Жесткая денежно-кредитная политика (ДКП) Банка России должна была охладить кредитный рынок и ударить по доходности банков. Но на практике сектор пережил 2025 год заметно лучше ожиданий: прибыль вновь приблизилась к историческим максимумам, а процентная маржа, комиссионные доходы и инвестиционные переоценки компенсировали рост резервов и замедление выдач. Теперь вопрос: устойчив ли этот уровень или это был пик перед падением.

По итогам 2025 года российский банковский сектор показал впечатляющие результаты — за 12 месяцев, согласно данным ЦБ, его агрегированная прибыль составила 3,5 трлн рублей. Таким образом, отечественные банки заработали по верхней границе прогнозного диапазона, который во второй половине прошлого года был установлен регулятором на уровне от 3,2 до 3,5 трлн рублей (в ноябре аналитики Банка России предполагали, что этот показатель будет «ближе к верхней границе прогнозного диапазона»).

Таким образом, прибыль российских банков по 2025 году оказалась сопоставима с историческим рекордом, который показал сектор в 2024 году.

Тогда банки суммарно заработали 3,8 трлн рублей, что было почти на 20% больше, чем годом ранее. Комментируя результаты успешного 2024 года, директор департамента банковского регулирования и аналитики ЦБ Александр Данилов говорил, что банки в том году «прыгнули выше головы», направляя часть капитала, «чтобы финансировать рост кредитного портфеля» (цитируется по изданию «Ведомости»).

Прогноз с запасом

Правда, оценивая итоги 2024 года и макроэкономическую среду начавшегося 2025 года, регулятор был относительно сдержан в прогнозах. «В 2025 году рекорд по прибыли не повторится, поскольку стоимость кредитного риска и маржа банков будут возвращаться к своим историческим уровням», — писали аналитики ЦБ в марте, прогнозируя прибыль по итогам 12 месяцев на уровне 3–3,5 трлн рублей.

Впрочем, Банк России почти всегда первоначально закладывает более консервативные показатели в своих прогнозах. Так, весной 2024-го он полагал, что по итогам всего года чистая прибыль сектора составит 2,3–2,8 трлн рублей, а в марте 2023 года рассчитывал, что за 12 месяцев банки заработают лишь 1,2–1,7 трлн рублей (в реальности показатель оказался на уровне 3,3 трлн рублей).

И в случае с 2025 годом аналитики ЦБ в своих оценках были слишком широки — нижний диапазон был поднят до 3,2 трлн рублей лишь в конце осени, когда стало очевидно, что показываемая банками динамика явно превосходит предыдущие ожидания: в первом квартале банки получили 0,7 трлн рублей чистой прибыли, а уже во втором и третьем — почти по 1 трлн рублей в каждый триместр.

Консервативные сценарии ЦБ закладывают «подушку безопасности» на случай реализации негативных шоков, указал представитель банка «Зенит»:

«Лучше превзойти мягкий прогноз, чем не выполнить оптимистичный. Кроме того, слишком оптимистичный прогноз от регулятора мог бы быть воспринят банками как сигнал к агрессивному наращиванию рискованного кредитования (например, необеспеченных потребительских ссуд)».

Более оптимистичными и точными оказались рыночные эксперты. Так, еще в начале 2025 года аналитики рейтингового агентства «Эксперт РА» указывали, что прибыль банков, хоть и замедлится по сравнению с 2024 годом, но ненамного — до 3,4–3,6 трлн рублей. Впрочем, как и коллеги в регуляторе, они указывали, что снижение произойдет в том числе из-за замедления кредитной активности и роста отчислений в резервы.

Ставка на тормоза

Действительно, 2025 год начался с ключевой ставкой на максимальном за всю ее историю как основного инструмента денежно-кредитной политики Банка России уровне — 21% годовых. За счет таких жестких денежно-кредитных условий (ДКУ) ЦБ стремился обуздать разогнавшуюся инфляцию. «Инфляция остается высокой уже четвертый год подряд. За эти четыре года накопилась большая инерция в инфляционных ожиданиях граждан и бизнеса. Это заставляет нас действовать решительно», — объясняла депутатам в ноябре 2024 года политику регулятора его глава Эльвира Набиуллина.

В частности, по ее словам, одной из важнейших задач, которую выполняли жесткие ДКУ, было «торможение разогнавшегося кредита». Этому должна была способствовать и макропруденциальная политика регулятора, инструментами которой Банк России начал активно пользоваться: лимитами — для рискованных кредитов и займов физическим лицам и надбавками к коэффициенту риска на прирост кредитных требований — для корпоративных заемщиков с высокой долговой нагрузкой.

Кроме того, жесткие ДКУ создают предпосылки для ухудшения платежеспособности заемщиков, а значит — для роста отчислений в резервы, что, в свою очередь, должно оказывать давление на прибыль банков. «Мы ожидаем увеличения стоимости риска (COR) по кредитам юрлиц с 0,3% в 2024 году до 1% в 2025-м ввиду повышенной долговой нагрузки у ряда клиентов, которую не все смогут транслировать на покупателей. В розничном кредитном портфеле COR также вырастет по мере вызревания ранее выданных ссуд и снижения объема портфеля», — писали в начале года аналитики «Эксперт РА».

Вопреки тормозам

Действительно, все указанные факторы имели место в 2025 году. Рост корпоративного портфеля показал замедление и за 11 месяцев 2025 года оказался на уровне около 10% в годовом выражении (при этом по 2024 году динамика составляла около 19%). В рознице основным драйвером (в основном за счет программ с господдержкой) оставалась ипотека: задолженность по ней выросла примерно на 7% против 11% в 2024 году. Одновременно сегмент необеспеченных потребкредитов резко охладился: его объем сократился примерно на 7% после роста на 11% годом ранее.

По итогам девяти месяцев COR по корпоративным кредитам составила 1%, неуклонно повышаясь из квартала в квартал.

Правда, в розничном кредитовании происходил обратный процесс: стоимость кредитного риска здесь сократилась с 3,6% в первом квартале до 2,8% — в третьем. Тем не менее, как обращал внимание ЦБ, COR «остается существенно выше среднеисторической (около 2%)».

Однако финансовые результаты банков поддержали неосновные доходы банков, выраженные прежде всего в переоценке ценных бумаг и иных финансовых инструментов на их балансах (сюда вносила вклад переоценка и ОФЗ, и долевых бумаг, и ПФИ), а также дивиденды от дочерних структур.

Основной бизнес держится

При этом на достаточно высоком уровне остались как чистые процентные доходы (ЧПД), так и чистые комиссионные доходы (ЧКД). Первые в январе-сентябре выросли по сравнению с результатами трех кварталов 2024 года на 8,6%, а вторые — на 7,2%. «Высокая ключевая ставка позволяет банкам держать высокие ставки по кредитам (особенно розничным). При этом рост ставок по вкладам для населения часто отстает и имеет «потолок» из-за регулирования», — объяснил динамику ЧПД представитель «Зенита». По его словам, на рост ЧКД повлияло активное развитие банками экосистемных продуктов, также роль сыграли сервисы банков в ВЭД предприятий.

«Среди факторов [позволивших банкам сохранить высокую прибыльность], я бы выделила ускорение спроса со стороны корпоративных и ипотечных заемщиков с конца лета — начала осени и способность банков защитить и нарастить процентную маржу к верхней границе ожиданий регулятора», — отметил старший аналитик инвестбанка «Синара» Ольга Найденова.

Нельзя также забывать о консолидации рынка и последовавшем за ней увеличением эффективности сектора, добавили в «Зените». Кроме того, по словам представителя банка, немаловажную роль играет поддержка со стороны государства и регулятора: «Целевое льготное кредитование (ипотека, МСП, промышленность) создает стабильный поток качественных активов для банков».

Запас прочности

«Прибыль примерно на уровне прошлого года — это очень приличный результат в условиях резкого замедления экономического роста и на фоне накопившихся за длительный период высоких ставок проблем у заемщиков», — резюмировала Ольга Найденова.

«Мы считаем, что чистая прибыль банковского сектора во втором полугодии ушедшего года окажется выше, чем в первом, а это улучшит итоговый результат. Позитивной динамике прибыли во второй половине 2025-го способствовало снижение ключевой ставки, начавшееся в июне (в конце 2025 года «ключ» достиг уровня 16% годовых. — «Б.О»)», — отметила ведущий аналитик Freedom Finance Global Наталья Мильчакова.

«На наш взгляд, банки сохраняют устойчивость, могут обеспечить все необходимые нормативы для этой устойчивости и при этом наращивать кредитование. Этой прибыли достаточно», — комментировала финансовые показатели банков по 2025 году в конце октября Эльвира Набиуллина. По ее словам, направляемая в капитал прибыль кредитных организаций — «это для отраслей реального сектора инвестиции в станки и так далее». «Это то, что позволяет наращивать кредит», — резюмировала она.

Прогноз с разбросом

Согласно последнему прогнозу ЦБ, в 2026 году прибыль российского банковского сектора может составить 3,1–3,6 трлн рублей. Более пессимистичны в «Зените», согласно базовому прогнозу которого (его вероятность оценивается в 60%), прибыль отрасли окажется на уровне 2025 года, а может быть, и меньше — в диапазоне 3,0–3,5 трлн рублей. Однако в НРА полагают, что «с учетом восстановления кредитной активности и умеренного роста отчислений в резервы» прибыль составит 3,4–3,6 трлн рублей.

Впрочем, по-видимому, считая регулятор, как всегда, излишне консервативным, другие участники рынка более оптимистично смотрят на перспективу следующих 12 месяцев. По мнению заместителя предправления ВТБ Дмитрия Пьянова, озвученному в конце 2025 года, в 2026-м банки могут заработать 3,4–3,8 трлн рублей (то есть верхняя граница прогноза сопоставима с рекордными показателями 2024 года).

По мнению экспертов «Зенита», в 2026 году у банков будет несколько основных задач — активация кредитования, снижение отчислений в резервы, рост комиссионного дохода и развитие непроцентных бизнесов. «Российские банки, видимо, будут придерживаться стратегии “разумного риска”. Главный драйвер прибыли — не объемы выданных кредитов, а глубина работы с клиентом (кросс-продажи, экосистема) и операционная эффективность (цифровизация, AI). Консерватизм будет прослеживаться в риск-политиках и подходах к капиталу», — указал представитель кредитной организации.