— Тимур Науфальевич, есть ли какая-то особая специфика инноваций в банковской отрасли?

— Банки всегда с осторожностью относятся к любым инновациям. Выиграть, конечно, приятно, и победитель получает многое. Но кто помнит или знает о тех сотнях компаний, которые разорились, предлагая новое, не найдя своего потребителя? Мы же вспоминаем только iPhone и подаем его как пример успешной инновационной деятельности.
Потеряет ли что-то банковский клиент, если версия модуля CRM, которая используется при его обслуживании, будет не текущего, а, скажем, прошлого года выпуска? Думаю, вряд ли. Разумная стратегия развития банковских инноваций — не безоглядное использование чего-то сверхнового, а скорее, опора на применение апробированных лучших мировых практик.
Всякий новый продукт или услуга в сфере финансов должны быть самым надежным образом защищены, потому что речь идет о деньгах клиентов. Показательный момент: журнал The Banker недавно опубликовал статью, в которой перечислялись десять глобальных инновационных технологий, по мнению автора статьи, имеющих потенциал для существенного преобразования окружающего мира. И, как оказалось, из этого списка в банковской отрасли почти ничего не используется. Применение нашли только двумерные бар-коды, их используют для защиты пластиковых карт от несанкционированного доступа. Банкиры и у нас, и за рубежом не любят рисковать.

— Насколько в банковской сфере находит применение такой модный тренд, как «облачные» технологии?

— Сам термин «облачная» технология, скорее, маркетинговый прием. «Облако» не что иное, как следующая ступень развития идеи аутсорсинга. Что предлагается? Клиента погружают в «облако» услуг, из которых он может выбрать необходимые для себя в тот или иной момент. Предоставляется доступ к вычислительным мощностям, хранилищам информации, коммуникационным каналам, различным приложениям и для этого не нужно приобретать оборудование, технику, содержать персонал. И удобно, и выгодно — нужно платить только за то, что реально потребляешь.
Все вроде хорошо и великолепно. Но «облака» не слишком востребованны в банковской отрасли по соображениям безопасности: трудно обеспечить необходимую защиту данных. До сих пор так и нет нормативных актов к закону «О персональных данных», разъясняющих особенности его применения при использовании «облачных» технологий.
Однако процесс идет. Даже Банк России собирается использовать в своей практике «облачные» технологии. Со временем, я уверен, такие технологии найдут более широкое применение в банковской сфере. Хотя бы по причине того, что аутсорсинг уравнивает возможности крупных и мелких банков, у которых нет возможности развивать инновации за свой счет. В какой-то степени использование «облачных» технологий даже предоставляет мелким банкам преимущества, так как в силу своего размера они более подвижны в принятии решений.

— Какие риски сопутствуют внедрению аутсорсинга в банковской сфере?

— В отношении аутсорсинга есть ряд хорошо известных фобий. И что клиентов уведут, и что компания, которая услуги предоставляет, разорится, и прочее. Часто слышу от противников аутсорсинга, что клиенту надо обязательно предлагать комплексную услугу — и свой корпоративный интернет-банкинг надо иметь, и собственный процессинг карт. А вот что содержать процессинг — по большей части дело убыточное, вспоминают, когда это подразделение выделяется в отдельный центр затрат.
Еще одна причина фобий, что при аутсорсинге некоторые структуры банка оказываются ненужными. Постепенно аутсорсинг занимает должное место в деятельности сильных, уверенных в своей корпоративной команде компаний. Некоторые крупные банки уже отказываются от собственного процессинга.

Возьмите сотню банков, предлагающих клиентам сервисы интернет-банкинга и насчитаете примерно столько же технологических решений

— Как сегодня развивается интернет-банкинг?

— Выделю одну проблему. Отсутствие системного подхода приводит к тому, что каждый банк стремится создать и использовать собственную разработку. Возьмите сотню банков, предлагающих клиентам сервисы ИБ, и насчитаете примерно столько же технологических решений. Клиентам, имеющим счета в нескольких банках, приходится всякий раз тратить время, чтобы изучить новую систему. Это сдерживает продвижение ИБ в целом.
Эволюция международных систем платежных инструментов убедительно свидетельствует, что всякие отдельно стоящие решения и разработки или захватывают рынок и становятся типовыми или умирают. Вспомните, на заре развития карточного бизнеса чуть ли не каждый банк на Западе эмитировал свои собственные карты и создавал платежные системы – а что сегодня? Победили системные решения, поддержанные всей отраслью. Такой же ситуации следует ожидать и в отношении интернет-банкинга.

— А мобильный банкинг, можно ли расценить его как пример нежизнеспособной инновации? Некоторые вендоры признают, что эта услуга практически не используется…

— Если быть честным, то коэффициент проникновения даже более популярной услуги интернет-банкинга пока тоже невелик. По оценкам HandyBank в среднем по стране это примерно 7%. В Москве, возможно, показатель проникновения выше, близко к среднеевропейскому уровню, но до стран-лидеров типа Канады нам далеко, там уровень проникновения почти 65%, в США — 45%.
Клиентов мобильного банкинга пока мало, их количество соотносится с количеством пользователей ИБ примерно один к трем. Общий объем мобильных платежей оценивается в 15–20 млрд рублей в год, это только то, что уходит со счета телекома.
Однако мобильный банкинг, позволяющий дистанционно управлять своим банковским счетом с использованием GSM-аппарата, весьма перспективен. И просторы у нас большие, и создавать инфраструктуру при низком уровне платежеспособности населения не всегда рентабельно. А телефоны работают почти везде. Уже сегодня автоплатежи с зарплатной банковской карты для пополнения телефонного счета вытесняют с рынка привычные терминалы: бизнес теряет рентабельность и предпринимателям становится невыгодно содержать терминалы.
Что касается бесконтактных платежей ближнего действия — то их практически нет на рынке. NFC-технология перспективна, много про нее говорят, есть ряд пилотных проектов. Упомяну проект МТС в Перми на заправках «Лукойла» и продажу продуктов в торговой сети UVENCO. «МегаФон» в прошлом году запустил оплату с помощью мобильного телефона проезда в метро и городском транспорте Санкт-Петербурга. Тем не менее до коммерческой эксплуатации NFC-технологии далеко и должно пройти лет 5–6, чтобы она перешла в промышленную стадию.

—В чем здесь проблема?

— Проблема и у нас, и за рубежом в отсутствии должной координации игроков, задействованных в цепочке предоставления услуги. Чтобы технология NFC заработала, должны потрудиться и телеком, и банк, и провайдер платежей, и производитель «трубки» должен поучаствовать...

— Напоминает басню Крылова «Квартет». А почему производитель не спешит тиражировать телефоны с NFC-модулем?

— NFC-модуль может быть разным, по крайней мере трех видов, и рынок должен определиться, какой именно принять за основу. Существуют экономические соображения: если заранее снабдить аппарат NFC-модулем, это повысит стоимость аппарата и снизит его конкурентоспособность. А спроса на такие телефоны нет. Нет и соответствующей инфраструктуры приема мобильных платежей — она появится, когда наберется критическая масса пользователей. Типичная проблема курицы и яйца.
Чтобы ситуация сдвинулась с мертвой точки, вся цепочка должна работать бесперебойно, между игроками должны царить мир и согласие по вопросу деления комиссионных вознаграждений. Вот этого согласия и добиться труднее всего. И не только у нас, за рубежом отсутствие консенсуса тоже превратилось в проблему.
По инициативе АРБ и РСПП при поддержке Банка России создано некоммерческое парт­нерство Национальный платежный совет (НПС), который призван в том числе решить и проблему координации усилий и интересов игроков рынка платежей в продвижении инновационных технологий в России.

Даже Банк России собирается использовать в своей практике «облачные» технологии

— Вы упомянули, что банкам лучше брать апробированные мировые практики, использовать лучший опыт. Насколько российская банковская система восприимчива по отношению к западным технологиям?

— Специфика российской банковской системы связна с деятельностью нашего регулятора. Сильная сторона иностранных IT-систем, связанная с обработкой сделок (так называемая «продуктово-сделочная часть»), нивелируется существенными недостатками в подготовке многогранной российской отчетности, и отсутствием разработчиков в России.
Однако наметились подвижки: западные разработчики разворачиваются лицом к нуждам российских банков, а системы российских разработчиков сближаются с требованиями мировых стандартов. К примеру, некоторые российские разработки уже начали предлагать в своих АБС-системах сервисы, учитывающие требования FATCA. Однако нельзя сказать наверняка, как повернется ситуация на рынке и кто победит — российский или западный разработчик. Возможно, распространение получат гибриды: отчетность будет производиться на базе российских систем, а, скажем, фронт-офис будет работать «по-западному».

— Существуют ли конкретные примеры проникновения иностранных IT-технологий и программного обеспечения на российский рынок?

— Я знаю один пример серьезного использования западного софта нашими банками: ВТБ24 успешно инсталлировал американскую систему ProFile, поддерживающую работу розницы.
Подавляющее большинство российских банков используют отечественный софт, за исключением, возможно, «дочек» иностранных банков. Так, ХКФ-Банк использует пакет чешских разработчиков.

— Какими отечественными ноу-хау может похвалиться российский банкинг?

— Наиболее яркие примеры — платежные системы HandyBank и «Золотая Корона». HandyBank признан «Эксперт» РА лучшей оте­чественной системой интернет-банкинга. В систему HandyBank включено более 80 банков, которые используют ее на принципах аутсорсинга. Каждый новый участник передает свою собственную базу «мерчантов» (контрагентов) в общий котел. Это удобно для клиентов. Таким простым приемом HandyBank встал на второе место по объему этой базы в стране (первое место у Сбербанка). Сейчас HandyBank расширяет свою сферу обслуживания и на клиентов за рубежом.

— Как вы оцениваете сегодняшний расклад сил на рынке электронных платежей? Кто доминирует? Велики ли шансы телекоммуникационных компаний потеснить банки?

— Регулятор повернулся лицом ко всем игрокам рынка электронных платежей, поскольку они интересны потребителю. Нужны потребителю — значит будут работать. Примерно такую позицию сегодня декларирует Банк России.
Но телекоммуникационные компании не заточены для предоставления финансовых услуг, у них достаточно узкая специализация. И сотрудников телекомов не учили продвигать финансовые услуги. А для развития бизнеса целесообразно вместе с базовой услугой по проведению платежа предложить сопутствующую кросс-услугу — сохранить деньги, преумножить средства, купить ценные бумаги, оформить вексель и прочее. Чтобы удовлетворить потребности клиента, телекому придется либо превратиться в банк, либо купить банк, либо проиграть эту битву банку.

— Значит, опять война? Продолжение вашей статьи у нас «Битва железных ящиков»?

Я знаю один пример серьезного использования западного софта нашими банками: ВТБ24 успешно инсталлировал американскую систему ProFile, поддерживающую работу розницы

— Нет, войны не будет. Уверен, что взаимовыгодный тандем телекомов и банков предопределен. Телекомам совсем не нужно, чтобы их клиент транжирил средства своего предоплаченного аккаунта. Денег у клиента обычно немного – хватает на разговоры и недорогой Интернет. А вот когда платежный инструмент в виде телефона с NFC-модулем соединится с настоящим полноценным банковским счетом — это совсем другое дело, тогда можно и счет пополнить, и товар оплатить, и технологию развивать дальше.

— А что, в свою очередь, могут предложить банкам телекомы из своих наработок, сервисов? Есть ли тут почва для взаимовыгодного сотрудничества?

— Мне представляется интересным использование базы данных телекоммуникационных компаний для адресной SMS-рекламы. Как известно, у телекомов существует техническая возможность отслеживать перемещения абонентов с точностью до 50 метров, не пользуясь никакими конфиденциальными данными, используя как идентификатор только номер телефона. Скажем, мы знаем, что сотовый абонент с определенным номером регулярно с 18.30 до 19.00 проходит мимо станции «Баррикадная». Этот абонент мужчина – в этом можно убедиться, проанализировав входящий и исходящий трафик в день 8 марта. Что еще? Можно примерно оценить уровень его платежеспособности, зная среднюю сумму счета за месяц.
Такой нехитрый объем данных уже позволяет организовать высокоэффективную SMS-рассылку с рекламой, скажем, об открытии офиса банка на улице Садово-Кудринская. Пока я не слышал, чтобы банки пользовались этим приемом. Думаю, что у телекомов есть и многое другое для сотрудничества.

— Говоря о тандеме телекомов и банков, чьи шансы управлять этим тандемом предпочтительнее? Какие в связи с этим просматриваются перспективы развития взаимоотношений между этими структурами?

— Банк может пойти на крайнюю меру и купить телеком. Так было в Германии. Вполне возможно, что телекомы будут создавать банки при себе. Но нужно ли это?
Мне кажется, магистральный путь развития состоит не в поглощении друг друга. Оптимальная стратегия — это использование преимуществ и достижений разных игроков, чтобы лучше удовлетворить потребности клиентов. Я уже упомянул про Национальный платежный совет, одной из главных задач которого и будет гармонизация интересов всех игроков рынка электронных платежей.

— Сыграете роль свахи?

— А что делать? Нужна площадка, где игроки рынка могли бы договориться. До сих пор у нас не было такой межотраслевой организации.