Обсуждение на пленарной сессии Финансового конгресса Банка России 2025 года строилось вокруг вопроса: как из состояния перегрева российской экономики, избежав резкого и чрезмерного переохлаждения, выйти на сбалансированную траекторию. Судя по тому, как представляют себе структурную трансформацию экономики знаковые спикеры, отделаться полумерами будет непросто.

Модератор сессии Филипп Картаев, заведующий кафедрой МГУ, начал с утверждения: хотя «многие склонны сужать дискуссию до ДКП Банка России, она гораздо шире». В числе факторов — «неидеальная оценка инфляционных ожиданий», хотя инфляция сбавила обороты; а замедление роста экономики происходит с очень существенными различиями по секторам, включая спад в некоторых из них, сообщил он.  

«Замедление неизбежно после бурного роста прежних лет. Мы с ним сталкивались как с результатом резких шоков. Сейчас впервые проходим через период циклического перегрева и охлаждения. Кажется, что во всем виновата ДКП, но высокая ставка — не каприз, а неизбежная реакция на дефицит ресурсов, в том числе рабочей силы», — высказалась глава ЦБ Эльвира Набиуллина.

Реальный выбор, на который ЦБ способен влиять: будет ли замедление экономики проходить с высокой или низкой инфляцией. При высоком показателе «не будет низких ставок и будет снижаться горизонт планирования, чтобы обеспечить устойчивый экономический рост», пообещала она. А вот валютный курс должен быть рыночным, отражать баланс спроса и предложения для разных участников, хоть экспортерам от этого больно. Глава мегарегулятора привела аргумент: «Слабый курс — это признак недоверия к собственной валюте, а слабость экономики — вряд ли то, к чему мы стремимся в нашей собственной системе».

Эльвира Набиуллина (Банк России). Фото: Финконгресс ЦБ

Элиминация Росстата

Главе Сбера Герману Грефу пришлось объяснять, как вышло, что в 2025-м впервые в истории банк за полгода не выдал ни одного нового инвесткредита. Спикер относит отсутствие пайплайн к числу опережающих индикаторов, свидетельствующих о том, что предприятия отложили свои инвестпланы на два-три года в ожидании стабилизации ситуации. В резком торможении «ставка ЦБ из набора факторов может быть самым ключевым», и высоки риски переохлаждения экономики, когда «ключ» на 15–16% превышает инфляцию, считает он. «Фронтальная статистика Росстата не такая печальная, за первый квартал 2025 года мы формально видим ускорение инвестиций: почти вдвое выше, чем в четвертом квартале 2024-го (8,7 и около 5%). Но практически весь прирост дали две отрасли: прочие транспортные средства (220%) и химпроизводство (84,5%). Если их элиминировать, инвестиции в остальной экономике показали рост на 2,8%, что в разы ниже соответствующих периодов 2024 года», — пояснил Герман Греф.

Герман Греф (Сбер). Фото: Финконгресс ЦБ

В числе значимых факторов торможения он назвал сочетание крепкого рубля с кризисом на сырьевых рынках и падением спроса на российские экспортные товары. Показатели сигнализируют, что экономика структурно меняется, заметил глава Сбера: «Экспорт упал нерадикально — он выше, чем в 2019-м, но ниже, чем в 2021-м, однако в структуре ВВП упал сильно. Всегда опасно оперировать общими цифрами: арбузы снаружи зеленые, внутри — красные».

Этот тезис иллюстрирует и ситуация на перегретом рынке труда, где заработки продолжают расти, но рост происходит не повсеместно: у 34% населения доходы в 2025 году упали, причем у 7% — более чем вдвое; у 11% — не выросли. А зафиксированный рост зарплат у оставшихся 55% пришелся всего на несколько отраслей. «Мы посмотрели ряды за последние три года, но и в 2023 году у 31% населения было падение, и в 2024-м у 26%. Надо глубоко заныривать, чтобы понять, какие процессы за этим стоят, — заявил Герман Греф. — Если впихиваем инфляцию 4%, надо заморозить рост в целых отраслях, это будет тяжело и больно».

Радикальная «структурная» риторика

Тезис о расслоении общества и печальной участи самых бедных его слоев Эльвира Набуллина использовала позже для реакции на «вброс» руководителя ВТБ Андрея Костина, что таргет по инфляции 8% вместо 4% не стал бы трагедией. И это был далеко не единственный «хит» банкира на пленарке.

Вначале Андрей Костин перефразировал высказывание президента РФ, сообщив, что причиной высокой инфляции являются «военные расходы», а также 28 тыс. санкций. Затем он рассказал, как у Германа Грефа украли орган, купленный для Мариинского театра. Поговорил о сложностях компаний, которым пришлось нести двойные расходы, заменяя западное оборудование китайским. Потом похвалил политику регулятора и лично Эльвиру Набиуллину, подчеркнув, что помимо снижения на 1% ключевой ставки есть и другие сигналы: «ЦБ ищет баланс, и думаю, что мы пройдет ситуацию». Но тут же предположил, что смягчение ДКП приведет не к росту, а к снижению кредитного портфеля.  

Затем Андрей Костин предложил радикально решать проблему безработицы, разбираясь не только с отдельными неэффективными производствами, но и с целыми отраслями и моногородами и обеспечивая мобильность рабочей силы. Под ударом в его модели структурной трансформации оказались угольная промышленность («Зачем нам столько угля»?), а также судостроение: погрузившись в вопрос, банкир обнаружил, что, перестроив Северную верфь, можно нарастить производство в 16 раз без изменения численности рабочей силы.

«Нужно развитие ключевых отраслей. Фокусировка на важнейших: станкостроение, приборостроение. Я даже не знал, пока не стал заниматься судостроением, как много денег государство выделяет на программы. “На подсосе” сидит ряд предприятий, не способных обеспечить эффективность», — рубанул с плеча глава ВТБ.  

Андрей Костин (ВТБ). Фото: Финконгресс ЦБ

Макровызов — заход на посадку

По мнению Эльвиры Набиуллиной, об инвестиционной активности нельзя судить только по динамике кредитования, основная часть — средства собственников, на их долю (если вынести за скобки бюджет) приходится две трети. Источник — подушка прибыли прошлых двух лет, но и по первому кварталу 2025 года прибыли остаются высокими — 4%, что в Центробанке видят по дивидендной активности 32 крупнейших компаний — 3 трлн рублей в 2025 году, годом ранее — 3,2 трлн. Эльвира Набиуллина признает, что синхронный рост или снижение, «как раньше», невозможны: в одних секторах будет продолжаться опережающий рост, в других — стабилизация, в третьих — снижение.

«Ресурсами надо поддерживать компании в эффективных отраслях, неэффективные должны уходить», — согласна с мнением Андрея Костина глава ЦБ. — Сейчас нельзя поддаваться искушению помочь всем, без этих решений экономика устойчиво расти не сможет».

Модератор поинтересовался, на какие индикаторы ориентируется регулятор, чтобы обеспечить экономике мягкую посадку, и «не слишком ли поздно будет реагировать с учетом лагов ДКП». Эльвира Набуллина сообщила, что признаками переохлаждения были бы снижение инфляция ниже целевого показателя, кредитное сжатие с аномально низкими темпами роста денежной массы (включая бюджетные вливания) и рост безработицы.  

По ее мнению, период адаптации экономики в основных чертах позади, но она предвидит неспокойные времена. При этом структурные сдвиги, очевидные и масштабные, происходят быстрее, чем она ожидала, а снижение объемов внешней торговли ниже, чем она ожидала в 2022 году. «Все индикаторы сигнализирует о снижении деловой активности, но с очень высоких темпов прошлых лет. В зависимости от сигналов ЦБ будет корректировать ставку. Лаги есть, полностью наши решения отражаются через три квартала, но эффекты начинают действовать раньше», — заверила Эльвира Набиуллина.

Среди индикаторов она назвала: изучение деловой активности и потребительской активности; заявки на инвесткредиты и строительство; энергогенерацию; загрузку мощностей; объем платежей в платежной системе; кредитную аналитику банков, финансы компаний и т.д.

Технологии вне досягаемости

По мнению Эльвиры Набиуллиной, на передний план выходят технологические «сдвиги»: внедрение ИИ; фундаментальные изменения способов производства и управления с учетом автоматизации. Экономика данных дает колоссальные конкурентные преимущества. Платформизация экономики меняет правила взаимодействия производителей и потребителей. Рост сферы услуг, экономики впечатлений — долгосрочная тенденция, люди готовы платить за новый опыт, персональные сервисы, перечислила глава Центробанка.

«Подавляющее большинство наших отраслей — в миллионах световых лет от ИИ. Я бы не уповал на технологии, которые, как золотой ключик, откроют нам все двери. ИИ — вишенка на торте, если его не испечь, вишенку положить некуда». Предприятиям, где нет базовых принципов менеджмента и оцифрованных процессов, ИИ не может обеспечить рывок. Если отрасль целиком не эволюционирует, на среднесрочном горизонте в три – пять лет лидеры будут отрываться от аутсайдеров», — отреагировал Герман Греф.

В финансовой среде, где мощная конкуренция, побеждает не тот, кто создает собственные решения в области ИИ, а тот, кто их применяет. У «маленьких» очень хорошие преимущества, в то время как Сберу, хоть он и в числе лидеров в области разработки ИИ, софта и железа, надо работать над применением, сообщил глава СберБанка.

Герман Греф считает: «Нам не хватает того, чем можно гордиться. Надо поднять планку, перестать мериться с тем, что было вчера. Давайте равняться на лучшие мировые образцы, делать лучше, чем мировые лидеры, и у нас будет все хорошо».