В конце июня в Казани во второй раз прошел международный саммит исламского бизнеса и финансов. В 2010 году в мероприятии приняли участие директор Исламской корпорации развития частного сектора при Исламском банке развития (ИБР) Халед Мохаммед Аль-Абуди, член Британской палаты лордов Мохаммед Ильтаф Шейх и такой колоритный персонаж как экс-премьер-министр Малайзии Махатхир Мохамад, которого считают автором малазийского «экономического чуда». После азиатского финансового кризиса 1997 года он также отметился своей инициативой «золотого исламского динара», то есть возвращения мусульманских стран к золотому стандарту.

Предполагается, что представители ИБР примут участие в форуме «Банки России — XXI век», который Ассоциация региональных банков России проведет 1–5 сентября в Сочи.

Почти параллельно с казанским саммитом на сайте Банкир.ру прошла онлайн-конференция «Исламская финансовая альтернатива».

Повышенный интерес к исламскому банкингу налицо. Интерес этот подогревается мнением, что якобы эта модель, в отличие от западной, доказала свою кризисоустойчивость. Как бы то ни было, участники уже состоявшихся дискуссий единодушны в том, что активному ее внедрению в России препятствует действующее законодательство.

Банкинг в парандже

Сразу можно отметить, что противопоставление западной и исламской финансовых систем — бессмысленно, поскольку последняя работает с существенными ограничениями неэкономического характера. С таким же успехом можно сравнивать результаты двух спортсменок, одна из которых тренируется и выступает в соревнованиях исключительно в парандже. Аргумент, что дама с Востока, допустим, реже травмируется, поскольку передвигается семенящим шагом — мягко говоря, сомнительный для определения данного подхода как лучшего. Да и нужно ли вообще противопоставлять традиционный банкинг и исламский? Разумнее считать, что в мировой финансовой системе существует сегмент, который действует на основе соблюдения определенных и довольно жестких морально-этических норм.

Соблюдение правил шариата выражается в запретах на взимание ссудного процента, на спекуляции и на финансирование таких видов деятельности как производство алкоголя, табака и свинины

Главное в исламском банкинге — соблюдение правил шариата, что выражается в запретах на взимание ссудного процента — рибы, (кстати, запрещено также платить проценты по займам), на спекуляции и на финансирование таких видов деятельности, как азартные игры, производство алкоголя, табака и свинины. Шариатские банки работают, главным образом, на основе долевого участия в финансируемых проектах. Существует также разновидность исламских долговых бумаг — сукук, хотя есть мнение, что данный вид securities больше похож на акции. По крайней мере шариатский комитет AAOIFI (Accounting and Auditing Organization for Islamic Financial Institutions — одно из учреждений, ответственных за выработку стандартов для исламских финансовых организаций; штаб-квартира в Бахрейне) считает, что сукук представляет собой права собственности на активы эмитента, и если стоимость активов колеблется, то должна меняться и текущая цена сукук. Кстати, в начале 2008 года этот комитет заявил, что подавляющая часть эмитированных сукук, совокупный объем которых приближался в тот момент к 70 млрд долларов, не соответствует нормам шариата.

Теоретические разработки моделей банкинга без процентной ставки появились в 50-е годы прошлого столетия, а в 60-е годы начали работать первые учреждения, придерживающиеся шариатских принципов (подробнее об исламских видах банковских услуг см. в «Словаре БО», стр. 50). В 1975 году был создан Исламский банк развития, и это послужило толчком к росту сети шариатских банков и объему их активов.

В 2009 году, по данным Standard & Poor’s, совокупные активы 500 крупнейших исламских банков выросли на 28,6% — до 822 млрд долларов против 639 млрд годом ранее. Для сравнения, один лишь совокупный капитал первого уровня всего 7-ми банков-лидеров основного рейтинга The Banker 2010 года превышает 851 млрд долларов. Это подтверждает сказанное выше, что для противопоставления исламского банкинга традиционному нет никаких оснований — первый представляет собой лишь весьма небольшой сегмент мировых финансов, но сегмент перспективный и быстрорастущий.

Особенно быстро растет рынок сукук. В 2009 году совокупный объем выпущенных исламских облигаций превысил символическую отметку в 100 млрд долларов. При этом, согласно прогнозу, в 2010 году объем эмиссии сукук может приблизиться к рекордному уровню 2007 года, когда он составил 34,3 млрд долларов. Почти 80% всех сукук обеспечиваются активами в виде договоров лизинга и купли-продажи (иджара и мурабаха, см. диаграмму).

Деньги Востока

Еще в 90-е годы прошлого столетия многие западные банки начали открывать так называемые «исламские окна», то есть отделения, занимающиеся предоставлением халяльных (разрешенных шариатом) финансовых услуг для клиентов-мусульман. А из-за резкого роста цен на нефть в следующее десятилетие стали казаться привлекательным источником фондирования и исламские рынки капитала.

Так, в 2009 году 3% всего объема выпущенных сукук пришлось на долю эмитентов из США. Исламские облигации на общую сумму 600 млн долларов выпустили General Electric Capital Corpоration и International Finance Corporation. Специфика исламского банкинга способствует привлечению средств финансовых организаций из стран Ближнего Востока для прямых инвестиций в «подходящие» отрасли. К примеру, крупнейший бахрейнский Arcapita Bank вошел в капитал французской логистической фирмы Compagnie Europeenne de Prestation Logistiques и ирландской энергетической компании Virdian Group.

Одной из первых организаций на территории СНГ, кому удалось привлечь исламское финансирование, был казахский банк «ТуранАлем» (сейчас — «БТА Банк»). В 2003 году ему удалось привлечь первый кредит по правилам шариата, а в 2006 году сумма уже нового кредита достигла 200 млн долларов.

В том же 2006 году российский «Глобэкс» взял кредит мурабаха у Dubai Islamic Bank (ОАЭ) на сумму 20 млн долларов сроком на год.

В 2007 году опять-таки казахский «Альянс Банк» получил синдицированный исламский кредит на сумму 150 млн долларов. В сделке приняло участие почти два десятка банков-кредиторов из стран Ближнего Востока.

Нельзя не заметить, что все три упомянутых банка (казахские и российский) в период кризиса столкнулись с большими трудностями, но трудно вообразить наличие какой-либо причинно-следственной связи между опытом привлечения исламского финансирования и последующими проблемами.

Уже после острой фазы кризиса президент «ВТБ Капитал» Юрий Соловьев сообщал, что у инвесткомпании есть три мандата на размещение сукук. Выйти на исламский финансовый рынок компания готовилась еще в 2009 году, но после технического дефолта Dubai World было принято решение перенести сделку. Тем не менее, в «ВТБ Капитал» обещают разместить исламские облигации для трех российских лизинговых компаний до конца 2010 года.

Даже этот короткий (и не исчерпывающий) список показывает, что в принципе ростки исламского банкинга пробиваются к свету и в нашей стране, но ростки эти очень робкие, а предпосылок для кардинального изменения ситуация пока не видно.

Исламобанкофобия

Мусульмане составляют 12–15% населения России, но в некоторых регионах их большинство. Если они потребляют халяльные продукты питания, то, по всей видимости, будут склонны использовать и дозволенные религией финансовые услуги. Хотя потребность населения в последних в нашей стране никто не считал. Но в любом случае организовать в России оказание банковских услуг, не противоречащих шариату, — огромная проблема. Как заметил вице-президент Ассоциации региональных банков России Олег Иванов, понятие «исламский банк» имеет мало общего с кредитной организацией, описанной в «Законе о банках и банковской деятельности».

Российское законодательство вообще не любит экономическую деятельность, в которой присутствуют подарки (хиба) или запланированные убытки, без которых не обойтись, например, в сделках мурабаха (см. схему). Но, как отмечалось выше, исламские финансовые схемы нельзя рассматривать только с позиции экономического смысла, в них даже есть элемент некой благотворительности. А раз так, то они имеют моральное право претендовать на какие-то налоговые преференции — хотя бы с той целью, чтобы шариатские транзакции в плане издержек могли конкурировать с обычными. Пока же проблемы с законодательством делают исламские операции весьма дорогими.

Другой вопрос, а нужен ли вообще нашей стране исламский банкинг, чтобы ради облегчения его развития вносить какие бы то ни было коррективы в нормативно-правовую базу? Думается, что нужен.

В июле 2010 года полпред президента в Северо-Кавказском федеральном округе Александр Хлопонин выступил с любопытными инициативами по развитию вверенного ему (и, кстати, созданного специально для него) региона. В частности, он предлагает создать северокавказский институт развития наподобие Внешэкономбанка. Наблюдательный совет этого института должен формироваться из федеральных и региональных чиновников, бизнесменов (!), а руководить им — сам полпред. Капитал же северокавказского аналога ВЭБ должен формироваться за счет средств ВЭБа российского, крупнейших российских банков и федерального бюджета.

В СКФО немногим более 9 млн жителей, из которых почти 6 млн — мусульмане. Казалось бы, естественный партнер для северокавказского института развития — ИБР. Но исламский мир как источник инвестиций для подъема кавказских республик даже не рассматривается. Кавказ — это лишь один пример, где такие инвестиции могли бы пригодиться.

Специфика исламского банкинга способствует привлечению средств финансовых организаций из стран Ближнего Востока для прямых инвестиций в «подходящие» отрасли

Увы, наблюдения за проводимой в последние годы российскими властями политикой не дают оснований полагать, что инициативы, связанные с преференциями исламскому банкингу как виду услуг для мусульманского населения или же источнику инвестиций для отдельных организаций и регионов, найдут понимание у первых лиц страны. Во-первых, это противоречит логике построения вертикали власти: у монолитной страны, где главы регионов назначаются Кремлем, и религия-то, по-хорошему, должна быть одна. Не случайно государство оказывает РПЦ явно чрезмерное для многоконфессиональной и политкорректной страны внимание. Во-вторых, стремление сплотить электорат перед лицом «внешнего врага» (а заодно объяснить провал в политике на том же Кавказе) привело к появлению жупела «международного терроризма». Между строк подразумевается, что терроризм этот — исламский. В этих условиях всерьез говорить о шариатском банкинге не приходится.

Возможно, все сказанное относительно текущей политики — либо сильно преувеличено, либо вовсе не соответствует действительности. Это следует рассматривать как обоснованное предположение — во всяком случае, до тех пор, пока раздаются предложения российским банкам «скинуться» на помощь Кавказу и отсутствуют внятные идеи по привлечению иностранных инвестиций в страну. В том числе, исламских.