К 2030-му экономический эффект от ИИ может составить 7,9–12,8 трлн рублей в год (до 5,5% прогнозируемого ВВП), говорится в исследовании «Искусственный интеллект в России: тренды и перспективы», выпущенном компаниями «Яков и Партнеры» и «Яндекс» в конце 2025 года. Важную роль в ожидаемом буме должны сыграть решения на базе ИИ-агентов. Крупнейшие технологические компании уже делают ставку на сценарии, в которых большая часть цифровых операций будет выполняться не людьми, а автономными программными агентами. Как ИИ-агенты повлияют на бизнес, экономику в целом и образ жизни потребителей, обсуждали на сессии «Агентная экономика: новая архитектура рынка» на полях ПМЭФ-2026.

Агентная экономика подразумевает достаточно простую и потому сильную механику. Чат-бот отвечает, ассистент помогает, агент действует. Он не просто подсказывает, где дешевле купить товар или как оформить заявку, а может самостоятельно искать контрагентов, сравнивать условия, вести переговоры, готовить документы, запускать платежи и контролировать исполнение сделки. Агенты способны действовать не только во внутреннем закрытом контуре, но и во внешнем мире, входить в контакт с другими агентами, получать обратную связь и реагировать на нее. Речь идет уже не об автоматизации отдельных операций, а о появлении новых участников экономического процесса, фактически — о трансформации экономического уклада.

Похоже, что мир переходит от экономики интерфейсов к экономике поручений. Раньше клиент сам открывал приложение, искал нужный раздел, сравнивал условия, подтверждал операцию, проверял результат. Компания, по сути, делала то же самое, только в более сложном контуре: искала поставщика, запрашивала документы, согласовывала договор, проверяла бюджет, проводила оплату. Теперь человек или организация могут формулировать цель и ограничения, а агент — действовать в рамках выданных полномочий.

Александр Ведяхин, первый заместитель председателя правления Сбербанка, описал этот сдвиг так: «ИИ-агенты резко снижают асимметрию информации и устраняют посредников. Агент может посмотреть бесконечное количество сайтов, выбрать лучшее предложение, поторговаться и принести пользователю готовое решение. Человеку не придется самому ходить по всем этим сайтам, переписываться и так далее».

Александр Ведяхин (Сбер). Фото: ПМЭФ/Сергей Сильвер

Эта логика особенно интересна для финансового рынка. Банки исторически работают с сущностями, которые становятся критически важными в агентной экономике: доверием, идентификацией, платежами, гарантиями, проверкой контрагентов, управлением рисками и исполнением обязательств. Если ИИ-агенты начнут заключать сделки, им понадобится не только умение понимать запрос, но и инфраструктура, в которой можно безопасно проверить сторону сделки, зафиксировать условия, зарезервировать средства, провести оплату и подтвердить исполнение.

Сбер не ограничился декларациями о перспективах агентской экономики, и презентовал на ПМЭФ собственную платформу GigaNetwork. По сообщению банка, это доверенная A2A-платформа (agent-to-agent), где ИИ-агенты компаний находят контрагентов, проводят тендеры, договариваются об условиях и сопровождают коммерческие операции с банковскими гарантиями. Такая модель переводит взаимодействие между компаниями из ручного режима в агентный, позволяя до 90% сократить транзакционные издержки и ускорить выполнение бизнес-процессов.

Примечательно, что в реальности агентная экономика может начаться не с ярких инфоповодов о запуске персональных ИИ-помощников, а с куда более прозаичных кейсов корпоративных процедур. Именно в B2B-сегменте, отягощенном регламентами, согласованиями, проверками документов и повторяемыми действиями, эффект от агентов выглядит наиболее измеримым. Ценится не магия интерфейса, а спрямление пути от потребности до результата. Александр Ведяхин так сформулировал назначение платформы: «…Множество ИИ-решений уже внедрено и работает внутри организаций. Но как только процесс выходит за периметр, мы словно возвращаемся в мир, где искусственный интеллект еще не изобрели. Приходится вручную искать и проверять поставщиков, вести переговоры, согласовывать условия. Путь до сделки занимает недели. Поэтому мы разработали платформу GigaNetwork, которая переводит взаимодействие между организациями в агентный режим. ИИ-агент превращается в полноценного цифрового представителя бизнеса и сопровождает сделку на всех этапах: поиск контрагента, его проверка, тендер, смарт-контракт и исполнение».

Фото: ПМЭФ/Сергей Сильвер

Именно корпоративные процессы могут оказаться первой большой территорией практического внедрения. Это видно в таких проектах Сбера, как использовании AI-агентов в закупочных процессах и экспертизе конкурсной документации. Такие инструменты, по данным Сбера, позволят обрабатывать более 10 тыс. вопросов по конкурсным процедурам ежегодно, обеспечивая закупки на сумму около 600 млрд рублей. Смежное направление — автономные закупки стоимостью до 500 тыс. рублей, это более 5 тыс. процедур в год. В рамках таких закупок AI-агенты могут сопровождать весь процесс: от формирования заявки и проверки бюджета до подготовки полного комплекта закупочной документации.

В этих примерах ИИ-агент не выглядит фантастическим персонажем из презентации о будущем. Он просто убирает лишние часы, письма, проверки, переходы между системами и ручную подготовку документов. Возможно, именно так и происходят большие технологические изменения: не через эффектный потребительский гаджет, а через скучный, но дорогой процесс, который внезапно становится на порядок быстрее и экономичнее.

И в корпоративных, и в потребительских кейсах критическую важность приобретает вопрос доверия, особенно при повышении автономности агентов. Станислав Близнюк, президент компании «Т-Технологии», описал ситуацию так: «На первый план выходит вопрос доверия. ИИ-агентов будут тысячи, никто не сможет всеми пользоваться одновременно. Будут формироваться те агенты, которым человек будет доверять в той или иной области или в всех областях. А мы как игроки рынка будем превращаться в коммодити. Что именно будет максимизировать агент — какую метрику? Прибыль “в моменте” или счастье на длинном горизонте? У каждого будет своя калибровка. Клиент будет это чувствовать и формировать доверие к тому или иному сервису. Так соревнование за лояльность клиента выйдет на новый уровень».

Станислав Близнюк («Т-Технологии»). Фото: ПМЭФ/Сергей Сильвер

В этой цитате, на мой взгляд, содержится важный нерв агентной экономики. Агентов действительно может быть много. Банковский агент, закупочный агент, туристический агент, агент маркетплейса, налоговый агент, инвестиционный агент, корпоративный агент, лайф-стайл-агент... Но человек или компания не будут пользоваться всеми одновременно. Они выберут ограниченный круг доверенных цифровых представителей — тех, кому можно поручить действие. Для банков, маркетплейсов и цифровых платформ это меняет саму природу конкуренции. Раньше они боролись за установку приложения, за место на главном экране смартфона, за частоту контакта, за пуш-уведомление, за программу лояльности. В агентной экономике борьба может сместиться глубже — за право действовать от имени клиента. А это уже не просто вопрос удобного интерфейса. Это вопрос полномочий, базирующихся на этом самом доверии.

Однако доверие к агенту зависит не только от того, насколько хорошо он распознает запросы и не ошибается в документах. Главный вопрос: как он откалиброван? Продолжая мысль Станислава Близнюка: что именно он посчитает лучшим решением? Минимальную цену? Максимальную скорость? Самую надежную сторону сделки? Максимальный кешбэк? Минимальный риск? Комиссионный доход платформы? Эмоциональное удовольствие клиента? Его долгосрочное финансовое благополучие?

Как ни парадоксально, агент не бывает нейтральным. Он всегда оптимизирует какую-то функцию, даже если эта функция спрятана за словами «подобрать лучшее предложение». В классическом цифровом интерфейсе клиент хотя бы физически нажимал кнопки сам, пусть и под влиянием дизайна, сторис, акций, баннеров и игровых механик. В агентной экономике он делегирует часть выбора системе. На первый взгляд, это освобождение от рутины. Но одновременно это передача части экономической воли тому, кто настроил критерии выбора.

Раньше банки проводили скоринг клиентов. В агентной экономике клиенты через своих агентов начнут скоринговать банки, маркетплейсы, поставщиков и сервисы. Но и обратное верно: платформы будут стремиться встроить в агентов собственную логику приоритизации. И здесь проходит будущая линия рыночного конфликта. Кто определяет, что значит «выгодно»? Клиент? Банк? Платформа? Регулятор? Разработчик модели? Корпоративная политика?

Пока этот вопрос звучит несколько философски, но в реальности он быстро станет прикладным. Представим агента, который выбирает банковский продукт. Он может выбрать самый дешевый кредит, самый быстрый кредит, кредит от банка с лучшим клиентским сервисом, кредит от банка, который платит платформе комиссию, или кредит, который менее рискован для клиента с учетом его финансового поведения. Формально во всех случаях агент помогает, но помогает по-разному.

В B2B агенту проще доказать пользу: если заявка готовится не 60, а 5 минут, результат очевиден. В потребительском сегменте все сложнее. Человеку часто нравится сам процесс выбора. Осознанно или нет — он хочет сравнивать, сомневаться, советоваться, читать отзывы, иногда даже ошибаться (и писать потом негативные отзывы). Рационально оптимальное решение не всегда совпадает с человеческим удовольствием от самостоятельного выбора.

Поэтому агентная экономика не отменяет, а напротив, обостряет конкуренцию эмоциональную. Владимир Верхошинский, главный управляющий директор Альфа-Банка, заметил: «Агентная экономика приведет к тому, что финансовые условия между банками станут практически идентичными. У всех будет доступно, быстро, бесшовно. Но Дэниель Канеман и Амос Тверски получили Нобелевскую премию за то, что доказали: люди не такие уж рациональные. Поэтому от финтеха мы переходим к фантеху. Какой банк дает больше удовольствия, нравится на эмоциональном уровне, с каким хочется ассоциировать себя — вот это важно, это люди будут выбирать. Следующие лет пять это будет ключевым фактором конкуренции между банками. И не только между банками».

Владимир Верхошинский (Альфа-Банк). Фото: ПМЭФ/Сергей Сильвер

С этим трудно спорить. Если цены, скорость и базовая доступность услуг действительно выравняются, эмоциональная дифференциация усилится. Но агентная экономика добавляет к этой логике новый слой. Агент может стать не только проводником эмоций, но и фильтром от манипуляций. Один агент будет помогать клиенту получить максимум удовольствия от потребления. Другой — удерживать его от импульсивных покупок. Третий — аккуратно максимизировать выгоду программ лояльности, не нарушая формальных правил. Четвертый — оптимизировать финансовое благополучие клиента на длинном горизонте, даже если «в моменте» это менее приятно. Поэтому разговор об агентной экономике не сводится к вопросу, насколько умными станут модели, перспективы здесь понятны. Гораздо важнее, кому клиент разрешит действовать от своего имени, кто задаст агенту критерии выбора и (важно!) кто будет отвечать за последствия. Для финансового рынка это особенно чувствительно: здесь ошибка выбора измеряется не только неудобством, но и деньгами, риском, обязательствами, репутацией.

Банки в этой новой реальности имеют сильную стартовую позицию. У них есть доверие, идентификация, платежная инфраструктура, комплаенс, опыт управления рисками, доступ к данным о финансовом поведении клиента. Но есть и риск: если банк не станет доверенным агентом или хотя бы важной частью агентного контура, он может превратиться в невидимую инфраструктуру, которую выбирает сторонний агент. Тогда отношения с клиентом окажутся опосредованы не банковским приложением, а внешней платформой или системой принятия решений.

Если раньше компаниям нужно было «попасть в смартфон клиента» и закрепиться там, то теперь им придется быть допущенным в круг его доверенных агентов. Быть не просто доступным, быстрым и бесшовным, а филигранно откалиброванным — выбранным по тем критериям, которые клиент считает своими. В цифровой и даже платформенной экономике преимущество получал тот, кто оказывался ближе к клиенту в интерфейсе. В агентной экономике выиграет тот, кому клиент доверит действовать от своего имени.

Посмотреть запись мероприятия можно по ссылке.