PRO

Дмитрий Тизенгольт,

и.о. начальника юридического управления

банка «Авангард»

Строго говоря, принцип презумпции невиновности здесь не нарушается. Принцип презумпции невиновности закреплен в уголовно-процессуальном законодательстве и кодексе об административных правонарушениях. В предлагаемом проекте речь все-таки идет о гражданской ответственности, а для гражданского законодательства такая мера, как возложение обязанности доказывания своей невиновности на ответчика, не является из ряда вон выходящей. С другой стороны, субсидиарная ответственность в данном случае предусматривается за деяние, очень близкое по составу к уголовно наказуемому преднамеренному банкротству. Лицо, которое не смогло доказать свою невиновность в рамках гражданского процесса и, по сути, признанное виновным в совершении действий, вызвавших банкротство, находится в заведомо слабой позиции перед лицом уголовного преследования. В силу этого предлагаемые поправки не соответствуют общему духу законодательства.

Думаю, что усиление ответственности не приведет к уменьшению случаев вывода активов из неблагополучных банков. Карательные меры редко служат причиной снижения правонарушений. Наконец, лицо, которое решилось на незаконное выведение активов, просто приспособится к условиям нового законодательства. А вот невиновные пострадать могут.

CONTRA

Валерий Мирошников,

первый заместитель генерального директора

Агентства по страхованию вкладов

В гражданском праве широко распространены нормы о презумпции виновности лица, нарушившего свои обязательства. Так, в пункте 2 статьи 401 Гражданского кодекса записано: «Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство». Наши поправки не противоречат существующему законодательству — речь идет именно о гражданских правоотношениях и об имущественной ответственности тех лиц, которые довели банк до банкротства. Иначе просто нельзя — сейчас мы приходим в банки, в которых зачастую уже ничего нет: уничтожены все документы и база данных. В этом случае доказать вину руководителя банка практически невозможно, хотя она очевидна. А мы предлагаем, чтобы руководитель сам доказывал, что он сделал все, что от него требовалось, с целью не допустить банкротства.

Сегодня некоторые банкиры прибегают к выводу из кредитной организации активов, потому что за такие действия еще никого серьезно не наказали. А банкиры должны осознавать: отсутствие документов вовсе не означает отсутствия ответственности. Предлагая эти поправки, мы хотим создать в среде банковских работников моральное и психологическое неприятие подобных действий. И сейчас у нас уже зафиксировано четыре случая добровольного погашения задолженности перед кредиторами. А если изменить законодательство, их будет еще больше.

АРБИТР

Павел Астахов,

председатель Коллегии адвокатов

Павла Астахова

Банковское законодательство России принимает все более цивилизованные формы, и на этом фоне инициативы по дальнейшему совершенствованию механизмов защиты интересов вкладчиков должны быть поддержаны.

В настоящий момент обязанность доказывания вины руководства банка в наступлении банкротства лежит на кредиторе-истце, то есть лице, заведомо лишенном документально подтвержденной информации о содержании решений руководства банка. Если приплюсовать сюда практику уничтожения руководством банка-банкрота всей документации, то очевидно, что вкладчики и иные кредиторы являются слабой стороной в договорах с банком. Стремлением гарантировать их интересы и продиктовано включение в закон о банкротстве кредитных организаций рассматриваемой статьи, тем более что новая редакция статьи 14 закона рождает лишь презумпцию, возможность опровержения которой также логичнее предоставить руководству банка-банкрота, нежели не сведущему вкладчику.

Изменение редакции обсуждаемой статьи должно привести к повышению ответственности руководства банков за уже принятые и принимаемые решения, упорядочению документооборота банков, пресечению практики уничтожения внутренней документации банками, содержание которой является основным свидетельством причин банкротства.