Cовременные отечественные коллекционеры следуют их примеру. Открывают частные музеи, которые по ценности и количеству экспонатов превосходят государственные. Покупают на Западе и возвращают в Россию иконы, которые были вывезены из страны при советской власти и в «ураганные девяностые».

От меценатов к хранителям

Интерес к иконе как предмету изобразительного искусства и объекту для коллекционирования возник в конце XIX века, когда началось раскрытие, расчищение древних икон из-под позднейших записей и почерневшей олифы.
В 1890 году купец, художник-пейзажист и меценат Илья Остроухов открыл в Москве музей иконописи и живописи. Его коллекция икон считалась лучшей в то время. В 1918 году музей был национализирован, а сам собиратель был назначен его пожизненным хранителем. С 1920 года он назывался «Музей иконописи и живописи имени Остроухова». После смерти хранителя музей расформировали, а большинство экспонатов было передано в Третьяковскую галерею, дополнив вторую по ценности коллекцию.

В годы существования СССР цены на иконы были низкими, а вероятность отыскать что-то эксклюзивное — высокая

Коллекционер и меценат Павел Третьяков собирательством икон, в отличие от живописи, увлекся уже в старости, и потратил на это 6 лет своей жизни. Впрочем, интуиция и принцип — приобретать только у уважаемых коллекционеров — не подвели его. Собранные им 62 иконы были в 1904 году выставлены в «Московской городской художественной имени братьев Третьяковых галерее», и до 1917 года экспозиция не расширялась. Для ее пополнения не было достойных экспонатов.
Третий известный дореволюционный коллекционер — банкир Степан Рябушинский, будучи старообрядцем, специализировался на иконах «старого письма». Известен не только как владелец лучшей коллекции старообрядческих икон, но и как законодатель «моды» на коллекционирование древнерусской живописи. Благодаря ему началось планомерное научное изучение древнерусской живописи, и были открыты многие шедевры иконописи. Музея он не создал, зато организовал несколько выставок. После революции эмигрировал во Францию. В 1918–1919 годах его коллекция поступила в Государственный музейный фонд, а в 1924–1928 годах лучшие иконы были переданы в собрания Третьяковской галереи, Государственного исторического музея, Оружейной палаты, часть — в Пермский и Кубанский музеи. Некоторое количество икон было распродано.
Был и четвертый коллекционер из числа предпринимателей — Алексей Морозов, который не только унаследовал коллекцию старообрядческих икон своего деда и отца, но и значительно расширил ее. Всего за 4 года ему удалось собрать великолепную коллекцию (в основном, житийных) икон XII-XVII веков. К 1917 году коллекция насчитывала 219 экземпляров. Правда, более ценным, с позиции искусствоведов, было собрание фарфора. В истории его имя сохранилось исключительно благодаря «посуде», а не иконам. После революции, он, как и Илья Остроухов, был назначен хранителем национализированной государством собственной коллекции. Правда, его именем музей не назвали. Зато в истории имя сохранилось.

Выявить подделку или контрафакт начинающий коллекционер, да и его опытный коллега, самостоятельно не сможет. Нужно обращаться к экспертам

Впрочем, в список знаменитых коллекционеров входил человек, чуждый бизнесу и полностью посвятивший себя науке. Николай Лихачев — русский историк, специалист в области источниковедения, дипломатики и сфрагистики (вспомогательная историческая дисциплина, занимающаяся изучением оттисков печатей) и советский академик. Собрал коллекцию из 1,3 тыс. икон, которую в 1913 году продал российскому императору Николаю II для Русского музея. Нужны были деньги для строительства новых помещений для хранения коллекций древнерусских документов.

Как рождались коллекции при советской власти

После того, как в результате Октябрьского переворота (революцией это назовут позднее) большевики захватили власть в стране, создание частных коллекций дореволюционного уровня стало, по понятным причинам, практически невозможно. Центр формирования коллекций сместился за пределы СССР. Иностранные коллекционеры оказались в более выгодных условиях, чем их дореволюционные или постперестроечные российские коллеги. В годы существования СССР цены на иконы были низкими, а вероятность отыскать что-то эксклюзивное — высокая.

Современными западными коллекционерами условия, в которых действовали их предшественники, воспринимаются как сказочные. Так, германский историк Мартин Винклер собирал свою коллекцию в годы иконоборчества в СССР — с 1922 года по 1934 год. Разрешение на посещение церквей и монастырей ему выписывал лично нарком просвещения Анатолий Луначарский. В начале пятидесятых годов коллекция Мартина Винклера считалась одной из самых ценных в Европе, и стала основой для музея икон. Историк был не единственный из иностранцев, кто в годы НЭПа и коллективизации изымал из закрытых властями монастырей и храмов иконы. Были и другие арт-дилеры и коллекционеры, кто таким вот способом добывал иконы. Хотя тогда не обязательно было ехать в Советскую Россию. Огромное количество произведений искусства экспортировалось самим государством и по низким ценам распродавалось на Западе.
В годы «холодной войны» иконы из-за «железного занавеса» попадали на Запад тремя путями.
Во-первых, их легально (если иконы моложе 100 лет и не представляют исторической ценности) или контрабандно вывозили сами советские граждане и иностранные туристы. Уже тогда иконы пользовались определенным спросом. Так, в Западной Германии в годы «холодной войны» многие инженеры и врачи собирали православные иконы.

В Европе антикварный рынок «выстроен» по принципу «пирамиды». Поднимаясь с уровня на уровень, икона растет в цене

Во-вторых, отдельные иностранные коллекционеры сами регулярно отправлялись на охоту. В прямом и переносном смысле слова. Ведь посещали они, чаще всего, полувымершие деревни, до которых нужно было добираться по проселочным дорогам. Зато с трофеями возвращались богатыми. Так, западногерманский инженер Курт Эберхард собрал великолепную коллекцию старообрядческих икон, которая сейчас заняла почетное место в немецком музее. Для этого он каждое лето на микроавтобусе путешествовал по СССР.
В-третьих, иногда иконами расплачивались или дарили в качестве сувениров высокопоставленным иностранным гостям советские партийные функционеры и деятели культуры. Так, известный немецкий кардиолог Йорген Шмидт-Фогт в течение почти четверти века лечил высшее партийное руководство СССР. В качестве «платы» за свои услуги он принимал иконы, которые отправлял в ФРГ дипломатической почтой. Обращались к доктору и деятели культуры. Так, художник Илья Глазунов подарил ему 30 икон, которые много лет спустя стали одной из «жемчужин» в Музее икон во Франкфурте-на-Майне.

В нашей стране первые частные коллекции, которые сейчас регулярно выставляются или стали основой для российских частных музеев, начали собираться в середине семидесятых годов прошлого века. Впрочем, при поздней советской власти интерес к собиранию икон так и не стал высоким.
Активное формирование коллекций в России началось в девяностые годы. С одной стороны, это было связано с возросшим интересом общества ко всему православному, а с другой — с возможностью закупать иконы не только в России, но и за рубежом. Если посмотреть историю формирования известных российских коллекций, то многие ценные экземпляры были приобретены за рубежом и вернулись на родину. Часть была куплена тогда же на блошиных рынках или в антикварных салонах.

Подделки и контрафакт

Первые подделки икон появились в середине XIX века, когда коллекционеры начали скупать старинные иконы. Для их изготовления использовались старые иконы, на которые профессиональные иконописцы наносили новые изображения. Качество их работы было столь высоким, что даже современные эксперты не могут распознать «фальшивку». В солидных государственных музеях можно встретить иконы с пометкой «XVI(?) или XIX(?) век».
Вторая волна массового изготовления подделок пришлась на двадцатые — тридцатые годы, когда на Западе стали популярны православные иконы. Эмигрировавшие из Советской России мастера «старинного письма» снова взялись за работу. Впрочем, качество подделок снизилось. С одной стороны, дефицит старинных икон, а с другой — почтенный возраст большинства изготовителей.
Третья волна подделок накрыла рынок в начале нулевых. Мастера скупают старые иконы с частично или полностью отсутствующим изображением, оклады икон, элементы украшений и т.п. Из отдельных фрагментов собирают «старинные» иконы. Пишут популярные сюжеты, стараясь соблюдать все каноны древнерусской живописи. На некоторых иконах бывает сложно определить, где заканчивается «родная» живопись и где начинается новая.
Если говорить о контрафактных иконах, то они начали изготовляться в середине XIX века. И причиной этому стали не коллекционеры, а резко возросший спрос со стороны православной части населения. Если раньше в доме было принято иметь одну икону, то теперь целый иконостас. К чему это привело? К появлению «конвейерного производства», когда икону писал не один человек, который обучался этому искусству много лет, а артель, где каждый воспроизводил отдельный фрагмент рисунка, например, туловище и ноги или храм. В результате произошло массовое тиражирование икон. А они среди коллекционеров ценятся значительно меньше, чем иконы, написанные полностью одним человеком.
Выявить подделку или контрафакт начинающий коллекционер, да и его опытный коллега, самостоятельно не сможет. Нужно обращаться к экспертам. А стоимость услуг по атрибуции иконы (обоснование принадлежности ее к определенной школе или окружению, мастерской какого-либо иконописца), а тем более комплексной экспертизы (определение времени написания изображения, наличие и объем реставрационных работ, оценка качества произведения, степени его редкости и научного значения) может в несколько раз превышать цену на предмет в антикварном салоне или на аукционе.

Спрос сегодня

Текущую ситуацию на рынке можно охарактеризовать так: «предложение превышает спрос». Многочисленные продавцы (антикварные салоны и аукционные дома) выставили на продажу огромное количество икон. А покупатели почему-то не спешат покупать предложенный товар. Об этом свидетельствуют, например, результаты торгов аукционного дома «Гелос» — лидера на отечественном антикварном рынке. В период с января по август 2012 года на еженедельных и ежемесячных аукционах каждый раз продавалось по 2–3 лота. При этом на торги выставлялось не меньше 15 икон. На «аукционе года», который прошел в марте 2012 года, было продано больше 10 лотов, но и выставлялись там иконы, чей Estimate превышал 100 тыс. рублей.
В Европе антикварный рынок «выстроен» по принципу «пирамиды». Поднимаясь с уровня на уровень, икона растет в цене. Основание «пирамиды» — множество антикварных лавок, блошиных рынков и коллекционеров–дилеров. Выше расположились национальные аукционы (Historia в Германии, Rasmussen в Дании, Bukowskis в Финляндии и Швеции, шведские Uppsala и Stokholms Auktionverk, французские Tajan и Lombrail-Teucquam). Вершина «пирамиды» — четверка аукционных домов — мировых лидеров антикварного рынка. До 2004 года их было трое: Sotheby's, Christie's и Bonhams. Затем появился четвертый — MacDougall's, который специализируется исключительно на русском искусстве.

Хотя даже такая развитая «торговая сеть» не может обеспечить больших объемов продаж и высоких цен. По сравнению с тем, что происходит, например, в сегменте дореволюционной живописи.
В мае 2012 года в Лондоне в очередной раз прошла аукционная неделя русского искусства. В этом мероприятии участвуют торговые дома Sotheby's, Christie's, Bonhams и MacDougall's. Ценовые рекорды были установлены в сфере живописи. Так, натюрморт «Яблоки и яйца» Кузьмы Петрова-Водкина был продан на аукционе MacDougall`s за 2,3 млн фунтов. Для сравнения «миниатюрная икона ангела–хранителя в серебряном окладе» была продана за 98 тыс. фунтов, а икона «Чудо Архангела Михаила в Хонех» в золотом и серебряном окладе — за 35 тыс. фунтов. У конкурента — Bonhams — результаты значительно скромнее. Было продано две иконы: «Святой Георгий» (1872 год, Москва, мастерская Ивана Хлебникова) за 4,4 тыс. фунтов и «Святой Георгий и дракон» (эмаль, 1898 год, Санкт-Петербург) за 18,75 тыс. фунтов. Отметим, что в ноябре 2006 года последняя из названных икон была продана на аукционе Sotheby's за 21,6 тыс. фунтов. Так что с позиции инвестора сделка была не самой удачной.
Если говорить об объемах западного рынка, то, например, в июне 2010 года на аукционе MacDougall's икон было продано на сумму 900 тыс. фунтов. Это чуть больше, чем произведений живописи советского периода (742 тыс. фунтов), и значительно меньше, чем созданных до 1917 года картин (6,82 млн фунтов). Важно отметить, что это был первый и, похоже, последний специализированный аукцион икон, проводившийся мировыми лидерами арт-рынка. К тому же отдельные эксперты заявили, что некоторые лоты ушли с молотка по цене значительно выше их реальной рыночной стоимости. Впрочем, через 10–15 лет, а именно такой временной интервал между появлением иконы на рынке, цена на лот может вырасти в несколько раз. И тогда предмет будет не просто украшением коллекции, но и инструментом для инвестиций.