В 2025 году компания MWS AI (центр компетенций по ИИ внутри экосистемы МТС) провела эксперимент: 1,6 тыс. взрослых показали 10 фотографий, четыре из которых были сгенерированы нейросетью. Более 60% участников не смогли отличить дипфейки от реальных снимков, а один из поддельных кадров признали настоящим 81% опрошенных.

Чуть ранее MTS AI и Б1 опросили 39 представителей бизнеса из разных отраслей, большинство из них — руководители крупных компаний. Выяснилось, что 92% респондентов считают спуфинг и дипфейки реальной угрозой для бизнеса, а 21% компаний уже пострадали от атак с использованием дипфейков.

Эти и множество других данных привели выступавшие 13 мая 2026 года на «Открытом заседании межведомственной рабочей группы “ДИПФЕЙК”» под руководством Александра Шойтова, заместителя министра Минцифры.

От исследований к конкретике

За сухими цифрами, как выясняется, скрываются незаурядного ума злоумышленники, готовые на самые дерзкие преступления, в том числе в области финансового сектора.

Например, 34-летний житель Амстердама с помощью технологий дипфейка смог открыть 46 банковских счетов, используя чужие персональные данные. Для этого он собирал сканы паспортов у людей, которые хотели арендовать у него квартиру. Получив документы, злоумышленник с помощью ИИ изменял свои фотографии: корректировал черты лица — глаза, нос, рот — чтобы они совпадали с данными из документов, либо переносил элементы внешности с чужого паспорта на свое изображение.

Таким образом, он успешно проходил банковскую верификацию по селфи, открывая счета на чужие имена. Злоумышленника задержали в конце 2025 года после случайной проверки на границе, когда сотрудники обнаружили у него подозрительно большое количество банковских карт.

Другой пример: в 2020 году злоумышленники с помощью имитации голоса одного из руководителей банка в ОАЭ убедили сотрудников перевести средства. Ущерб составил 35 млн долларов. Использование аудиоспуфинга (подмена голоса) позволило обойти стандартные процедуры подтверждения операций в банке.

Наконец, довольно распространенная механика: мошенники используют синтезированный голос, чтобы позвонить клиентам банков и представиться их родственниками, попавшими в беду. В результате жертвы переводят деньги на «безопасные счета» мошенников. Дипфейк-голоса и психологическое давление делают схему очень эффективной, а потому крайне опасной.

Позиция МВД

По данным МВД, в 2025 году в России зарегистрировано 1,8 млн преступлений, из которых 690 тыс. (38,2%) связаны с мошенничеством в интернете, в том числе с использованием дипфейков и ИИ.

При этом были использованы следующие виды дипфейков:

• визуальные — замена лиц, мимики, эмоций, динамические маски в реальном времени. Используются для имитации сотрудников банков, ФСБ, полиции, чтобы вызвать доверие и заставить перевести деньги или взять кредиты;
• акустические — клонирование и синтез голоса. Для создания достаточно 10–30 секунд записи. Применяются для звонков от имени знакомых, руководителей, родственников;
• текстовые — генерация сообщений, имитирующих стиль жертвы, для рассылки знакомым с просьбой о финансовой помощи;
• мультимодальные — сочетание визуальных и акустических технологий для достижения максимального эффекта.

Постепенно кража денежных средств и оформление кредитов на жертв дополняются технологиями формирования общественного мнения и провокациями беспорядков (пример — инцидент в аэропорту Махачкалы). А главное, наблюдается кризис доверия к цифровым доказательствам, осложняющий судопроизводство по подобным делам.

В качестве противодействия дипфейкам в МВД предлагают следующие меры:

• внедрение технологий детектирования дипфейков в мессенджеры и соцсети;
• маркировка контента на уровне платформ, а не авторов;
• легковесные антидипфейк-решения для смартфонов;
• внесение изменений в законодательство по ИБ и особый порядок удаления фейкового контента.

Что думают в Госдуме?

От имени законодательной ветви власти Антон Горелкин, первый заместитель председателя комитета Госдумы по информационной политике, информационным технологиям и связи, председатель правления Регионального общественного центра интернет-технологий (РОЦИТ), высказался о маркировке генеративного контента.

Прежде всего нецелесообразно вносить регулирование по фейкам и дипфейкам в Закон № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации», так как этот закон уже «перегружен».

Распространение фейков сравнивается с эпидемией — пока большинство граждан не научатся распознавать фейки, проблема будет только нарастать. Необходима некая «прививка» цифровой грамотности.

Что касается маркировки контента, то, по словам Антона Горелкина, в Китае и Европе уже внедряется обязательная маркировка ИИ-контента, в США преобладает модель саморегулирования платформ при точечном законодательном вмешательстве. Отечественные платформы пока не дают пользователям инструментов для маркировки или жалоб на фейки, поскольку опасаются неравных условий с иностранными сервисами и дополнительных расходов, но при этом не проявляют инициативы по саморегулированию.

В итоге в Госдуме склоняются к маркировке органического контента, чтобы пользователи могли отличать его от сгенерированного ИИ. Однако такой подход требует проработки механизмов верификации. Важно, чтобы платформы действовали проактивно, а не ждали «регуляторного топора».

Что думают юристы?

Представители МГЮА имени Кутафина предлагают следующую модель регулирования для нашей страны:

• закрепить распределение ответственности между провайдерами, пользователями и платформами;
• ввести двухуровневую маркировку (видимую и машиночитаемую);
• запретить удаление/подделку маркировки с административной ответственностью;
• установить специальный режим для дипфейков в избирательном процессе;
• защитить цифровой образ и голос человека на законодательном уровне.

В итоге маркировка контента должна прослеживаться через весь технологический цикл, но не всякий сгенерированный контент — противоправный. Важно разделять маркировку и противоправное использование

Точку в дискуссии поставил Александр Шойтов: «Проблемы регулирования ИИ и дипфейков схожи во всех странах, подходы динамично меняются. В США также нет единой федеральной рамки, законы разрознены по штатам, что мешает крупному бизнесу. Сейчас обсуждается создание единого закона, но идут споры о детализации и национальной безопасности. Все страны сталкиваются с необходимостью балансировать между инновациями, безопасностью и правами граждан. Россия не уникальна в своих задачах — все ищут оптимальную рамку регулирования».