Я хотела бы заострить внимание на нескольких ключевых вопросах, которые, безусловно, нашли отражение в антикризисной программе правительства, но, может быть, до конца не решены. Это острые вопросы, на которые нам вместе надо будет искать ответы.

Первый вопрос — это дороговизна и недоступность кредитов. У нас есть и тенденция объяснять высокие процентные ставки уровнем инфляции. Хотела бы подчеркнуть, что, на наш взгляд, это не совсем корректно. В прошлом году инфляция была приблизительно на том же уровне, что и сейчас, но ставки были гораздо ниже. И дело, конечно, не только в ставке рефинансирования, хотя именно ставка рефинансирования стала мишенью критики. Напомню, что до кризиса у нас ставка рефинансирования была около 10,5% — ставки по кредитам были 11–12%. Сейчас, при ставке рефинансирования 13% — вы все прекрасно знаете, какие ставки по кредитам. То есть маржа, по сути дела, это маржа на риск. Причем на любой риск — риск заемщика, риск фондирования. Этот риск у нас вырос существенно.

И поэтому, прилагая все усилия для борьбы с инфляцией, что, безусловно, приоритет, мы должны найти действенные механизмы снижения рисков в экономике. Именно в них и заключается кризис.

Один из моментов, которые усугубляют ситуацию с рисками, — это накопление плохих активов. Причем плохими активами становятся не только те кредиты, которые выдаются сейчас. Те кредиты, которые были выданы в докризисных условиях, тоже зачастую превращаются в плохие активы.

Однако хотела бы подчеркнуть, что здесь также, на наш взгляд, не совсем правильно было бы связывать возникновение плохих активов только со снижением спроса на продукцию и в принципе с глобальным кризисом. Все-таки плохие активы у нас формируются в том числе и под влиянием условий финансирования, высоких процентных ставок, когда сами предприятия берут на себя большие финансовые риски. Мы входим в некотором смысле в порочный круг, который нам нужно разорвать.

Поэтому меры, которые мы принимали, осознавая эту проблему, связаны с распространением механизма госгарантий, который только начинает работать, и с субсидированием процентных ставок. Это локальные меры, которые ориентированы на определенные сектора. Нам нужно в ближайшее время предусмотреть дополнительные меры, чтобы финансирование производственной деятельности все-таки было более активным.

Когда начнется выход из кризиса, страны начнут соревноваться по многим параметрам, и налоговая нагрузка будет одним из способов создать более привлекательные условия для вложения капитала.

При этом мы понимаем, что прежде всего нужно помогать спросу, а не предприятиям. Чтобы сами предприятия подстраивались под эффективный и рыночный спрос. И даже поддержка с помощью государственных средств должна быть направлена на укрепление все-таки рыночного спроса. Это должно быть одним из приоритетов.

Вторая тема, которая активно обсуждалась при рассмотрении программы, — это политика в отношении тарифов естественных монополий. Вы знаете, что мы принимали решение все-таки об увеличении тарифов в этом году. Принимали его, исходя из следующих соображений. Первое — поддержание инвестиционного спроса и мультипликативного эффекта от того инвестиционного спроса, который создают сами естественные монополии для всех секторов экономики. И второе, не менее важное основание, которое было и до кризиса, связано с тем, что мы даже в условиях кризиса должны думать о ресурсосбережении. Речь, прежде всего, идет о потреблении газа и электроэнергии. И цены — это, безусловно, один из сильнейших стимулов к ресурсосбережению. <…>

Сейчас мы рассматриваем тарифы на следующий год, и будем предъявлять гораздо больше требований к внутренней эффективности естественных монополий. Потому что один из главных резервов для того, чтобы сбалансировать тарифы и инвестпрограммы естественных монополий, — это повышение внутренней эффективности.

С естественными монополиями у нас здесь сталкиваются два интереса бизнеса. С одной стороны, это интересы бизнеса, который видит спрос со стороны естественных монополий. С другой стороны, это широкие интересы бизнеса, который должен включать возрастающие тарифы в издержки производства.

Мы не должны фокусироваться на сохранении рабочих мест любой ценой — это только консервирует неэффективность.

Третья важнейшая проблема — это налоговое бремя. Мы исходим из того, что мы не должны увеличивать в целом налоговую нагрузку на бизнес, особенно в условиях кризиса. И мы можем предлагать трансформацию налоговой системы — это всегда была наша позиция — с усилением ее стимулирующей роли. Мы должны стимулировать расходы на инновации, на социальные программы. <…>

Мы предложили на 2010 год уточнение налоговой системы, как раз направленное на коррекцию налогов с усилением стимулирующей части. При этом предлагаем увеличить до 50% амортизационную премию, принять решение о полном освобождении аванса от НДС, увеличить размер предельной величины процента признаваемых расходов для цели уплаты налога на прибыль организаций, исходя из того, что по ставке рефинансирования практически компания не получает кредиты. Также разрешить учет расходов на создание социальной, инженерной инфраструктуры, на которую предприятия тратятся при осуществлении инвестиционных проектов. Cчитаем, что в этом направлении мы могли бы двигаться в 2010 году.

Говоря о дальнейшем изменении налоговой нагрузки, мы должны помнить, что когда начнется выход из кризиса, страны начнут соревноваться по многим параметрам повышения своей национальной конкурентоспособности. И налоговая нагрузка будет одним из способов создать у себя в стране более привлекательные условия для вложения капитала. Поэтому я не уверена, что мы сможем говорить о повышении налоговой нагрузки в контексте глобальной конкурентоспособности. И решения, которые принимаются по повышению налоговой нагрузки на фонд оплаты труда, должны рассматриваться в контексте компенсаций по другим налогам, прежде всего стимулирующего характера.

Сейчас мы рассматриваем тарифы на следующий год, и будем предъявлять гораздо больше требований к внутренней эффективности естественных монополий.

Четвертый вопрос — это вопрос занятости и повышения производительности труда. Бизнес в ходе обсуждения антикризисной программы часто нас критиковал за то, что мы даем сигналы к сохранению занятости любой ценой. Надо сказать, что в регионах есть такие факты. Представители некоторых регионов даже предлагали ввести в КОАПе состав правонарушения в виде увольнения работника без уважительной причины — с установлением штрафа для предприятия.

Политика занятости — это, безусловно, приоритетный вопрос. Но мы не должны фокусироваться на сохранении рабочих мест любой ценой — это только консервирует неэффективность. Если предприятие неэффективно, продляет агонию — мы должны сфокусироваться на реализации совместных с бизнесом мероприятий по созданию новых рабочих мест, по опережающему переобучению. <…>

Мы считаем, что у нас нет предопределенности. У нас даже нет предопределенности, что из-за мирового кризиса мы должны продолжать падать. Все зависит во многом от эффективности наших совместных действий, от быстроты адаптации предприятий к новым условиям, новым рискам. От того, как мы сможем ответить на новые риски.

Безусловно, есть риск падения инвестиций. Инвестиционный спрос у нас до кризиса долго был локомотивом экономического роста. Значительная часть инвестиций, как мы помним, финансировалась внешними источниками. Мы стараемся поддерживать и как-то компенсировать те финансовые источники, которые раньше были внешними. Эти ресурсы, безусловно, очень небольшие, до всех не доходят. Поэтому, на наш взгляд, нам нужно вместе с вами думать о том, какие могут быть механизмы поддержки инвестиционных программ дополнительно к тем источникам, которые уже есть.

Решения по повышению налоговой нагрузки на фонд оплаты труда должны рассматриваться в контексте компенсаций по другим налогам, прежде всего стимулирующего характера.

Второй риск — ситуация, связанная с потребительским спросом. Это второй источник поддержания внутреннего спроса. Мы ориентируемся на то, что потребительский спрос не будет падать, а будет приблизительно на том же уровне, что и раньше. Однако мы видим, что он начинает, к сожалению, замедляться. И здесь нужны дополнительные меры, которые позволили бы поддержать внутренний спрос. Поддержка потребительского спроса — наиболее эффективный способ поддержки бизнеса. Приняты меры, несмотря на неоднозначное отношение к ним, но направленные именно на поддержку потребительского спроса — и по автокредитованию, и по лизингу. И если вы предложите дополнительные механизмы по своим секторам, мы готовы их обсуждать и принимать.

И третий риск, и в то же время новые возможности, связан с тем, насколько быстро предприятия адаптируются к новым условиям. А адаптируются — это, значит, прежде всего снизят издержки и повысят эффективность. Мы здесь готовы содействовать по любым направлениям снижения издержек. Основные ваши издержки мы хорошо понимаем. Первое — это налоги. Мы говорили о налогах. Второе — это тарифы естественных монополий. И мы будем внимательно смотреть, чтобы сдержать рост тарифов. Третье — это издержки на оплату труда. Еще раз подчеркну, что мы исходим из того, что от неэффективной занятости нужно избавляться, но принимая все меры по социальной адаптации высвобождаемых работников, по их переобучению.

И четвертое — это снижение издержек по административным барьерам. Их устранять сложно было всегда. И вопрос не только в законодательстве, которое мы постоянно совершенствуем. Вопрос в правоприменении. Мы должны двигаться ускоренными темпами. Хочу сказать, что у нас, например, накоплен опыт работы с «Опорой», которая через свои организации в регионах нам постоянно сигнализирует о том, как нарушаются права малого бизнеса конкретными госслужащими, конкретными органами. И у нас выстроен механизм воздействия, в том числе с участием и генпрокуратуры.

Я думаю, что это надо делать не только с малым бизнесом, потому что про административные барьеры говорит и средний, и крупный бизнес.

Мы понимаем, что прежде всего нужно помогать спросу, а не предприятиям. Чтобы сами предприятия подстраивались под эффективный и рыночный спрос.

К сожалению, может быть, до кризиса крупный бизнес привык административные барьеры снижать другим способом. Но думаю, что сейчас настало время все-таки считать издержки по административным барьерам и двигаться к реальному их снижению.

Я надеюсь, что мы сможем преодолеть все эти проблемы и двигаться вперед. Главное, на что мы должны ориентироваться и в антикризисных мерах, и на что должен ориентироваться бизнес, — это эффективность. Должна быть сделана ставка на эффективность во всех направлениях. Я думаю, что это залог того, что мы адаптируемся. И только таким образом мы сможем использовать те возможности, которые у нас есть для выхода из кризиса. Они у нас, безусловно, есть.