Принятие Закона о цифровом рубле (ЦР) — это позитивное событие и важный шаг на пути к цифровой экономике. Банк России заслуживает комплимента за напористое поступательное движение в правильном в целом направлении. Теперь о «дегте».

Цифровые финансы — это новая область, требующая новых подходов и новых юридических конструкций. Многие юридические концепции, например, деньги как обязательства эмитента, сформировавшиеся в доцифровую эпоху, плохо работают или вообще неприменимы, когда речь идет о таких новациях, как ЦР. И этот закон мог бы быть хорошим поводом для пересмотра юридической концепции денег, но ЦБ этим поводом не воспользовался. Почему, в общем, понятно — глубокая проработка новых юридических понятий, очевидно, заняла бы много времени, что замедлило бы внедрение ЦР. Российский мегарегулятор, очевидно, решил следовать известной мудрости: «Слона нужно есть по частям» и отложил юридические концепции на потом. Будем надеяться, что потом — это не навсегда.

В частности, ЦБ продолжает упорно настаивать на том, что ЦР — это обязательства эмитента, т.е. самого ЦБ, хотя очевидно, что никаких обязательств у ЦБ перед держателями ЦР, как и перед держателями наличных рублей, не возникает. Конструкция «обязательства эмитента» является юридической фикцией, использование которой позволяет избежать радикальной трансформации законодательства, которая была бы неизбежна в случае изменения юридической парадигмы. Однако необходимо понимать, что вечно использовать юридические фикции не получится. Это дорога в тупик, и рано или поздно внутренние противоречия приведут к запутыванию и дезорганизации законодательства.

В целом, Закон очень хорошо и детально проработан и получился весьма и даже избыточно объемным. В какой-то мере это явилось следствием выбранного ЦБ подхода, основанного на введении нового типа денег. Авторы постарались по возможности учесть все вопросы, связанные с появлением в обороте ЦР как нового типа денег, из-за чего пришлось с той или иной степенью детальности прописывать все возможные комбинации разных типов денег. Кроме того, на уровень Федерального закона вынесено множество технических вопросов, которые вполне могли бы быть предметом рассмотрения подзаконных актов. Представляется, что Закон можно было бы лучше структурировать, сделать более однородным с точки зрения уровня регулируемых вопросов и оптимизировать по объему двумя путями: во-первых, путем отказа от признания ЦР новым типом денег, во-вторых, с помощью передачи технических вопросов в подзаконные акты. Это также сделало бы Закон более модифицируемым и развиваемым, ведь понятно, что в силу инновационного характера проекта ЦР с первого раза предусмотреть все нюансы невозможно и Закон придется дополнять и уточнять.

Определение цифрового рубля как отдельного типа денег вообще вызывает много вопросов. С экономической точки зрения ЦР — это суверенная валюта, выпускаемая национальным эмитентом, т.е. ЦБ. С этой точки зрения ЦР является аналогом наличных рублей и безналичных рублей на счетах в ЦБ, т.е. резервов. Из этих двух разновидностей денежных средств ЦР, очевидно, ближе к резервам в ЦБ, так как в обоих случаях речь идет о цифровой форме. Несущественное техническое отличие ЦР от резервов в ЦБ заключается только в том, что резервы имеют формат квазинепрерывного (с точностью до копеек) остатка на цифровых счетах ЦБ, а ЦР имеют формат токенов (цифровых монет) с фиксированным остатком. Таким образом, можно утверждать, что ЦР и резервы — это один тип денег и внедрение ЦР это всего лишь изменение режима использования резервов — расширение множества экономических субъектов, имеющих право владеть и пользоваться резервами.

В Законе отсутствует утверждение об ответственности оператора платформы ЦР за сохранность ЦР пользователей платформы. Поскольку между владельцем ЦР и ЦБ как оператором платформы нет прямых договорных отношений, это создает странную ситуацию, когда за сохранность ЦР не отвечает вообще никто, кроме, видимо, самого владельца ЦР. Конечно, вероятность сбоев в платформе невелика, ЦБ наверняка постарается обеспечить максимальную надежность, но риск технических сбоев, а также несанкционированного вмешательства в процессы обработки переводов ЦР пресловутого человеческого фактора невозможно полностью исключить, и важно понимать, кто будет нести ответственность, если такой риск реализуется.

Непонятно, почему невозможна операция обмена ЦР на наличные рубли. Ведь это не более чем конверсионная операция, при которой стороны обмениваются равными объемами одинаковой валюты (эмитент один!) с разной формой.

Не вызывает вопросов отказ от начисления процентов на счета ЦР. Это, очевидно правильно. Однако непонятно, почему не разрешены операции размещения ЦР во вклады и выдача кредитов в ЦР. Почему в рамках общих норм ГК РФ один экономический субъект не может передать другому экономическому субъекту в ссуду (т.е. на условиях возвратности, срочности и платности) сумму в ЦР?