Павел Самиев: На пленарной сессии Финансового конгресса Банка России разногласия относительно денежно-кредитной политики не было: отсутствовал такой оппонент, как Олег Дерипаска, который вносил разнообразие в прошлом году. Тем не менее хотелось бы в двух словах подвести итоги дискуссии. Какой консенсус сложился у банкиров и у Банка России относительно прогнозов по денежно-кредитной политике, относительно того, как сейчас вообще выглядит динамика экономики? Мы перешли от охлаждения к рецессии или не перешли? Какая в этом плане роль ДКП?

Филипп Картаев: На сессии действительно был достигнут консенсус. Отчасти он был обусловлен составом спикеров, а отчасти — ситуацией в экономике. Если коротко подытожить, то все, включая регулятора, согласны с тем, что экономика находится в стадии охлаждения, но речь не идет о переохлаждении или рецессии. Темпы роста будут невысокими, но положительными. Это говорилось не только на пленарной сессии, но и в том числе на сессии «Рост, спрос и потенциал: как на них влияет ДКП», которую модерировал Алексей Заботкин, первый зампред Банка России.

Павел Самиев: Здесь есть несколько парадоксальных моментов, которые, в частности, были отмечены на пленарной сессии. Например, рынок труда как один из сдерживающих факторов остается перегретым сам по себе, что, естественно, сказывается на других параметрах. Он остается таким даже при учете других факторов, которые должны его охладить. Почему и можно ли что-то с этим сделать? На сессии «Рост, спрос и потенциал» Олег Вьюгин, профессор экономического факультета НИУ ВШЭ, подробно разобрал этот вопрос и заключил, что в России есть единственный фактор роста, который можно задействовать, — увеличение производительности труда. При этом мы его сейчас фактически задействовать не можем. Вы согласны?

Филипп Картаев: С рынком труда все довольно прозрачно. Как рынок труда может драйвить экономику? Либо должно становиться больше экономически активных людей, либо должна расти производительность труда. И то, и другое вряд ли возможно в ближайшее время, потому что безработица находится на рекордно низком уровне, нет дополнительных людей, которых можно вовлечь, и производительность труда меняется очень медленно, так как замещение иностранных технологий сложно совместимо с быстрым ростом. Поэтому вряд ли, к сожалению, рынок труда может быть в ближайшее время драйвером.

Павел Самиев: Действительно ли импортозамещение технологий и попытка создать аналогичные самодостаточные технологии несовместимы с хотя бы умеренным ростом производительности? Этот фактор для нас непреодолим?

Филипп Картаев: В краткосрочной перспективе, скорее, нет, чем да. Можно дискутировать о том, как это на длинной дистанции работает и что будет, когда импортозамещение произойдет: может быть, какие-то отрасли от этого выиграют и это даст позитивный эффект. Но в краткосрочной и среднесрочной перспективе предприятия несут большие издержки, и поэтому вряд ли от них возможна какая-то отдача.

Павел Самиев: То есть может быть, на длинном горизонте это и сыграет положительную роль, а на горизонте несколько лет это, наоборот, тормозит динамику производительности?

Филипп Картаев: На длинном горизонте, конечно, больше поводов для осторожного оптимизма, чем на коротком.

Филипп Картаев (МГУ), Павел Самиев («Б.О»). Фото: «Б.О»

Павел Самиев: Еще один парадокс: при снижении ставки, если она в ближайшей перспективе будет ощутимо снижаться, может произойти еще большее торможение кредитования. Этот момент интересно сформулировал Андрей Костин, глава ВТБ, на пленарной сессии Финконгресса. Действительно ли такой прогноз реален и почему?

Филипп Картаев: У меня сложилось ощущение, что консенсуса по этому вопросу нет. Если обращаться к словам Андрея Костина, можно сравнить его позицию с позицией Родиона Латыпова, главного экономиста группы ВТБ, и увидеть, что даже внутри ВТБ разный взгляд на макроэкономическую динамику. Мне кажется, что это действительно вопрос эмпирический. Есть аргументы в пользу того, что снижение ставки может работать не совсем так, как мы ожидаем, но, скорее всего, мы количественно это сможем просто наблюдать.

Павел Самиев: То есть явного объяснения такому тезису нет? Логика подсказывает, что при снижении ставки активизация кредитования все же должна произойти.

Филипп Картаев: Единственное объяснение, которое может быть, связано с ожиданиями населения.

Если каким-то специфическим образом меняются ожидания людей в момент перехода от более жесткой к более мягкой денежно-кредитной политике, то это может повлиять и на решения на кредитном рынке.

Павел Самиев: Может ли это быть связано с тем, что в ближайшей перспективе переоценка рисков в сторону консервативности приведет к неизбежному торможению кредитования?

Филипп Картаев: Если банки не будут так оптимистично себя вести, то, конечно, да. Но у меня по пленарной сессии сложилось впечатление, что представители банковского сектора, наоборот, доверяют ЦБ в этом смысле и настроены, скорее, оптимистично.

Павел Самиев: Многие представители реального сектора экономики обеспокоены тем, что высокая ставка сохраняется, и опасаются, что она сохранится в ближайшей перспективе на высоком уровне. Это ситуация, по их мнению, провоцирует два эффекта. Во-первых, переход процентного риска в кредитный.

Такая высокая процентная нагрузка по корпоративному долгу будет приводить к повышению риска дефолта, причем этот риск будет нарастать, и последствия мы увидим уже осенью, даже если ставка будет снижаться.

Второй эффект — увеличение вклада в уровень инфляции со стороны высоких ставок, который переносится на рост цен. Насколько эти опасения реального сектора справедливы?

Филипп Картаев: Короткий ответ: да, такой риск со стороны высоких ставок есть.

Павел Самиев: Насколько эти эффекты сильны? Действительно ли это существенный риск для экономики?

Филипп Картаев: Мне кажется, что если бы регулятор видел в этом ограничивающие риски и ожидал бы, что переход к периоду снижения ставок будет порождать действительно сильные риски в этом направлении, то он не переходил бы к снижению ставки. Поэтому я думаю, что такие риски есть, но вряд ли они являются решающими.

Павел Самиев: На сессии «Рост, спрос и потенциал: как на них влияет ДКП», был проведен прекрасный интерактивный опрос, который показал, что у участников Финконгресса существует значительный разброс прогнозов относительно реального уровня ключевой ставки и роста ВВП в ближайший год. С чем может быть связано такое разнообразие прогнозов у консолидированной аудитории финансового рынка? Каков ваш прогноз по средней ставке на следующий год?

Филипп Картаев: Я бы только отчасти согласился, потому что не считаю разброс прогнозов очень большим. Конечно, есть неопределенность: все участники, в том числе регулятор, согласны, что ставка будет снижаться, но какой будет траектория этого снижения, неясно. Медианный прогноз средней ставки на 2025 год — 19%, то есть в конце года она, очевидно, должна быть ниже. Но разброс вокруг этого числа не очень большой, и для нынешнего уровня неопределенности это достаточно ясная картина. Моя оценка как раз попадает в медиану, так что я, видимо, вполне репрезентативный представитель аудитории Финконгресса.