Гарегин Тосунян,

президент Ассоциации российских банков

Самой главной проблемой в банковской сфере сейчас является накапливаемая просроченная задолженность. Она беспокоит всех: и тех, кто работает непосредственно на производстве, и представителей банковской отрасли, и граждан, которые брали кредиты и теперь не могут их вернуть. Порой мы не ощущаем ее в полном объеме, в соответствии с ее масштабами. Или, наоборот, говорим об этой проблеме с какими-то устрашающими комментариями. Например, будто бы половина банков к концу года будут испытывать серьезные проблемы, окажутся на грани банкротства или даже уйдут с рынка.

Считаю, что подобные словесные информационные интервенции ньюсмейкеров, широко тиражируемые в СМИ, в конечном итоге приводят к еще более негативным ожиданиям рынка. А финансовый рынок как раз и отличается тем, что очень чутко реагирует на психологические факторы, изменение информационного поля и ожиданий инвесторов, вкладчиков, клиентов. Чем больше негатива мы обрушиваем на рынок, тем больший процент риска банки закладывают в свои ставки.

Похоже, нас услышали, и вот результат — ставка рефинансирования снижена с 13 до 12,5%, а потом и до 12%. Будет ли это началом ее постепенного снижения, покажет время.

Мы неоднократно в последние месяцы просили Центробанк изменить вектор движения учетной ставки. На XX съезде АРБ, который состоялся 3 апреля, специально, чтобы не быть голословными и для образности выражения, предлагали: снизьте ее хотя бы на полпроцента — и сразу почувствуете, как рынок изменит свои настроения. Потом можно будет уменьшить ее еще на полпроцента и еще … Похоже, нас услышали, и вот результат — ставка рефинансирования снижена с 13 до 12,5%, а потом и до 12%. Будет ли это началом ее постепенного снижения или Центробанк услышал только первую часть нашей тирады, покажет время.

Конечно, трудно в цифрах измерить негативные ожидания или как-то их зафиксировать. Но как только тренд будет изменен, и рынок почувствует, что снижение ставки сделано не для того, чтобы «отмахнуться» от его участников, не как формальная мера, а в рамках серьезного изменения курса денежно-кредитной политики, думаю, многое изменится. Рынок тоже поменяет ориентиры, если увидит, что ключевые инструменты монетарных властей реально направлены на снижение общего уровня стоимости ресурсов, снижение инфляции.

Действовать надо именно так, а не путем повышения процентной ставки пытаться каким-то чудодейственным образом «добить» инфляцию. Центробанк почему-то утверждает, что высокой процентной ставкой он долгие годы сдерживал темпы инфляции. Но, несмотря на все его усилия, инфляция присутствовала всегда и оставалась двузначной в самый благоприятный период «золотого дождя». И как только в экономике появилась небольшая нестабильность, тут же подскочила до 13%. Причем мы же все понимаем, что это статистически усредненный уровень. Реальная инфляция еще выше.

Финансовый рынок чутко реагирует на психологические факторы, изменение информационного поля и ожиданий инвесторов, вкладчиков, клиентов. Чем больше негатива мы обрушиваем на рынок, тем больший процент риска банки закладывают в свои ставки.

Должен сказать, что при всем критическом настрое — а представители банковского сообщества часто позволяют себе критически высказываться относительно некоторых действий ЦБ — надо признать, что Банк России достаточно активно поддерживает диалог с банковским сообществом. Последние полгода мы друг друга особенно внимательно слушали и много сделали, чтобы заглушить панические настроения в сообществе.

Думаю, на сегодняшний момент стабильность в банковской сфере более-менее обеспечена. И мы можем перейти к разрешению главной проблемы — накапливаемой задолженности. Она создает неопределенность на рынке, лишает банки устойчивости, и конечно все прекрасно понимают, что это будет негативно отражаться на отдельных банках.

Не надо никакого шапкозакидательства и преждевременных криков «Ура!». Проблема есть. Но зачем концентрироваться только на проблемах, когда есть реальные положительные изменения в экономике? Думаю, при определенной последовательной, грамотной политике, ориентированной на поддержку большинства, а не на отдельную группу банков, мы сможем разобраться и с этой напастью.

На сегодняшний момент стабильность в банковской сфере более-менее обеспечена. И мы можем перейти к разрешению главной проблемы — накапливаемой задолженности.

Это вопрос финансовой культуры: мы все никак не можем дорасти до того, что не надо вычленять из общества какую-то элиту: несколько десятков олигархов, 5–10 банков — и применять к ней либеральные меры. Или выбирать какую-то группу населения, не учитывая, что в стране проживает 140 с лишним миллионов человек.

Нужна диверсифицированная экономическая политика, которая позволит широкому кругу экономических субъектов иметь доступ к кредитным ресурсам, широкому кругу банков — к рефинансированию, и, следуя этой логике, они смогут обеспечивать диверсификацию и создавать условия для множества точек роста экономики. Например, мы много говорим о развитии малого и среднего бизнеса. А на практике пытаемся убрать с рынка значительную часть небольших банков, ставя знак равенства между их масштабом и устойчивостью.

Думаю, кризис, который мы сейчас переживаем, позволяет переосмыслить свою политику, лучше слышать друг друга. По крайней мере, я оптимист и всегда на это надеюсь. Ну а практика покажет, есть ли у нас основания для сдержанного оптимизма.