Эйфория вокруг возможного отключения от SWIFT и отказа от доллара в расчетах постепенно уступает место более трезвому взгляду. Если перестать оперировать популистскими лозунгами и погрузиться в архитектуру платежных сервисов, проявится простая, но неудобная реальность: идет попытка заместить не просто канал передачи сообщений, а фундаментальные принципы организации мировых денег. Выяснится, что ключевой вызов лежит совсем не в технологической плоскости, а в сфере макроэкономики — это проблема возможных дисбалансов и несовпадения экспортно-импортных профилей стран-участниц. Как ни парадоксально, именно эти вопросы выпадают из фокуса обсуждений экспертов, уступая место более ярким, но менее значимым IT-ракурсам рассмотрения темы.

Сегодня на повестке у БРИКС — три разноскоростных трека, каждый из которых предлагает свой компромисс между скоростью, суверенитетом и реализуемостью. Рассмотрим их последовательно.

Первый трек: интеграция систем быстрых платежей (FPS). Это наиболее реалистичный и технически зрелый путь. Проект Nexus под эгидой BIS уже объединяет системы мгновенных переводов Индии, Индонезии, Малайзии, Филиппин, Сингапура и Таиланда, охватывая около 1,7 млрд человек. В 2025 году создано юридическое лицо Nexus Global Payments, в феврале 2026 года назначен техоператор, а промышленный запуск запланирован на 2027 год. Для граждан стран БРИКС это означает возможность совершать трансграничные переводы без SWIFT и карт с издержками на 50–70% ниже традиционных банковских и со скоростью, позволяющей совершать перевод за секунды. Однако трек, по сути, — эволюционное улучшение существующей трехуровневой архитектуры (ЦБ — банки — клиенты). Расчеты по-прежнему проходят через корреспондентские счета, доллар сохраняет функцию резервной валюты, а каждая страна еще и применяет собственные валютные ограничения. Таким образом, мы получаем более быструю, но совсем не новую систему.

Оценка: технически — 8 из 10, при том, что системные вызовы остаются нетронутыми, и это главный минус.

Второй трек: проект «БРИКС Пэй». Частная российская инициатива, выросшая из проекта «Цифровые платежи» 2017 года, предлагает децентрализованную сеть платежных шлюзов, соединяющую национальные системы через нейтральные расчетные центры, минуя прямые корсчета между подсанкционными банками. Идея построить «платежный интернет» вместо «телефонной сети» выглядит новаторски и амбициозно. Проект полностью частный, но координируется с ЦБ и правительством. В промышленном контуре уже работает шлюз с ОАЭ, ведутся переговоры с Турцией, Беларусью, Индией, Китаем; в Индии регистрируется компания BRICS Pay India, в Китае — процессинговая структура. Однако при ближайшем рассмотрении цепочка все равно опирается на банковские клиринговые центры и корсчета. Для обхода санкций требуются неподсанкционные российские банки и нейтральные платформы, которых, увы, становится все меньше. Анонсируемая внутренняя расчетная единица на блокчейне — привязка к корзине активов, золоту или иному бенчмарку — пока существует лишь как концепция. Исторический экскурс авторов проекта тоже настораживает: банкор Кейнса (проект наднациональной международной расчетной единицы, предложенный экономистом Джоном Кейнсом в 1940-х годах), переводной рубль СЭВ, ЭКЮ, SUCRE — восемь подобных инициатив за последние 80 лет, и ни одна из них, мягко говоря, не стала устойчивой. Все эти начинания, несмотря на благие намерения и, возможно, добротную техническую проработку, в конечном счете наталкивались на непреодолимые политические и экономические препятствия. И хотя каждое из них было уникальным по своему контексту, все они заканчивались печально. Становится сразу тревожно и за нынешнюю, уже девятую попытку (которая реализуется еще и в условиях беспрецедентного внешнего давления): пожелаем проекту успеха и удачи.

Оценка: 6 из 10 — амбициозно, но слишком много неопределенностей, и пока нет подтвержденного спроса со стороны крупных игроков.

Третий трек: цифровые валюты центральных банков (CBDC). Это самый радикальный и футуристический сценарий — прямые расчеты между кошельками без участия коммерческих банков и корреспондентских отношений, с мгновенной завершенностью. В идеале такая архитектура меняет саму природу денег, устраняя посреднический слой. Но реальность опять-таки далека от идеала. Ни одна из стран БРИКС пока не запустила CBDC в полноценный национальный оборот. Да, Россия с 1 сентября 2026 года начинает поэтапное внедрение цифрового рубля; а Китай расширяет сеть операторов цифрового юаня (хотя трансграничное взаимодействие и в поднебесной остается на уровне демонстрационных проектов). Но техническая готовность — это лишь часть более глобальной проблемы. CBDC подрывает традиционную бизнес-модель коммерческих банков, которые зарабатывают на транзакциях и управлении ликвидностью, поэтому лоббистское сопротивление банков (уже в мировом масштабе) может затормозить внедрение на десятки лет. Кроме того, в концепции до сих пор отсутствуют ответы на многие ключевые юридические вопросы: как проводить расследования без доступа к данным других юрисдикций, кто несет ответственность при сбоях, как обеспечить ПОД/ФТ и идентификацию без привычного банковского KYC. И главное: CBDC, как и FPS, не решает проблему торговых дисбалансов. Накопление рублей или рупий остается проблемой, если структура экспорта и импорта не создает взаимного спроса на валюты. Технология здесь бессильна.

Оценка: 4 из 10 — стратегически верное направление, но горизонт не определен, а сопротивление банковского лобби может свести усилия на нет.

Все три трека упираются в одну стену: техническая возможность перевести средства не означает, что получатель захочет их держать. Россия и Индия уже столкнулись с этим на практике — значительные средства в рупиях осели на российских счетах. Причина проста: Индия активно импортирует российские энергоносители, а обратный поток товаров остается скромным, и российским компаниям просто нечего приобретать в Индии в сопоставимых объемах. Недавний курьез с закупкой индийского бензина, фактически возвращающегося на российский рынок, лишь подчеркивает глубину проблемы, не предлагая системного решения.

Валютные свопы между центробанками и периодический взаимозачет позиций могли бы смягчить дисбаланс, но такие механизмы требуют политических соглашений, доверия и четких правил конвертации, которых пока недостаточно.

Новый банк развития БРИКС мог бы стать клиринговым центром, однако его капитал (около 100 млрд долларов) недостаточен для системной роли в масштабах крупнейших экономик.

Позиции стран-участниц также различаются. Россия — главный драйвер грядущих изменений в платежах в силу санкционного давления, однако без механизмов свопов и клиринга результат вряд ли ее устроит. Китай, хотя и продвигает свой цифровой юань, но избегает резкого разрыва с долларовой системой, оставаясь крупным держателем американских госбумаг. Индия, председательствующая в БРИКС в 2026 году, делает ставку на FPS как проверенный и быстрый вариант, лавируя между Западом и Россией. Бразилия заинтересована в снижении транзакционных издержек, но ее система Pix слабо интегрирована в многосторонние проекты. Конечно, это дело поправимое, а запуск сервиса от МТС в августе 2026 года этому подтверждение: Бразилии явно открывается для внешних рынков и трансграничного взаимодействия. ЮАР все еще выжидает, не видя срочности в CBDC. Что касается внешнего фактора — США, то Вашингтон всегда противодействовал и будет противодействовать любым альтернативам замещения доллара — через санкции, давление на BIS и тарифные угрозы. Однако тренд на дедолларизацию уже очевиден: доля доллара в мировых резервах колеблется около многолетних минимумов, а например, Россия и Китай в расчетах почти полностью перешли на национальные валюты. Вопрос упирается и в скорость наступления грядущих изменений, хотя, возможно, роль триггера сыграет ближайший экономический кризис, который подтолкнет стороны к действиям быстрее любых межправительственных меморандумов.

Технологическая гонка еще раз высветила известную системную проблему: текущая трехуровневая модель избыточно сложна, а каждый дополнительный уровень увеличивает операционные риски и издержки.

В перспективе глобальная система CBDC с прямыми трансфертами суверенных цифровых валют выглядит привлекательной — без частных банков-посредников, с мгновенной завершенностью и нулевыми транзакционными издержками. Но пока это лишь яркая концепция, путь к которой требует не только прорывов в IT, но и политической воли, которая отстает. И, видимо, главное в прогнозах совсем в другом — окончательные контуры будущей платежной архитектуры проявятся лишь тогда, когда определится модель мироустройства в целом.

Что касается собственно БРИКС, то движение идет в правильном направлении, однако дедолларизация для БРИКС остается долгим марафоном, в котором экономические интересы и политические договоренности явно отстают от технологических возможностей. Становится все более очевидным, что ключевой лозунг о скорейшей дедолларизации на самом деле вторичен, а первично доверие, которое не создается ни блокчейном, ни быстрыми переводами. И приоритетный вопрос сегодня не в том, будет ли создана новая платежная система, а в том, успеют ли страны БРИКС согласовать правила игры до того, как внешнее давление сделает поиск новых треков неактуальным.