(Продолжение. Начало в № 4, 5, 6)

Руководство нового банка было довольно переходом к ним готовой слаженной команды, особенно в таком модном, новом виде бизнеса, как форекс. Нам сказали явиться к десяти часам утра на проходную с паспортами. Мы все пришли немного пораньше и толпились возле стойки охранника. Все были возбуждены и оживленно переговаривались, некоторые даже слегка мандражировали.

Наконец вышел начальник охраны и потребовал предъявить паспорта. Взяв мой паспорт и заглянув в него, он вдруг побледнел, быстро вернул его мне, отдал мне честь, взял под руку и предложил пройти к лифту без всякого пропуска. Я оглянулась, ища глазами свой пакет с туфлями, книгами и кружкой. Начальник охраны суетливо подхватил его со словами: «Позвольте, я вам помогу!» Всех моих коллег-мужчин он оттеснил к стене.

Я, ничего не понимая, прошла к лифту. Мы поднялись на третий этаж, где охранник, странно подмигнув секретарше, приказал ей позаботиться обо мне и разместить «как следует». Меня очень заинтересовало, что же такое «как следует» в понимании охранника?..

Секретарша проводила меня в кабинет, предложила выбрать лучшее место и принесла кофе с печеньем, конфетами и фруктами. Ощущения от первой встречи с работниками нового банка и размещения «как следует» остались у меня самыми приятными и радужными. В течение получаса после меня на третий этаж стали подниматься остальные мои коллеги. Они были недовольны, что их долго мариновали на охране, проверяя паспорта и выписывая пропуска.

Увидев меня, смакующую кофе, они потребовали объяснений. Но я сама ничего не понимала, поэтому просто предложила им съесть по конфетке и успокоиться, ведь в банк они в конце концов проникли... «В свое время все получит свое объяснение», — философски заметила я. Народ согласился и стал занимать себе места и устраиваться.

В нашем кабинете стояла только мебель, компьютеров и мониторов не было. Через некоторое время в кабинет вошли трое молодых людей с коробками. «Через час вы сможете работать», — сказали они и стали быстро все разворачивать, соединять устройства между собой проводами, включать и настраивать. Мои коллеги молча наблюдали продолжение спектакля, начавшегося во время нашего прихода в банк. На вопрос, когда же им поставят компьютеры, работники отдела информационного обеспечения ответили, что компьютеры заказаны и к концу недели их, может быть, подвезут (надо сказать, что это был понедельник!). А пока всем придется потерпеть.

Таким образом охрана встречала меня каждый день. Задавать им вопросы по поводу моей избранности мне было неудобно, но я пользовалась, как мне казалось, незаслуженными почестями без зазрения совести. Загадка разрешилась на третий день.

Нас, новых менеджеров, повели знакомиться к руководству банка. Оказывается, моя фамилия и отчество совпали с фамилией и именем владельца, и он попросил в первую очередь привести к нему «дочку», видимо, в шутку так меня назвав.

Охрана взяла под козырек, приняв это за чистую монету. По возрасту я действительно подходила ему в дочери, ну, на крайний случай, в жены. И за мной закрепилось потом прозвище «дочка», а за председателем — «папа». Я не особо старалась разубедить общественность — это даже льстило моему самолюбию. Взаимоотношения у «дочки» с «папой» установились самые дружественные, почти родственные. Мы часто вместе обедали в столовой банка и непринужденно болтали о жизни…

В конце второй недели работы в новом банке руководство нам объявило, что мы должны будем пройти психологические тесты и собеседование у психолога. Нам раздали по три увесистых пачки скрепленных огромными скрепками листов. В первом тесте было шестьдесят девять вопросов, во втором — сто семьдесят, а в третьем — триста пятьдесят!

Так как у меня в эту неделю были лекции, то я не смогла вовремя заполнить самые длинные тесты из трехсот пятидесяти вопросов. До беседы с психологом оставалось двадцать минут. Я в срочном порядке стала заполнять листы, надо было только отвечать «да» или «нет». На примерно тридцатом вопросе я обнаружила, что уже отвечала на этот вопрос раньше. Я вернулась и нашла его, действительно, он в точности повторялся. Далее опять вопрос мне показался знакомым, я вернулась на предыдущие страницы и его тоже нашла. Так я выявила цикл повторения всех вопросов через тридцать. Я разложила все листы на столе и заполнила их по выявленному алгоритму.

На беседе с психологом выяснилось, что самые длинные тесты были на «правдивость». Уровень моей «правдивости» достиг девяносто девяти процентов. Психолог-женщина сказала, что за двадцать лет работы она такого показателя не видела никогда!

В итоге она резюмировала, что мой психотип — «торговец». И вообще я скрытая левша, то есть левша, переученная в детстве. И мне надо учиться делать все левой рукой, тогда обретется душевное равновесие и спокойствие. Психотип «учитель» почему-то оказался у Гоги — менеджера-грузина, который очень не любил читать лекции. Особенно когда ученики задавали ему вопросы, он терялся, бекал-мекал и в конце концов замолкал.

У Жоры был психотип с неизвестной этимологией под названием «адмирал». Что это влекло за собой, психолог Жоре не объяснил... Больше всего мужиков интересовал мой психотип. Они склонялись к мысли, что уж у меня-то будет, да просто ОБЯЗАН БЫТЬ психотип «учитель». Когда я последняя вышла от психолога, они ждали ответа: «Ну! Говори, не томи!»

«Я — торговец!» — с гордостью объявила я.

Раздался взрыв хохота. Смеялись не только менеджеры, но и все трейдеры на площадке. «Что бы вы понимали!» — стало обидно мне. «Торговцем оказалась я одна, и они скорее всего мне завидуют», — успокаивала я себя мысленно. Среди нас оказался менеджер с психотипом «игрок», которому психолог посоветовала поскорее прекратить эксперименты на форексе, так как это чревато потерей всех денег.

После собеседования с психологом выяснился еще один нюанс. Если ты не хочешь, чтобы твою характеристику видело начальство банка, то можешь заплатить пятьдесят долларов. Я, хорошо подумав, решила, что пятьдесят долларов мне самой не помешают (некоторый «кабанизм», то есть жадность в таких вопросах все-таки нужно проявлять, а то какой же я тогда «торговец»?). Все равно руководство прочитает мою характеристику, заплачу я при этом или нет. Как говорил Жванецкий: «Можете не платить, если вас не интересует результат!»

За всеми этими банковскими развлечениями дилинговый зал незаметно, но достаточно быстро заполнялся народом. Во-первых, многие клиенты перешли за нами в банк от американцев. А во-вторых, на конкурентной дилинговой площадке в другом крупнейшем банке произошли интересные события, после чего банк закрыл площадку и расторг договоры со всеми своими форексными клиентами.

Причиной неудачи того банка была вот какая история. Один из клиентов, положив на «депозит» (так на сленге было принято называть денежный счет, с которого велись торги) пять тысяч долларов, играл в течение двух месяцев. Он делал неудачные сделки и в итоге проиграл все свои деньги. Могу представить себе его психическое состояние, а тем более что он был мужиком в самом расцвете сил и амбиций о покорении мира! Естественно, он плакался в жилетку, как это принято у мужской половины человечества, своим друзьям, знакомым, просто соседям за столиком в пивной.

Очевидно, ему попался друг-собутыльник-юрист. Прочитав договор с банком, они обнаружили, что слово «депозит» написано в одном из пунктов договора. А по тогдашнему российскому законодательству, «депозит» — это сумма денег, которая не может быть уменьшена банком. Ее либо могут вернуть целиком без процентов, либо еще и с процентами.

Окрыленный таким открытием, товарищ написал жалобу председателю правления банка, что ему не выдают его депозит. Председатель потребовал объяснений от начальника департамента и, несмотря на его оправдания, что клиент проиграл деньги сам, приказал вернуть все, дабы не портить репутацию банка.

Игрок-неудачник получил свои пять тысяч долларов и на радостях рассказал об этом всем своим друзьям на дилинговой площадке, среди которых тоже было немало игроков-неудачников. Они не замедлили тоже написать жалобу председателю правления, что им не выдают их «депозиты». В результате следующим приказом в банке был приказ о возвращении требуемых денег и закрытии дилинговой площадки и форекса как вида бизнеса вообще. Более двухсот клиентов стали искать новое место работы.

Так как в мои обязанности входило отслеживать конкурентов, то я получила вовремя информацию от своих друзей, подсуетилась и добрую половину клиентов того банка сагитировала перейти к нам в банк. Во время этого перехода игроков, как это периодически бывает, ночью, в три часа, должны были опубликовать японские макроэкономические показатели под названием «танкан». Иногда трейдеры их называли «канкан», так как во время выхода цены на рынке отплясывали именно этот зажигательный танец. Но направление примерно было известно, и мужики хотели на этом сыграть и заработать.

Человек десять и я остались ночевать в дилинговом зале. Около двенадцати часов ночи торги почти прекратились, сделки проходили с интервалами минут в двадцать. Наигравшись в шахматы, нарды, в «города» и в «балду» (карты были строго запрещены), мужики решили прилечь отдохнуть. Я не хотела спать, считая, что в три часа ночи самый сон и мне будет очень трудно проснуться. Своими мыслями я поделилась с коллегами.

Они обрадовались и попросили меня их разбудить. Я не подозревала, глупенькая, во что это может потом вылиться. Мужики составили рядами вдоль столов стулья и улеглись на них спать. Некоторые сняли свои туфли и ботинки… По залу начало разливаться такое «амбре», что «хоть святых выноси»! Я пооткрывала все окна, но это слабо помогало. Все мужики быстро отключились, несмотря на крепкий ножной запах, некоторые со словами: «О! Свежий воздух! Как приятно!» Я ушла в дальний конец зала, где стояли аналитические компьютеры, и запах был не такой сильный. За подсчетом волн время пролетело незаметно, и настал час икс…

Я попробовала потихоньку потрясти каждого трейдера за плечо. Реакции — никакой, только изменился храп с раскатов на хрюканье и почмокиванье. Тогда я попробовала пошлепать игроков, спящих как сурки, по щекам… Некоторые изображали трупы, а кое-кто начал размахивать руками, отгоняя меня, как надоедливую муху, и ругаться на непонятном языке (я думаю, что, скорее, ругаться… ведь не молиться же?!)

Вспомнив кинофильм «Ирония судьбы, или С легким паром», я решила использовать последнее средство — полить морды лиц трейдеров водичкой из-под крана. Набрав в туалете в кружку воды, я полила каждого, но мои усилия были тщетными. Пришлось делать сделки в гордом одиночестве, среди спящего царства. Только спала почему-то не «красавица», а «вонючие чудовища»…

Около девяти часов утра я закрыла порядка двухсот пятидесяти пунктов прибыли и собиралась уходить домой отдыхать. Начали собираться трейдеры, которые работали с утра, как нормальные люди. Заходя в зал, они сразу затыкали носы и выпучивали глаза. Один из вновь пришедших трейдеров, перешедших недавно из злополучного банка, решительно стал будить и расталкивать спящих, говоря при этом: «Эй, вонючки, вам пора домой мыться!»

Народ просыпался, ничего не понимая, что происходит, где он находится, почему вокруг шум и столько людей.

Сообразив наконец и вспомнив, что они хотели в три часа утра сыграть на йене, игроки предъявили мне претензии, что я их, видите ли, не разбудила!

«А почему мы все мокрые?» — спрашивали они меня. Видок, надо сказать, у них был еще тот! Волосы всклокочены, одежда помята.

«Это я вас старалась разбудить!» — отвечала я.

Один из проснувшихся трейдеров посчитал ласковое обращение «эй, вонючки!» оскорблением и ударил обидчика кулаком в лицо. Завязалась драка. Все кинулись разнимать дерущихся вместо того, чтобы делать ставки на того, кто победит.

В результате «благие намерения» поймать удачу ночью на японских торгах, обернулись фингалами под глазами и синяками на теле. Вызванная кем-то охрана выпроводила из банка провинившихся друзей и в наказание запретила им появляться на площадке три дня. До конца недели в разных концах зала то и дело слышалось обсуждение того прекрасного утра. Постепенно все устаканилось, и жизнь потекла своим чередом.

В одной из групп, обучавшихся у меня, появился человек из провинции (это он так себя называл). Он активно интересовался возможностью создать дилинговую площадку, подобную нашей, но в своем областном центре. Доучившись и посидев пару недель за торговым столом, он уехал домой. Около месяца от него не было никаких вестей. И вот в один из дней, когда мы уже перестали обсуждать с менеджерами перспективы регионального развития форекса, от областной администрации и местного университета пришел официальный запрос на реализацию проекта по созданию дилингового центра при местном университете. В преамбуле было написано, что проект одобрен областной администрацией и будет финансироваться из фонда Сороса.

Целью проекта являлось «выкачивание денег с помощью международного рынка форекс из мировой экономики для финансирования возрождения экономики области»! Такое громкое имя и потрясающая формулировка цели слегка напоминали советские времена, но чем черт не шутит, пока Бог спит? Руководство банка, конечно, с удовольствием пошло навстречу, откомандировав туда Жору и меня.

Наши поездки в провинцию стали регулярными. Благо областной центр был недалеко от Москвы. Мы брали билет на ночной поезд в вагон СВ, и в восемь часов утра были уже там. Жора в командировках занимался организацией дилинговой площадки, наладкой сети и оборудования, а я обучала профессорско-преподавательский состав университета премудростям торговли на валютном рынке форекс. Администрация даже пообещала на открытие пригласить самого Сороса, но мы не очень-то поверили, что у того найдется время и желание посетить российскую провинцию... Открытие решили сделать через два месяца после начала функционирования площадки, чтобы не показывать Соросу пустой зал с оборудованием.

Мэтр спекуляции взял да и приехал на праздник открытия дилингового центра, чем поверг в шок всех трейдеров, торгующих на нашей площадке. Мы выехали в областной центр почти полным составом. Правда, охрана мэтра категорически не хотела никого к нему подпускать знакомиться и фотографироваться. Может быть, он опасался странных русских, колбасивших на форексе, при этом, как он думал, толком еще не понимавших, что такое капитализм и рыночные отношения?...

Тогда мужики придумали провести для Сороса экскурсию по дилинговому центру. Для площадки университет выделил крыло здания с длинным темным узким коридором и несколькими комнатами. В большой комнате, где собственно и располагался дилинговый зал, собрались все трейдеры, кто хотел сфотографироваться с мэтром мировой спекуляции. Как на старых групповых фотографиях, все расположились сидя на стульях в ряд и стоя за стульями. За дверью, открывавшейся вовнутрь, притаился фотограф, полностью подготовившийся к съемке. Наступила полная тишина, в зале потушили свет, чтобы охрана не заподозрила подвоха.

Представитель администрации областного центра, проводивший экскурсию, открыл дверь перед Соросом, и со словами: «А здесь днем проходят торги, и стоит оборудование, те десять рейтерсов, которые вы спонсировали на год», включил свет. Мэтр механически шагнул на середину комнаты прямо в руки Жоры. Тот схватил руку Сороса и стал активно ее потряхивать, говоря: «Я Жора, то есть Георгий, менеджер дилингового центра».

Удивлению мэтра не было предела. Охрана слегка приотстала в узком коридоре. Мы дружно выдохнули «чииззз»! Фотограф успел дважды щелкнуть фотоаппаратом.

В зал ворвалась охрана, оттеснила Жору, быстро окружила и вывела мэтра из комнаты. Последний охранник, уходя, напряженно вглядывался в радостные от удавшейся аферы лица трейдеров и держался за кобуру пистолета. После того как закрылась дверь, была буря эмоций, фотографа несли практически на руках в университетскую лабораторию проявлять пленки. Позже фотографии висели на стене на самом почетном месте в обоих дилинговых центрах, в Москве и в провинции.

Наши рассказы о поездках, встречах с Соросом и создании провинциальной дилинговой площадки быстро распространились по столице. Это оживило приход нового и уже обученного народа.

Через некоторое время мне позвонил помощник одного из депутатов Государственной Думы и пригласил меня на встречу. Он просил рассказать о том, что такое форекс и как можно было бы использовать это финансовое направление для реанимации и оживления отечественной экономики.

Формулировка вопроса помощника депутата показалась мне очень знакомой…

Я пошла к руководству отпрашиваться для похода в Государственную Думу, так как время, назначенное для аудиенции, приходилось на разгар рабочего дня. Выслушав меня, зампред поинтересовался, не является ли это чьей-нибудь шуткой. На что я резонно, с моей точки зрения, ответила, что если я туда не схожу, то мы об этом никогда не узнаем.

В Госдуме меня встретил представитель нашего регионального детища. Администрация области посылала куда-то отчет, в который включила рассказ об опыте создания регионального дилингового центра. Факты из этого отчета, очевидно, всплыли в Государственной Думе и заинтересовали депутата. Мой «провинциальный ученик» порекомендовал обратиться ко мне и дал им мой телефон. Он познакомил меня с профессором одной из Академий при Правительстве РФ, который также был приглашен на встречу.

Нас провели огромными красивыми коридорами в приемную депутата. Там мы долго беседовали. Я рассказывала о форексе вообще, о технологии проведения торгов, о том, как можно было бы сделать массовую услугу для населения с использованием российских банков. Все очень внимательно слушали, а пожилой помощник депутата на протяжении всего разговора что-то записывал и чертил бесконечно какие-то схемы. В результате полуторачасовой беседы у всех были очень довольные лица. Я поняла, что интерес к теме форекса в очень высоких кругах большой. Во мне проснулся манилов. Я мечтала об огромном проекте, в котором буду принимать непосредственное участие. «Вот бы открыть дилинговые площадки во всех областных центрах…» Иногда я делилась мыслями с Жорой и другими коллегами, вызывая усмешки за спиной…

Через месяц последовало повторное приглашение для беседы в Государственной Думе. Зампред отпустил меня со словами: «После встречи напишешь подробный отчет и пришлешь мне!»

«Обязательно!» — пообещала я.

Наша встреча практически тем же составом почти слово в слово повторилась. Все опять очень внимательно слушали, а пожилой помощник депутата на протяжении всего разговора опять что-то записывал и чертил бесконечно какие-то схемы. На мой вопрос, о том, что же удалось за месяц решить, мне ответили, что идут предварительные консультации на разных правительственных уровнях, что обстановка в стране в начале года (а это начинался тысяча девятьсот девяносто восьмой год!) сложная, поэтому дела продвигаются медленно. Но помощник обнадежил меня, что разрабатывается проект создания дилинговых площадок по всей стране при каждой районной и даже сельской администрации, не говоря уже об областных. Целью проекта будет «выкачивание денег из развитых капиталистических стран и закачка их в экономику страны».

Это было гораздо больше, о чем мечтала я, видимо, Гоголь подсмотрел и написал образ Манилова, как типичное явление российской действительности!

Продолжение читайте в «БО» — № 8, август, 2007