Финансовая сфера

Банковское обозрение


22.03.2021 FinRegulationFinTechАналитика
Криптогости из будущего

Никто не скрывает, что CBDC продвигаются в мире не ради удобства граждан, а в первую очередь ради удобства центральных банков. Но в России, похоже, будет иначе


В феврале 2021 года Санкт-Петербургский государственный экономический университет (СПбГЭУ), Обновленный Бреттон-Вудский комитет (RBWC), Гамбургский институт мировой экономики и Институт мировой экономики имени Френкеля и Цукермана провели международный онлайн-симпозиум «Постковидная эпоха мировой экономики: переосмысление и реконструирование».

Известно, что финансовый мир с центром в США и Великобритании, основанный на Бреттон-Вудской системе, пытается «перезагрузиться». В мировые финансы вошли цифровые валюты центральных банков (CBDC). Некоторые страны предложили свои валютные механизмы, отличные от рекомендаций международного валютного фонда (МВФ). А у России, по мнению некоторых экспертов, как всегда, появился шанс для рывка в области криптотехнологий, аналогичный тому, что произошел в 2016 году с появлением мастерчейна. Поэтому в Санкт-Петербурге эксперты решили сверить часы…

Весь мир финансов мы разрушим, а затем…

Проблемам CBDC был посвящена сессия «Цифровые валюты Центрального банка. Оцифровка денег и ее значение для международной валютной системы». Ее модератором выступил Усмен Манденг, старший советник консалтинговой компании Accenture.

Участниками дискуссии стали Элина Сидоренко, руководитель рабочей группы по оценкам рисков оборота криптовалюты Государственной думы России; Чуанвей Дэвид Зоу, главный экономист Wanxiang Blockchain (Китай); Бинур Жаленов, советник председателя Национального банка Казахстана, и Михаил Хазин, глава Фонда экономических исследований МХ.

Accenture ведет множество проектов, связанных с CBDC, в том числе в Швеции и Франции. По наблюдениям этой консалтинговой компании, последние 18 месяцев проблема государственных цифровых денег становится центральной повесткой мировой экономики и финансов. Пик дискуссий пришелся на октябрь 2020 года, когда группа центральных банков в сотрудничестве с Банком международных расчетов (BIS) опубликовала отчет, в котором изложены основные принципы цифровых валют центральных банков. 

О чем, по мнению Accenture, сейчас реально говорят на «кухнях» мировых финансовых столиц? Усмен Манденг раскрыл секреты:

  • Европейский центральный банк (ЕЦБ): «аналоговый» евро сейчас страдает от того, что его недостаточно широко используют в мире. Цифровой же евро имеет потенциал экспансии и расширения зоны использования за счет международных платежей; 
  • Большая двадцатка (G20): соответствующая рабочая группа этой организации признала, что CBDC могут быть использованы ее участниками для международных расчетов в рамках новой международной финансовой архитектуры. Первую скрипку в этом оркестре играет Италия, которая председательствует сейчас в G20;
  • US Office of the Comptroller of the currency (OCC): этим Управлением финансового контролера было опубликовано разъясняющее письмо (Interpretive Letter 1174) о том, что банки должны адаптироваться к стейблкоинам и использовать блокчейн-технологии для сохранения своей конкурентоспособности и клиентоориентированности;
  • US Securities and Exchange Commission (SEC): Комиссия подала жалобу на Ripple, утверждая, что эта криптовалютная платформа нарушила федеральное законодательство о ценных бумагах несанкционированной эмиссией платежного средства XRP, которое она считает ценной бумагой. Этот факт свидетельствует о том, что регуляторика серьезно отстает от реальной экономики, причем не только в США;
  • Swiss Blockchain Act: а вот в Швейцарии в начале 2021 года принят закон, обеспечивающий правовую основу для криптобирж и обмена цифровыми ценными бумагами и токенизированными активами. 

Далее Усмен Манденг подробнее остановился на ситуации в Евросоюзе и разъяснил, в какой точке сейчас там находятся дебаты по поводу цифрового евро. По его словам, обсуждается, станут ли CBDC более доступными и необходимо ли регуляторную политику по отношению к этим активам сделать более либеральной. При этом придется решать массу проблем: например, как контролировать эту цифровую валюту, находящуюся в иностранных юрисдикциях.

Также существуют опасения по поводу поддержания баланса между размещением на депозитах обычных денег и перетоком их в CBDC. Существует и неопределенность с тем, как сохранить интероперабельность между блокчейном(ами) и существующими платежными системами. Есть два подхода к решению этой проблемы: полная миграция пользователей и их активов и миграция контроля над цифровыми активами в сторону центральных банков стран ЕС. Но везде разное законодательство. Трудно совместно решить, например, где именно будет использоваться цифровой евро, будут ли в основе цифровых денег банковские счета или токены ЕЦБ, будет ли все это расширением существующих платежных систем или придется строить что-то новое?

Где цифровой евро может принести максимальную отдачу? В Accenture полагают, что это может произойти не рынке Forex, в трансграничной торговле и в фискальных операциях внутри ЕС. Однако ожидать ажиотажа среди физлиц не стоит, этот продукт специфичен, и непонятно, для чего он может им понадобиться. Но никто и не скрывает, что CBDC продвигаются «не ради удобства граждан, а в первую очередь ради удобства центральных банков», вынужденных работать в условиях кризиса и пандемии.

В списках бенефициаров оказываются и фискальные органы, причем не только в ЕС. Вовсю обсуждается архитектура возможных инфраструктур, которые могут использоваться для «налоговых операций и спрямления платежей».

Будем рассуждать и думать

Далее слово перешло к Элине Сидоренко, которая отметила, что запущенная ЦБ в ноябре 2020 года публичная дискуссия на тему «Какой должна быть цифровая валюта России?» вызвала ажиотаж в экспертном сообществе. Но в отличие от ЕЦБ, Банк России не разложил по полочкам, для чего она все же нам нужна. В ходе дискуссии Элина Сидоренко выдвинула свою версию ответа на этот вопрос. «В чем специфика России? В чем страна видит возможности? Какие при этом могут быть риски?», — задалась вопросами эксперт.

По ее словам, много стран работает сейчас над «пилотами» в области CBDC, но пока никто не вывел цифровые валюты ЦБ в промышленную эксплуатацию. Чаще всего камнем преткновения становится перспектива пересмотра традиционной двухуровневой системы финансовых расчетов. Ведь придется качественно пересматривать не только саму инфраструктуру финансовых институтов, но и модель расчетов, где есть наличные и безналичные формы. Главный вопрос: насколько страны с точки зрения инфраструктуры рынка и ментальности их менеджеров готовы к тому, что ситуация может серьезно измениться?

В России чаша весов склоняется к тому, что цифровая валюта должна стать цифровой наличностью. При этом взаимоотношения между физлицами и юрлицами, с одной стороны, и с Банком России — с другой стороны, должны строиться на прямой основе, минуя кредитные организации.

Встает вопрос: насколько они готовы изменить свой статус с активных участников финансового рынка на посредников в транзакциях ЦБ с населением и бизнесом? Не станет ли в итоге эта история с CBDC ударом по кредитным организациям из-за перетока денег клиентов из банков в кошельки ЦБ по причине недоверия к некоторым коммерческим организациям, которые сами порой дают повод сомневаться в своей репутации?

Но и ЦБ некоторых стран «выкинули такие кренделя», что население перестало доверять и им, перейдя на использование валют других стран. Речь идет о национальных банках Венесуэлы и Эквадора. Это те примеры, о которых нельзя забывать.

Наконец, стоит задуматься о том, что же такое CBDC — инфраструктура или финансовый продукт. От ответа на этот вопрос зависит, как будут выстраиваться принципы взаимодействия ЦБ с банками, а также налаживаться механизмы финансового контроля. В случае выбора симбиоза встает еще один вопрос: «На кого будет возложена ответственность за правильное выстраивание финансовой архитектуры — на ЦБ или на банки?».

Если выйти на международный уровень, то до сих пор непонятно, как будут взаимодействовать между собой CBDC разных цетробанков в межгосударственных расчетах, какие системы контроля ВЭД будут включены в эти взаимоотношения, так как ранее эти отношения выстраивались исключительно между банками, и где центральные банки будут получать опыт ведения данного вида деятельности.

Банк России по сравнению с коллегами из других стран имеет преимущества, связанные с массовым принятием населением безналичных форм расчетов, высоким технологическим уровнем практически всех финансовых продуктов, наличием государственного проекта «Мастерчейн», распространенностью широкополосного доступа в интернет, а также доверием населения к ЦБ. Все это в совокупности может трансформировать базовые идеи CBDC в нечто большее, чем просто третья форма денег в условиях международного санкционного давления.

Здесь стоит сказать о правовой незащищенности участников расчетов:

  • ожидается рост числа хищений ввиду незрелости этого платежного инструмента;
  • отсутствует механизм возврата незаконно списанных денежных средств. Ни одно государство, запускающее пилотные проекты, не предусмотрело эффективного механизма снятия этого риска;
  • отсутствует лимит во времени работы офлайн-кошелька, что может спровоцировать всплеск мошеннических обращений, например, по вопросу несанкционированного списания. И на кого лягут эти списания? На кредитные организации, обеспечивающие инфраструктуру цифрового рубля, или на Банк России, который будет погашать последствия данных действий?
  • отсутствуют механизмы уголовно-правового воздействия на хакеров и мошенников в случае атак на инфраструктуру цифрового рубля, поскольку сегодня ни в одном законодательстве ни одной страны в мире не предусмотрена ответственность за хищение такого рода активов, как цифровая валюта;
  • сами правоохранительные органы не готовы к пресечению преступной деятельности с цифровым рублем и тем более с другой CBDC. Сегодня нигде еще не проводятся системные мероприятия, направленные на обучение полиции работе с новыми финансовыми активами;
  • возможна потеря валюты при переходе кошелька с онлайн-расчетов в офлайн-расчеты и наоборот, поскольку технологически этот процесс пока не выстроен;
  • в России наблюдается правовой конфликт между двумя близкими по характеру сущностями. Это — CBDC и классические криптовалюты, которые сейчас в рамках действующего законодательства ограничены в гражданском обороте согласно ФЗ о ЦФА. И нельзя принимать криптовалюту в качестве платежа за получение товаров и услуг на территории страны. При этом «крипта» должна облагаться налогом на доход.

Конвергенция по-казахстански

«В Национальном Банке (НБ) Казахстана считают, что CBDC может стать “переизобретением” платежных отношений в государстве в целом. Роль Центрального банка дополняется в связи с трансформацией пользовательских привычек по всему миру», — заявил Бинур Жаленов. 

Если ранее диджитализация и цифровые инструменты были формой поддержки бизнеса для НБ Казахстана, то сейчас это полноценная отдельная деятельность в целях поддержания работоспособности безопасной цифровой инфраструктуры, в рамках которой финансовые институты могли бы создавать удобные и полезные для населения сервисы. Важным элементом в цифровой финансовой инфраструктуре становится НПС, которая сейчас выстраивается. Цифровая валюта как ее компонент может стать существенным драйвером адаптации всего финансового рынка к будущей конвергенции индустрий (финансы, телеком, ретейл, BigTech).

«Основным фактором успеха внедрения цифровой валюты НБ Казахстана станет экосистема с ее “сетевыми эффектами”, которая выстраивается вокруг Центрального банка», — уточнил Бинур Жаленов.

В Казахстане ждут от CBDC четырех ключевых потенциальных выгод:

  • диверсификации платежных систем для повышения устойчивости, доступности и автономности; возможности проведения транзакций без доступа к интернету;
  • проактивных транзакций. Цифровая природа валюты позволяет обеспечить «программирование» сценариев транзакций на уровне самой валюты, что откроет новые возможности и повысит прозрачность;
  • снижения издержек. CBDC способствует установлению прямых платежных отношений между государством, бизнесом и гражданами, что значительно уменьшает транзакционные издержки;
  • повышения функциональности. Скорость транзакций, возможность выделения бесконечно малой доли ликвидности и другие свойства CBDC обладают потенциалом повышения эффективности осуществления денежно-кредитной политики.

В соответствии со стандартами консультационного доклада Bank of International Settlements разработаны три основных принципа создания CBDC:

  • основная задача цифровой валюты — повышение эффективности НПС Республики Казахстан;
  • цифровая валюта не заменяет существующие формы платежей и призвана диверсифицировать платежную инфраструктуру для обеспечения финансовой стабильности;
  • цифровая валюта должна способствовать адаптации НПС к цифровой трансформации.

Что касается пилотного проекта по сценарию социальных платежей и интеграции с инфраструктурой электронного правительства, то предполагается использование решений консорциума R3 Corda с симуляцией социальных g2c-платежей.

eCNY шагает по Китаю

У разных стран разные приоритеты при введении цифровой валюты. Одних интересует оптимизация трансграничных платежей, другим важна скорость проведения транзакций. А есть страны, которые хотят упростить оптовые платежи. 

Чуанвей Дэвид Зоу обозначил нужды китайской экономики: «Электронный юань (eCNY), как и другие CBDC, служит конкретным практическим целям. Это быстрый и дешевый способ оплаты в рамках цифровой экономики. Благодаря этому он способствует развитию конкуренции. Кроме того, он защищает приватность пользователей. И, наконец, он позволяет бороться с отмыванием денег, финансированием терроризма и уклонением от уплаты налогов».

Но при этом эксперт из Китая призвал не ограничиваться CBDC, говоря о цифровых валютах. В частности, существуют стейблкоины, например USDT. Не стоит забывать и об опыте, полученном при разработке Libra или TON. Сами же CBDC спикер разделил на две группы: для оптовой и розничной целей. Первые уже опробованы на Гонконгской и Сингапурской биржах, а успешность второй в Китае испытывается на eCNY, при этом задействовано всего лишь шесть операторов этой валюты.

Уже получена управляемая анонимность благодаря процедурам KYC — то, к чему изначально и стремились. Также удалось при использовании электронных кошельков добиться схожего клиентского опыта, как у привычных каждому китайцу небанковских приложений Alipay и Wechat Pay. При этом доступны офлайн-покупки, например, в салоне самолета, где обычно нет wi-fi.

Пилотный проект с eCNY запущен в 10 городах, а к 2022 году, при подготовке к Зимним Олимпийским играм, он будет расширен на иностранных граждан — участников и зрителей Игр.

Изюминкой доклада Чуанвей Дэвид Зоу стало разъяснение того, почему eCNY не является CBDC. Со ссылкой на мнение бывшего главы Народного банка Китая (PBoC) Чжоу Сяочуаня (Zhou Xiaochuan) он привел несколько фактов:

  • eCNY использует также двухуровневую модель. PBoC — на первом уровне, а на втором кроме коммерческих банков можно найти телекоммуникационные компании и небанковские платежные институты. Но не все существующие операторы могут стать уполномоченными операторами этого уровня;
  • отношения между PBoC и участниками второго уровня более сложные, нежели просто проведение оптовых и розничных платежей. Но при этом участники второго уровня признают собственность PBoC на eCNY и связанные с ним технологические системы;
  • участники второго уровня проводят процедуры KYC и AML, обеспечивают сохранность персональной информации и отправляют все данные в PBoC, где они и хранятся; 
  • PBoC обеспечивает стабильность стоимости валюты посредством регулирования, фокусируется на платежной, клиринговой и расчетной инфраструктуре, повышает интероперабельность и коммутационные возможности между различными уполномоченными операторами, а также готовит планы восстановления после аварийных ситуаций и катастроф.

Особенность eCNY — возможность работы с гонконгскими долларами за счет конвертации на валютной бирже. Благодаря изменениям в законодательстве о PBoC были закреплены позиции шести уполномоченных операторов на рынке розничных платежей при помощи eCNY. Оптовые расчеты будет осуществлять сам PBoC. Предполагается, что за счет этого влияния цифрового юана на инфляцию не будет.

Процедура открытия электронного кошелька нерезидентам ничем не отличается от той же процедуры для жителей Китая. Владелец кошелька может переводить деньги с его помощью по всему миру. Все это делает eCNY гораздо более простым и доступным инструментом, нежели обычный банковский счет. Дело только за тем, чтобы пройти процедуру KYC.

Для разрешения некоторых проблем с трансграничными платежами PBoC создал совместное предприятие со SWIFT, что будет полезно для развития международной электронной коммерции.

Доверие превыше всего

Завершилась дискуссия выступлением Михаила Хазина и ответами на вопросы зрителей. Экономист поднял тему доверия граждан к деньгам в условиях структурного кризиса мировой экономики, когда нарушился процесс генерации добавленной стоимости. Новые деньги без экономических реформ вряд ли станут желанной собственностью граждан. Им бы со старыми разобраться в условиях нарастающей долларовой инфляции и развала мира на валютные зоны. Подробнее об этом много говорили на других сессиях, их видеозаписи доступны.

Элина Сидоренко перевела идеи теоретика в практическую плоскость: «Мы шьем платье под новую экономику, которой еще нет. Это технологическое платье, которое должно обеспечить безболезненный переход к этой самой экономике. Необходимо заранее позаботиться об становлении налогового администрирования. Надо решить вопрос и о том, кто будет страховать цифровые кошельки, как это происходит сейчас у АСВ. Как будет строиться цифровое страхование вообще? Как обеспечить взаимодействие цифрового рубля и классических криптовалют в рамках ЕАЭС? Ведь и то, и другое приходит к нам из будущего».

В конце сессии она сделала вывод: «Сегодня России, как она это сделала в 2016 году, громко заявив о разработке собственной блокчейн-платформы, надо снова идти в открытую дверь. Сегодня CBDC в России с точки зрения инфраструктурной составляющей — большой, амбициозный проект ЦБ, начатый и для того, чтобы, пока не поздно, занять подобающее стране место в новой финансовой инфраструктуре и показать, что Россия со своими собственными финансово-технологическими проектами может конкурировать на этом поле. Для этого рывка сложились уникальные ситуация и возможности. Но этот проект необходимо соотнести с теми экономическими преимуществами, к которым он приведет».






Сейчас на главной

ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ