен сочетать в себе руководитель?

— Мне кажется, что минимум половину своей деятельности хороший руководитель должен посвящать даже не работе по специальности, а непосредственно управлению. Если взять в качестве примера нашу деятельность, то мы все умеем писать комментарии, пресс-релизы, тезисы, это все понятно, но все же это в первую очередь работа линейного сотрудника. Пока я формировала здесь новую команду, многое из этого вспомнила и делала, как говорится, руками.

Но все же руководитель отличается от линейного сотрудника тем, что умеет создать правильную атмосферу в коллективе, чтобы сделать всю команду максимально эффективной. Это непросто. Ведь люди разные, с разными жизненными ситуациями. И ты должен уметь замечать вовремя, что эти обстоятельства меняются, уметь пойти навстречу человеку, понять его, поддержать, правильно мотивировать. Может быть, сейчас надо человека отпустить домой отдохнуть, и он вернется с благодарностью и будет работать в сто раз лучше. Наконец, руководителю нужно «склеить» в коллектив людей совершенно разных психотипов, характеров и даже вероисповеданий.

— А ты их «склеиваешь» или разводишь по разным направлениям?

 

— Склеиваю. Я точно перестраиваю на разные направления, потому что человека взяли на один функционал, а он может оказаться сильнее в другом. Может оказаться, что он уже на одном функционале поработал, устал или ему надоело, либо он начинает себя неправильно вести — значит, нужно дать встряску. Либо помочь, либо, наоборот, на место поставить. Условно, если слишком легко живется, давайте чуть усложним задачку. Поставим на другое направление, где все нужно начинать с нуля. Это разовьет сотрудника в итоге, пойдет ему на пользу. Руководитель должен уметь грамотно подмечать момент, использовать эти методы, чтобы максимально эффективно работала вся команда, а потом уметь благодарить всю команду, замечать и ценить вклад каждого. Это очень важно.

Яна Шишкина («Б.О»), Полина Тризонова («Газпром-Медиа Холдинга»). Фото: Антон Самарцев / «Б.О»

— Чем, на твой взгляд, различаются женский и мужской методы управления?

 

— Женский — более жестокий, сомнений нет. Например, женщине легче уволить женщину. К сожалению, бывают моменты, когда надо расставаться с людьми. Мужчинам это сложнее. Начинаются все эти наши слезы, эмоции… Мужчине гораздо тяжелее принимать критические решения по отношению к женщине, а вот женщине это сделать, простите за цинизм, гораздо проще. 

Кроме того, женщины всегда все просчитывают — если говорить про очень самостоятельных женщин. Многие женщины сейчас даже не сидят долго в декрете — вектор изменился. Могу сказать, что в медиа много женщин-руководителей, но если брать мир больших денег, это по-прежнему мир мужчин.

— Что сейчас мотивирует тебя в жизни?

 

— Интересные проекты. Семья, близкие люди, доход — я же живой человек. Любовь. Как в старом советском анекдоте: есть любовь к мужчине, есть к женщине, а есть к Родине. А есть еще любовь к работе. Если ты равнодушен или уже остыл — это путь в никуда. Нужно пылать.

— Что значит в твоем понимании «изменить угол зрения»?

 

— Для меня это — стать мягче. Сейчас мне нужно открыть в себе другие грани, быть другой. В каждом из нас есть набор разных качеств, и они развиваются неравномерно на разных отрезках жизни с разными людьми. Когда я была в первую очередь матерью семейства, я была очень нежной, гибкой. Мой сын до сих пор говорит: «Мама, ты — облачко». Потом, когда жизнь заставила больше уделять внимание заработку, карьере, во мне развились качества, которых никогда в жизни мои близкие люди не видели. А они, оказывается, дремали где-то внутри. Сейчас снова другой период. И я опять становлюсь немного «облачком».

— Если бы не пиар, где бы ты еще могла себя найти?

 

— Нигде. Журналистика и коммуникации. По журналистике я свою траекторию жизни изменила в свое время еще в Минске. Если бы я хотела заниматься чем-то другим или какими-то смежными вещами, я бы осталась с прежним работодателем. Но я не вижу себя нигде больше, я действительно искренне люблю свою профессию.