Финансовая сфера

Банковское обозрение


02.12.2020 FinTechАналитика
Дело не в отсутствии финтеха

Весь мир захлестнули волны всеобщей консолидации пользовательского опыта (customer ownership). И где теперь место стартапов и финтехов?


24 ноября «Коммерсантъ» провел конференцию «Финтех-2020. Антикризисная цифровизация». Ее участники обсудили возможности и ключевые зоны риска происходящей цифровой трансформации финансовой сферы — от удаленной идентификации до создания устойчивой IT-инфраструктуры, а также способы адаптации к новой реальности с минимальными потерями.

Было решено обратиться к мировому опыту. Однако многие тренды, рожденные в Кремниевой долине, доходят до развивающихся рынков с опозданием. Пандемии уже год. Что из антикризисных хай-тек-проектов, стартовавших там, появилось у нас? И сохранился ли за это время статус города Пало-Альто как столицы мирового финтеха? Ведь многие идеи сегодня массово рождаются и набирают силы в совсем других странах.

Amazon всемогущий

Дискуссией по этим вопросам запомнился Public talk с Давидом Яном, основателем и членом совета директоров группы компаний ABBYY. Модератором выступил Николай Легкодимов, партнер, руководитель технологической практики КПМГ в России и СНГ. Давид Ян, живя уже почти десять лет в Кремниевой долине, обратил внимание на несколько вещей.

Во-первых, глобальным трендом развития большого бизнеса стала тотальная консолидация пользовательского опыта в рамках крупных экосистем, которые порой замкнуты исключительно на себе, а иногда представляют открытую посредством набора API цифровую платформу. Пример первых — Amazon и другие BigTech-компании. Ко второй группе относятся бывший стартап-единорог Plaid, который Visa купила за 5,3 млрд долларов. Эта покупка расширит возможности самой Visa, которая хочет иметь платформу для обслуживания различных способов транзакций, в том числе криптовалюты.

Во-вторых, в рамках крупных экосистем можно отказаться от наличных денег. Так произошло в Кремниевой долине и в Китае. Консерватизм банкиров был сломлен в первом случае при помощи BigTech и инфраструктуры финтехов, а во втором случае — государством, желающим выйти из-под давления глобальных финансовых институтов. Парад суверенных CDBC прикончит наличные довольно быстро, если в той или иной стране будет соответствующий по силе и влиянию интересант. Но, например, в США этот процесс активно ограничивается антимонопольным законодательством. 

В-третьих, в связи с этим такой заинтересованной стороной может оказаться не банк и не ЦБ: интересы крупного бизнеса любому государству небезразличны. Если для расширения своей конкурентной позиции по отношению к иностранным коллегам требуются послабления, прежде всего в области размытия privacy, они будут сделаны. Это характерно для России с ее «Сбером» и «Яндексом», противостоящими на своем рынке китайским Tencent и Ali. 

Наконец, влияет ли на развитие финтеха профиль той организации, которая находится в ядре экосистемы? Да! От этого зависят наличие и периодичность волн поглощений стартапов в зависимости от технологических и бизнес-циклов гигантов. От этого отталкиваются в своей инвестиционной активности венчурные фонды, а уже от этого зависит спрос на финтехи и их конкретное направление деятельности.

 

 

Делать с нуля бизнес только ради продажи его мейджору, по мнению Давида Яна, — пустая затея. Создавать необходимо то, что нужно потребителям, а в какой юрисдикции — дело другое. Иногда технологическое отставание той или иной территории может сыграть на пользу: тут можно разом совершить квантовый скачок и стать лидером. Пример — кейсы с разворачиванием сетей 5G в разных странах и в целом «непростая» ситуация с мобильной связью в Долине из-за наличия Legacy у телеком-систем и особенностей местной регуляторики.

Но Кремниевая долина вовсе не утратила своего лидирующего статуса, вопреки множеству страхов. Однако монополизация клиентского опыта в руках условного Amazon заставляет о многом задуматься. Об этом говорят уже и в России по итогам годичного карантина.

О рисках монополизации

То, что это не фигура речи известного предпринимателя и инвестора, стало понятно по выступлениям в ходе панельной дискуссии, где первую скрипку сыграл Анатолий Аксаков, председатель Комитета по финансовому рынку Государственной думы.

По его словам, Банк России видит риски, связанные с монополизацией финансового рынка компаниями — строителями экосистем как из банковского сегмента, так из технологического. Регуляторы отмечают, что владельцы экосистем стараются не пускать туда внешних конкурентов и не выпускать собственных клиентов. Это ограничивает права клиентов, что является прямым нарушением законодательства. Также эксперт упомянул о манипуляциях некоторых участников рынка с отмененным на федеральном уровне «зарплатным рабством». Сожаление вызывает и срыв сделки по объединению Тинькофф Банка и «Яндекса». Если появление экосистем — объективный процесс, то обеспечение конкуренции между примерно равными по масштабам структурами — это уже дело государства

Также риск заключается в трудностях с обеспечением устойчивости в поднадзорном ЦБ секторе экономики, так как Банк России видит не все, что происходит внутри экосистем. Поэтому, по мнению Анатолия Аксакова, ожидается появление решений различных регуляторов по устранению этого типа рисков в масштабах государства.

Далее к дискуссии подключились Александр Пятигорский, вице-президент, директор департамента Digital банка «Открытие»; Александр Лукьянов, директор Единой информационной системы жилищного строительства «ДОМ.РФ», а также три представителя ассоциации ФинТех. Среди них: Денис Афанасьев, генеральный директор CleverDATA, руководитель проекта «Цифровой профиль»; Елена Крупа, руководитель пилотных проектов направления «Открытые API», и Анатолий Конкин, руководитель направления «Развитие технологии распределенного реестра».

Эксперты обсудили меры государства по развитию конкуренции в эпоху экосистем и поддержки стартапов. По мнению банкиров, действенными мерами финансового регулятора стали запуск системы СБП и ожидание выхода на полную мощность иных инфраструктурных сервисов Банка России, равный доступ к которым имеют все без исключения. Речь шла о проекте «Маркетплейс», ЕБС, «цифровом профиле гражданина», мастерчейне, инфраструктуре Open API, EИС жилищного строительства и т.д.

В чем сила этих решений? «Цифровой профиль», к примеру, решает проблему сбора информации о клиентах банка и обмена ей при соблюдении всех норм законодательства о персональных данных с заинтересованными организациями. А ими могут быть как раз финтехи, преобразующие сырые данные в «цифровую нефть» и реальный учет Customer Experience. Другого действенного способа получить нужную информацию от крупных финансовых организаций и некоторых государственных ведомств пока нет. EИС жилищного строительства вывела рынок жилья на новый инвестиционно-привлекательный уровень.

Встает вопрос об обеспечении должного уровня ИБ множеством некрупных банков и малых финансовых организаций. Раньше этот вопрос заводил в тупик любые разговоры о полноценном участии МСБ в экосистемах. По мнению Анатолия Аксакова, ЦБ с привлечением технологических компаний мог бы создать инфраструктурную единицу, которая обслуживала бы небольшие банки и избавила бы их от CAPEX на кибербезопасность.