В этой связи наглядно судебное дело № А40-57095/2024 по иску АО «Оскольский электрометаллургический комбинат имени А.А. Угарова» (далее — ОЭМК) к АО «СОГАЗ» (далее — СОГАЗ), в котором суды исследовали причинно-следственную связь между событием и убытком применительно к военным и террористическим рискам.

Фактические обстоятельства

В августе 2022 года в результате подрыва ЛЭП произошли просадки в напряжении на производстве ОЭМК, что вызвало пожар, остановку производственного процесса и как следствие убытки на стороне завода.

В связи с этим ОЭМК обратился за страховым возмещением к страховщику СОГАЗ, который, проанализировав обстоятельства аварии, отказал в выплате страхового возмещения, поскольку, как следует из договора страхования, убытки вследствие теракта или военных действий исключены из покрытия.

ОЭМК обратился в суд с иском к СОГАЗ о взыскании страховой выплаты (более 7,3 млрд рублей), в обоснование своей позиции указал, что случай является страховым, имеет производственные причины: подобные просадки в напряжении случались ранее, для чего на производстве установлен источник бесперебойного питания (далее — ИБП). Именно из-за неисправности ИБП, по мнению ОЭМК, и произошла авария на производстве.

СОГАЗ возражал против удовлетворения требования ОЭМК, поскольку, по его мнению, авария произошла вследствие теракта, следовательно, случай не является страховым, так как прямо исключен из покрытия договором страхования.

Поскольку сам по себе подрыв ЛЭП никем не оспаривался, камнем преткновения в рассматриваемом споре стал вопрос о том, что именно привело к перепаду напряжения: совершенный теракт или неисправность ИБП.

Позиция судов

Арбитражный суд г. Москвы, а также суды апелляционной и кассационной инстанций пришли к выводу¹ об отсутствии оснований для взыскания страхового возмещения, поскольку:

1. первоначальная причина аварии — провал напряжения из-за подрыва ЛЭП. Поскольку Следственный комитет квалифицировал подрыв ЛЭП в качестве теракта (ст. 205 УК РФ) и теракт прямо исключен из покрытия договором страхования, данный случай не является страховым;

2. тот факт, что в работе ИБП ранее возникали проблемы, не позволяет рассматривать его неисправность как причину аварии;

3. условие об исключении теракта из страхового покрытия предложено страховым брокером ОЭМК, являющимся профессиональным участником рынка страхования. Следовательно, ОЭМК должно нести риски включения данного пункта в договор страхования.

Решением суда, оставленным без изменений, в удовлетворении требований ОЭМК отказано. Верховный Суд РФ отказал в передаче жалобы ОЭМК на рассмотрение в коллегию по экономическим спорам.

Прецедент или тенденция?

Споры о выплате страхового возмещения за убытки вследствие терактов и военных действий получили широкое распространение с 2022 года, и их количество продолжает увеличиваться.

Суды в рассматриваемом деле в очередной раз подчеркнули важность определенности формулировок страховых договоров, учета уголовно-правовой квалификации страхового случая и причинно-следственных связей.

По результатам проведенного анализа судебной практики споров о взыскании страхового возмещения обнаружены следующие факторы, требующие учета как при обращении страхователя за возмещением, так и при оценке страховщиком возможности признания случая страховым.

Уголовно-правовая квалификация деяния

В практике можно выделить два противоположных подхода по данному вопросу.

Согласно первому подходу, квалификация деяния, данная следователем или дознавателем в постановлении о возбуждении уголовного дела, является предварительной, в связи с чем не может иметь определяющего значения в страховых спорах. Данная позиция нашла отражение в ряде судебных актов²:

«...Даваемая следователем в постановлении о возбуждении уголовного дела юридическая оценка деянию не является окончательной и его суждение носит вероятностный характер как по поводу квалификации, так и по поводу самого факта совершения преступления...».

Вместе с тем Верховный Суд РФ придерживается противоположной позиции о необходимости учета уголовно-правовой квалификации³:

«…содержащаяся в постановлении предварительная квалификация преступления создает в гражданском деле о взыскании страхового возмещения презумпцию по вопросу о юридической квалификации деяния, в результате которого возникли убытки».

Данная позиция Верховного Суда РФ часто применяется нижестоящими судами, поскольку позволяет быстро ответить сразу на два вопроса, входящих в предмет доказывания: 1) произошел ли страховой случай в результате противоправных действий третьих лиц и 2) подпадает ли он под предусмотренный договором страхования перечень исключений.

При этом в случае, если постановление с первоначальной квалификацией будет отменено и вместо него будет вынесено новое постановление с иной уголовно-правовой квалификацией деяния, указанное будет являться основанием для пересмотра решения суда по страховому спору. К аналогичным выводам пришли суды и в деле ОЭМК — СОГАЗ⁴.

Однако, как отмечают суды, стороны могут опровергнуть данную презумпцию⁵:

«В рассматриваемом случае истцом в материалы настоящего дела не представлено доказательств, направленных на опровержение гражданско-правовой презумпции совершения террористического акта по уголовному делу, по которому истец признан потерпевшим».

Следовательно, сложившаяся практика исходит из необходимости учета предварительной уголовно-правовой квалификации деяния в качестве презумпции наличия (отсутствия) основания для выплаты страхового возмещения. Но необходимо отметить, что в отдельных случаях в отсутствие вступившего в силу приговора суда предварительная квалификация недостаточно убедительна для арбитражных судов.

Введение особых правовых режимов

Положения ст. 964 ГК РФ позволяют отказывать в выплате страхового возмещения даже при наступившем страховом случае, если он возник вследствие военных действий.

Между тем судебная практика исходит из того, что для применения данной нормы необходимо введение особых режимов — военного/чрезвычайного положения, контртеррористической операции. Суды не могут по своему усмотрению оценивать обстоятельства повреждения имущества как военные действия⁶:

«В настоящий момент и на момент возникновения страхового случая на территории Белгородской области военное положение и/или чрезвычайное положение не объявлено. Режим контртеррористической операции (КТО), был прекращен 23.05.2023 г., то есть до событий, отраженных в постановлении о возбуждении уголовного дела.

Вывод ответчика о том, что имущество Истца повреждено в результате военных действий, сделан в отсутствие достаточных правовых оснований».

Аналогичные выводы сделаны судами в иных судебных актах⁷. Вопрос применимости ст. 964 ГК РФ к повреждениям объектов, находящихся в приграничных территориях России, был одним из ключевых вопросов правоприменительной практики по страховым спорам в 2025 году.

Вместе с тем в рассматриваемом деле ОЭМК — СОГАЗ суд не дал доводу ОЭМК об отсутствии военного положения на территории Белгородской области соответствующей оценки, в связи с чем отказал во взыскании страхового возмещения, несмотря на то что особый правовой режим на соответствующей территории, действительно, не вводился.

В данном случае суд ограничился тем, что установил наличие причинно-следственной связи между возникшим у ОЭМК ущербом и совершенным террористическим актом и признал теракт самостоятельным основанием для отказа в выплате. Тем самым суд разграничил понятия «теракт» и «военные действия» применительно к определению наступления страхового случая.

Толкование страхового договора

Судебной практикой сформирован подход, согласно которому условия договора при неясности толкуются против стороны, предложившей проект договора, при этом предполагается, что такой стороной является профессиональный участник в соответствующей сфере⁸, в рассматриваемых отношениях — страховщик.

Вместе с тем актуальная судебная практика демонстрирует переход от презумпции вины страховщика к более равному распределению бремени доказывания между сторонами.

Так, суды в деле ОЭМК — СОГАЗ отметили, что условие об исключении из покрытия военных и террористических рисков было предложено страховым брокером ОЭМК, в связи с чем соответствующее условие договора страхования должно быть истолковано против ОЭМК.

Аналогичный вывод получил распространение в ином деле⁹, где суд принял позицию страховщика, что он «с 2022 года не осуществляет страхования рисков террористических актов на территории Курской области», а также страхователь указал в анкете, что «не желает осуществлять страхование имущества от ряда рисков, в том числе от “террористического акта, диверсии”».

Такой подход — хорошая иллюстрация комплексной оценки обстоятельств заключения договора страхования для определения действительной воли страхователя: от каких именно рисков он намеревался защититься. Необоснованное расширение перечня оснований для освобождения от страховой выплаты — частая претензия судов к страховщикам, отказывающим в выплате со ссылкой на исключение военных рисков из покрытия¹⁰. Однако в данном случае условия договора были продиктованы желанием самого страхователя.

Заключение

Таким образом, судебная практика по военным и террористическим рискам с начала 2022 года претерпела значительные изменения, были сформированы важные подходы, которые, определенно, делают страхование более прозрачным для сторон.

Между тем имевшие место жалобы предприятий, которые располагались на приграничных территориях России¹¹, связанные с неопределенностью поведения страховых компаний, сохраняют свою актуальность, в связи с чем судебной практике предстоит разрешить указанную проблему.

В свою очередь, увеличение количества страховых случаев, связанных с повреждением промышленных объектов в результате событий, которые могут быть квалифицированы как военные риски, влияет на весь страховой сектор.

Таким образом, в формировании единообразных подходов к рассматриваем страховым спорам заинтересованы все участники рынка страхования.

1. См. решение Арбитражного суда города Москвы от по делу от 13.06.2024 по делу № А40-57095/2024, оставленное без изменений постановлениями Девятого арбитражного апелляционного суда от 25.10.2024 и Арбитражного суда Московского округа от 17.07.2025 по тому же делу. Верховный Суд РФ Определением № 305-ЭС25-9574 от 19.11.2025 отказал в передаче кассационной жалобы ОЭМК для рассмотрения в судебном заседании СКЭС Верховного Суда РФ.
2. См., например, постановления Арбитражного суда Московского округа от 31.03.2025 по делу № А40-185405/2024, Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 30.10.2025 по делу № А76-12702/2025, Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.10.2025 по делу № А60-27360/2023 и другие судебные акты.
3. См., например, Определение Верховного Суда РФ от 11.10.2017 № 309-ЭС17-9038 по делу № А50-14345/2016.
4. Верховный Суд РФ отказал в передаче кассационной жалобы ОЭМК на рассмотрение в коллегию, что свидетельствует о законности решения.
5. См. Постановление Арбитражного суда Московского округа от 11.12.2025 по делу № А40-213520/2024.
6. См. решение Арбитражного суда г. Москвы от 19.02.2024 по делу № А40-266406/2023, оставленное в силе Определением Верховного Суда РФ от 03.02.2025 № 305-ЭС24-19100 по делу № А40-266406/2023.
7. См., например, постановления Арбитражного суда Московского округа от 11.06.2025 по делу № А40-165359/2024, Арбитражного суда Центрального округа от 26.02.2025 по делу № А08-1464/2023, Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 04.07.2025 по делу № А08-7389/2024.
8. См. п. 45 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 25 декабря 2018 года № 49 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора».
9. См. постановление Арбитражного суда Московского округа от 11.12.2025 по делу № А40-213520/2024.
10. См. Постановление Арбитражного суда Московского округа от 24.09.2025 по делу № А40-3462/2024.
11. В Белгородской и Курской областях сообщили об отказах в страховании жизни. РБК. ЦБ и правительство обсуждают господдержку при страховании рисков в приграничных регионах.