За кратким словом «платежи» скрывается много продуктов: от оплаты товара в точке продаж или перевода по номеру телефона до сложнейших сервисов, таких как трансграничные платежи, привязанные к факту исполнения контракта.

Несмотря на концептуальную простоту, платежные сервисы и инфраструктура продолжают привлекать инвестиции: в 2025 году из 116 млрд долларов глобальных вложений в финтех 19,2 млрд долларов пришлось на платежи.

Причина активных инвестиций проста: идеальный сервис, хотя и понятен, но вряд ли достижим. Для клиента лучший платеж — мгновенный, бесплатный и не требующий действий, то есть тот, которого он «почти не заметил». Активные инвестиции, экономика и цифровое развитие формируют четыре текущих тренда в сфере платежных технологий.

1. Уменьшение заметности способа платежа в транзакции. Клиент совершает не платеж, а действие — покупает товар или услугу, внутри которых расчет происходит автоматически. В 2025 году около 56% мировой электронной торговли уже оплачивалось через цифровые кошельки, а на рынках, где наиболее развиты супераппы (приложения, сочетающие большое количество сервисов), через них проходит до 90% покупок даже в физических точках. Трансформация затрагивает даже традиционно консервативные сегменты, такие как сфера жилищно-коммунального хозяйства. Благодаря автоматизации к 2030 году уровень просрочек по оплате ЖКУ снизится более чем на 50%.

Еще один признак тренда — развитие оплаты через биометрию.

В России только за первые девять месяцев 2025 года было совершено около 146 млн биометрических платежей — в девять раз больше, чем годом ранее.

В перспективе к биометрическому идентификатору могут быть привязаны счета в разных финансовых организациях, а не только в одном банке.

2. Преимуществом банка становится не интерфейс, а способность встроиться в процессы компании-клиента. Для казначея хороший платеж — тот, который вообще не пришлось проводить вручную: ERP (цифровая платформа, объединяющая все бизнес-процессы компании) получила счет, проверила его, инициировала оплату и закрыла задолженность. Банк остается важен, но его интерфейсом становится система клиента.

Это массовый тренд: глобально 65% корпоративных казначейств планируют расширять использование API (программный интерфейс приложения), а среди крупнейших компаний 60% уже используют «платежные фабрики» — централизованный сервис проведения платежей в холдинге. Еще показательнее, что 31% корпоративных клиентов назвали простую API-интеграцию причиной выбора банка.

Меняется и экономика бизнеса. Банковская комиссия — лишь небольшая часть стоимости процесса вокруг платежа. Человеко-часы сотрудников часто важнее нескольких базисных пунктов комиссии. Поэтому клиент может платить банку больше, если автоматизация существенно экономит на внутренних процессах. Так, в России более 50 банков уже позволяют отправлять платежи и получать выписки прямо из 1С.

3. Платформизация платежной инфраструктуры. Бесплатность и мгновенность, которые в России давно воспринимаются как норма, достигаются не только за счет конкуренции между банками, но и благодаря появлению инфраструктурных платформ, не принадлежащих одному игроку. Их создают государства или сами участники рынка, а регулируют центральные банки. Такие платформы обеспечивают равный доступ, интероперабельность, снижают издержки и ускоряют расчеты: российская СБП, бразильская Pix, индийская UPI, европейская EPI.

По сравнению с карточной инфраструктурой стоимость платежа может снижаться в 2–4 раза, как в России, а в отдельных случаях — в 5–10 раз. Иногда комиссия становится нулевой, хотя это часто регуляторное решение. Чем лучше общая инфраструктура, тем меньше банк может конкурировать только скоростью и ценой. Цифровая валюта центральных банков (ЦВЦБ) — возможный следующий шаг: 146 стран и валютных союзов в той или иной форме уже их внедряют (например, в России с 1 сентября началось массовое внедрение цифрового рубля) или изучают.

4. Объединение национальных платформ в «сеть сетей». Международный контур в мире существенно отстает от локального: за последнее десятилетие средняя стоимость международных переводов снизилась лишь на 20%, тогда как внутри страны новые платформы снижают цену в несколько раз. Поэтому государства одновременно развивают суверенную инфраструктуру и соединяют ее с партнерами через двусторонние и региональные коридоры, такие, например, как интеграция платежных систем России и Ирана.  

Появляется все больше именно региональных платежных объединений. В Европе EuroPA соединяет национальные платежные решения десяти стран. В Азии центральные банки создали Nexus Global Payments, а в Африке PAPSS уже объединяет платежную инфраструктуру 28 стран. Логика везде похожа: вместо строительства еще одной глобальной системы с нуля эффективнее соединить существующие суверенные национальные платформы общими стандартами и инфраструктурой.

ЦВЦБ, токенизированные депозиты, стейблкоины и другие инструменты на основе блокчейна позволяют вести расчеты круглосуточно, связывать движение денег и активов и автоматически исполнять условия сделки.

Лучший блокчейн — тот, которого никто не замечает: продукт остается привычным, просто внутри работает быстрее, дешевле.

Что эти тренды означают для создателей платежных продуктов — банков и финтехов, привлекающих инвестиции? Платеж все меньше становится самостоятельным продуктом. Его цена стремится вниз, а ценность возникает вокруг него: в управлении ликвидностью, антифроде, идентификации клиента и прочих преимуществах.

Как следствие построить универсальный платежный продукт становится все сложнее, так как для каждого игрока приоритеты свои. Для импортера важны обмен валют и торговое финансирование, для маркетплейса — рассрочка и интеграция с селлерами. Выиграют игроки, которые лучше понимают бизнес-процессы клиента, а не те, у кого ниже тарифы.