Финансовая сфера

Банковское обозрение


  • Способы доказывания статуса контролирующего должника лица. Подходы судебной практики
12.01.2022 Best-practice

Способы доказывания статуса контролирующего должника лица. Подходы судебной практики

Верховный Суд РФ продолжает формировать практику относительно определения статуса контролирующего должника лица (КДЛ). Правовые позиции высшей инстанции ориентируют нижестоящие суды на применение соответствующего подхода к определению надлежащего субъекта ответственности и правил доказывания. Анализ судебной практики позволяет выявить устойчивый тренд — признание лица в качестве КДЛ при установлении фактического контроля, а также уточнение подхода к применению доказательственных презумпций и распределению бремени доказывания


Критерии для определения лица в качестве контролирующего должника

В соответствии с определением, содержащимся в Законе о банкротстве1, под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, которое имело возможность определять действия должника в течение трех лет до возникновения признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия судом заявления о признании должника банкротом.

По сравнению с 2002 годом, когда положения о контролирующем должника лице только вводились в Закон, понятие значительно расширено, что позволяет признать таковыми большее количество субъектов. Теперь значение имеет также период до возникновения у компании признаков банкротства.

В соответствии с п. 3 Постановления Пленума ВС РФ2 осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Понятие контролирующего должника лица включает статус субъекта в качестве лица, аффилированного с должником. Суды могут установить факт аффилированности с должником, исходя критериев, закрепленных в Законе. Однако тенденцией судебной практики об установлении статуса КДЛ является также применение критериев об установлении фактического контроля.

В целом, при анализе судебной практики можно установить в подходах судов снижение стандартов доказывания наличия статуса КДЛ у лиц, привлекаемых к ответственности, и определения в качестве достаточного объема косвенных доказательств3.

Правовые позиции Верховного Суда, выработанные по конкретным делам, позволяют правоприменителям использовать их при установлении фактической аффилированности, анализе поведения КДЛ на предмет его добросовестности и разумности.

Расширение подхода судов к установлению статуса КДЛ в пользу достаточности установления формального контроля привело к смещению акцента: более остро встал вопрос о привлечении к ответственности скрытого бенефициара, что потребовало пересмотра критериев установления статуса КДЛ. Теперь суды, устанавливая статус КДЛ, в качестве достаточных рассматривают перечисленные ниже критерии.

Например, в деле о банкротстве ООО «УралСнабКомплект»4 суд, устанавливая статус лица в качестве КДЛ, указал такие критерии, позволившие признать за лицом этот статус: являлся единственным участником и президентом общества, фактически контролировавшего деятельность должника; использовал должника в личных целях (совершенные сделки не имели для должника экономического смысла); должник не осуществлял ежегодного аудита ведения бухгалтерского учета и отчетности; общее собрание участников не утверждало годовые отчеты и бухгалтерские балансы.

В другом деле — о банкротстве «Межпромбанка»5 — такие фактические обстоятельства, как контроль лица над принятием решений должником через многоуровневую структуру владения банком с использованием офшорных компаний, личное согласование основных решений банка, а также дача указаний по перезаключению кредитных договоров, были расценены судом как обстоятельства, позволяющие привлечь лицо к ответственности как КДЛ.

В качестве доказательств фактической аффилированности для привлечения к ответственности в деле № А40-56167/20166 оценены судом интервью журналистам о деятельности, проблемах и планах должника, наличие у КДЛ рабочего кабинета в банке-должнике, участие в переговорах от имени должника и позиционирование себя как бенефициара, наличие резолюций КДЛ на хозяйственной документации должника.

Интересны и средства доказывания, которыми подтверждаются обстоятельства наличия фактической аффилированности, и их оценка судами. В силу сниженного стандарта доказывания суды придают значение косвенным доказательствам, например информации из печатных ресурсов, свидетельским показаниям.

Процесс доказывания статуса КДЛ. Стандарт доказывания

Подход судов к применению критериев, указывающих на наличие формального контроля над должником, вносит неопределенность для лиц в отношении надлежащего стандарта доказывания, определения способа доказывания статуса КДЛ или защиты от предъявленного требования.

Отмеченная выше тенденция к снижению применимого стандарта доказывания означает, что для установления фактического статуса КДЛ не требуется подводить такое лицо под закрепленные Законом о банкротстве презумпции КДЛ с их сроками.

В Определении Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ (СКЭС ВС РФ) от 31.08.2020 № 305-ЭС19-24480 даны руководящие положения относительно подтверждения наличия фактического КДЛ:

  • синхронность действий при отсутствии объективных экономических причин;
  • противоречие действий экономическим интересам одного члена группы;
  • получение существенной выгоды другим членом группы;
  • подтверждение того, что сложившиеся обстоятельства не могут быть объяснены иными причинами, кроме как подконтрольностью.

В качестве дополнительного маркера, свидетельствующего о недобросовестности КДЛ, исследуемого судами в процессе доказывания, признается инициирование банкротства по упрощенной процедуре ликвидируемого должника в период проведения мероприятий налогового контроля.

При анализе судебной практики в числе обстоятельств для установления судом фактической аффилированности в процессе доказывания анализируются следующие юридические факты:

  • порядок и последовательность создания обществ;
  • регистрация юридических лиц с идентичным наименованием;
  • наделение созданных юридических лиц имуществом;
  • безвозмездная передача имущества иному лицу при сохранении обязательств перед обслуживающими организациями, отсутствие оплаты обязательств без видимых причин;
  • переоформление доли руководителя должника на номинальных лиц;
  • смена адреса в преддверии банкротства.

Указанные обстоятельства в целом позволяют судам установить, что структура взаимоотношений между контролирующим и подконтрольным лицами позволяла избежать обращения взыскания на имущество, а также перечислять денежные средства контролирующему лицу в обход кредиторов, что не является добросовестным поведением и служит основанием для привлечения к ответственности.

При рассмотрении судами вопроса о включении в реестр требований кредиторов лиц, которые потенциально могут иметь статус контролирующих, суды должны применять повышенный стандарт доказывания.

Например, в деле о банкротстве «БФГ-Кредит»7 Верховный Суд обозначил позицию, что к неминоритарному акционеру, обладающему 19% акций, несмотря на отсутствие презумпции о применении к ним статуса контролирующего должника лица, при разрешении судом вопроса о включении требования в реестр требований необходимо применять более строгий, повышенный стандарт доказывания. Такие акционеры должны не только представить ясные и убедительные доказательства наличия и размера задолженности, но и опровергнуть наличие у такой задолженности корпоративной природы. Целью судебной проверки таких требований является исключение у суда любых разумных сомнений в наличии и размере долга, а также в его гражданско-правовой характеристике.

Распределение бремени доказывания. Доказательственные презумпции

Отмеченное снижение стандарта доказывания при привлечении к ответственности КДЛ проявляется и в перераспределении бремени доказывания при рассмотрении судами дел.

При предоставлении заявителем достаточной совокупности косвенных доказательств суд перераспределяет бремя доказывания. Статус субъекта в качестве КДЛ с предоставлением суду таких доказательств при рассмотрении дела начинает презюмироваться. Судебный процесс начинает протекать в русле установления обстоятельств, опровергающих действующую презумпцию, активную процессуальную роль в процессе доказывания играет лицо, привлекаемое к ответственности.

Между тем понятие достаточности предоставления таких косвенных доказательств для распределения бремени доказывания остается оценочным понятием и зависит от субъективного усмотрения судьи в каждом конкретном деле.

Подход, изложенный в судебных актах Верховного Суда, устанавливает, что для распределения бремени доказывания совокупность косвенных доказательств в качестве достаточных составляет три-четыре доказательства. Например, в Определении СКЭС ВС РФ от 07.10.2019 № 307-ЭС17-11745 разъяснено, что принимать во внимание стоит следующие косвенные доказательства:

  • возможность распоряжаться денежными средствами должника;
  • участие в управлении компаниями, которым принадлежат используемые должником основные активы;
  • встречи с представителями налогового органа;
  • при разрешении вопроса о снятии ареста и в СМИ позиционирование себя в качестве бенефициара.

Или, например, в Определении СКЭС ВС РФ от 03.09.2020 № 304-ЭС19-25557 (3) по делу № А46-10739/2017 в качестве косвенных доказательств учтены:

  • объяснения контрагента должника, который пояснил, что привлекаемое к ответственности лицо ассоциировалось у него с должником;
  • свободное перемещение денежных средств от должника в другие организации, контролируемые указанным лицом;
  • использование контролирующим лицом денежных средств должника, как своих собственных.

При этом нижестоящие суды сводят установление достаточности косвенных доказательств для перераспределения бремени доказывания даже к одному доказательству.

Таким достаточным косвенным доказательством суд8 посчитал подтверждение позиционирования контролирующим лицом себя как собственника бизнеса в интервью, печатных изданиях, в интернете. Или, например, в одном из дел9 суд оценил свидетельские показания достаточными для возложения бремени доказывания отсутствия оснований для привлечения к ответственности на привлекаемое к ответственности лицо.

В отношении установления доказательственных презумпций и распределения бремени доказывания рекомендуем обратить внимание на следующие вызывающие интерес дела.

В Определении СКЭС ВС РФ от 24.08.2020 № 305-ЭС20-5422(1,2) сделан вывод, что номинальный характер взаимоотношений директора и общества означает, что у общества имелся иной, неформальный координирующий центр. В этом случае при представлении косвенных доказательств наличия такого центра бремя опровержения переходит на лицо, привлекаемое к ответственности.

Еще одним моментом, отмеченном в Определении СКЭС ВС РФ от 31.08.2020 №305-ЭС19-24480, является позиция о том, что решение уполномоченного органа, если его выводы не были опровергнуты, может быть признано косвенным доказательством наличия у лица фактического контроля, что влечет за собой перераспределение бремени доказывания и наличия доказательственной презумпции.

Факт принятия решений о заключении формально независимым лицом сделок, которые привели к банкротству должника, может быть признан доказанным при наличии иных «незначительных» операций, показывающих состояние связанности должника и формально независимого лица, о чем также высказался Верховный Суд в Определении от 03.09.2020 № 304-ЭС19-25557(3).

В одном из дел иллюстрируется подход Верховного Суда в отношении бремени доказывания по делам об установлении контролирующего лица10. Из Определения по данному делу следует, что, даже если исходить из того, что недобросовестно получающее от деятельности должника выгоду лицо не контролирует должника, то наиболее вероятной причиной подобного поведения является возможность лица, контролирующего обе стороны, определять действия каждой из них, неравномерно перераспределяя активы внутри группы.

Таким образом, общая тенденция, сопровождающая процесс доказывания по таким делам, это вероятностный подход судов к установлению фактических обстоятельств при определении контролирующего лица, неопределенность надлежащих средств и объема доказательств, а также отведение большой роли судебному усмотрению.


1. Часть 1 ст. 61.10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».
2. Постановление Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве».
3. Определение ВС РФ от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3).
4. Постановление ФАС Уральского округа от 12.05.2012 по делу № А60-1260/2009.
5. Постановление АС Московского округа от 01.10.2015 по делу № А40-119763/2010.
6. Постановление АС Московского округа от 26.12.2016 по делу № А40-56167/2016.
7. Определение СКЭС ВС РФ от 04.06.2018 № 305-ЭС18-413 по делу № А40-163846/2016.
8. Постановление 7ААС от 05.04.2019 по делу № А27-18417/2013.
9. Постановление 9ААС от 05.10.2020 по делу № А40-155386/2016.
10. Определение СКЭС ВС РФ от 25.09.2020 № 310-ЭС20-6760.






Сейчас на главной

ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ